"Фантастика 2025-73". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)

В этот момент я пожалел, что выдумал себе столь громкий титул. Чем был плох «странствующий рыцарь»? Нет, захотелось почестей…
– Хорошо. Чем занимаются эти твои «приличные» люди?
– Как это – чем занимаются? – не понял зазеркальный.
– Ну, эти двое фехтуют. А что делают остальные?
– О, много чего! Рисуют, вирши складают, скульптуры лепят. В карты режутся, соревнования всякие устраивают. При желании есть чем заняться.
  
Я представил себя с кистью и красками за мольбертом…
– Нет уж. Лучше я буду фехтовать. Хоть какая-то польза.
Джоко одарил меня взглядом, полным сожаления, но промолчал. И правильно сделал, а то я уже начал думать, что в совете Роджера относительно зазеркальных что-то есть. Надоедливый народец.
Несколько сотен ступеней спустя мы наконец добрались до двери, ведущей в Пятиугольный зал. Джоко распахнул передо мной дверь и, поклонившись, отошел в сторону.
– Откуда вдруг такая скромность? – удивился я.
Зазеркальный вздохнул:
– Есть места, куда таким, как я, вход строго запрещен.
– Почему?
– Не знаю, – Джоко развел руками, – только я не могу туда войти, и все тут. Вы идите, милорд. Я подожду здесь.
Я не стал задавать больше вопросов и прошел в распахнутую дверь.
Навстречу шагнуло мое отражение: эдакий разнаряженный франтоватый бездельник. Я подошел к зеркалу, покрутился, поправил прическу… Неплохо для заключенного, черт побери! Чем не принц? От этой мысли мне стало весело, и за осмотр зала я принялся в неожиданно приподнятом настроении.
Впрочем, оно быстро выветрилось: зрелище радовало мало. Если письмена на потолке казались нетронутыми и на первый взгляд соответствовали оригиналу, то роспись на стенах требовала тщательной реставрации. Рисунок на полу был уничтожен больше чем наполовину. Даже при наличии чертежей восстановление разрушенных участков представлялось мне крайне трудной задачей. Да вот только где их взять, эти чертежи?
Вспомнить?
Там, в реальном мире, я не слишком-то и присматривался, занятый более серьезной проблемой.
Ну и кого теперь винить?
Но, с другой стороны, я же видел все это!
Стент-Айк, профессор психотехники в Академии Координационной Службы, говорил, что человек запоминает все. Буквально все, что когда-нибудь видел, слышал, чувствовал. Не зря же говорят, что перед смертью вся жизнь, как кинопленка, перед глазами пролетает. Все остается в подсознании, все… Нужно только суметь извлечь его оттуда.
Как извлечь? Есть, конечно, определенные техники. Но ближайший квалифицированный специалист нужного профиля находился по ту сторону зеркала.
Вспомнить. Вспомнить!
Я встал в центре орнамента, закрыл глаза. Попытался представить себе Пятиугольный зал в Иррате. Увидел лишь Мару, расставлявшую свечи в углах рисунка. В висках возникла пульсирующая боль. Я продолжал напрягать мозг – бесполезно. Открыл глаза, потряс головой. Так дело не пойдет!
А как пойдет? Ситуация казалась безвыходной. Я сел прямо на пол и обхватил голову руками. И ни одной конструктивной мысли!
Господи! Я ведь даже не из Иррата! Я ни-че-го-шень-ки об этом не знаю!
За тысячелетие существования никто отсюда не вышел… Но нет! Я не могу! Не хочу! У меня еще столько дел!
– Ваше высочество! Милорд! – донесся из-за двери голос зазеркального.
– Да, Джоко? – откликнулся я.
– Вам нужно поторопиться, если не хотите пропустить обед.
Я поднялся с пола, отряхнул пыль с штанов, поправил одежду. Впадать в отчаяние – последнее дело.
Выход должен быть, обязательно! И я его найду! К сожалению, уже не сегодня.
Я вышел из зала и плотно прикрыл за собой дверь. Джоко вытянулся в струнку, преданно глядя мне в глаза.
– Веди, Сусанин! – скомандовал я.
Обед проходил в той же пиршественной зале, что и вчерашний ужин. Меня снова усадили напротив Ангрея. Новые знакомцы – Луи и Родж – были где-то на дальнем краю длинного стола. Мы обменялись кивками, но поговорить никакой возможности не было. Да и о чем, если подумать?
По правую руку от меня восседала очаровательная леди Лайма Стренга – пепельная блондинка с бледно-розовым ртом и бирюзовыми глазами, опушенными длинными черными ресницами, способными свести с ума и монаха. Я – далеко не монах, так что даже и не пытался сопротивляться магии взгляда и улыбки Лаймы. В конце концов, за все перенесенные страдания положены же мне хоть какие-нибудь бонусы!
Очаровательная Лайма охотно поддерживала беседу, смеялась над моими шутками, в более цивилизованных местах давно ставших бородатыми, не переставая соблазнительно улыбаться. Мне вполне хватало ее общества, и я бы с удовольствием забыл о всех прочих…
К сожалению, лишенное элементарной деликатности общество не хотело забывать обо мне.
– Лайма, ты ведешь себя просто неприлично! – провозгласила еще одна очаровательная, но несколько назойливая дама, сидевшая напротив и человека на три справа от нас. – Мы тоже имеем право узнать о приключениях его высочества!
– Да какие там приключения! – попытался отмазаться я. – Ничего интересного.
– Правда, Нилиттон! – вступился за меня Ангрей. – Не стоит настаивать. Возможно, Артур еще не готов говорить о себе.
– О себе может не говорить! – подал голос разнаряженный толстяк с нашей стороны стола. – Но после того как здесь появился Ангрей, мы не получали новостей из реального мира! Что там, в Иррате? У власти по-прежнему Гарбор?
Я извинительно улыбнулся Лайме. Она похлопала меня по руке и заговорщически подмигнула.
– Ну же, принц! Просим! – подгоняла меня Нилиттон.
Я прочистил горло.
– Вряд ли я смогу много рассказать об Иррате – я не местный и пробыл в вашем чудном крае совсем недолго. Но кое-что я все же знаю. Правда, с чужих слов, так что за достоверность не отвечаю.
– Да не виляй, твое высочество! Говори уже! – крикнул Родж. – Нам лишь бы байка была складная. А правда или выдумка – какая разница? Проверять все равно никто не станет.
– Ну хорошо, – кивнул я и поведал им историю Иррата.
Поведал так, как однажды услышал от Александра Са-Масте, не изменив ни слова, ни о чем не умолчав и ничего не добавив. Надо сказать, они были великолепными слушателями. Другой вопрос, поверили ли они хотя бы одному моему слову? А впрочем – какая разница?
Хотя один-то уж точно поверил. Ангрей. Все время, пока я говорил, он не сводил пристального взгляда с моего лица, и я чувствовал себя не очень-то уютно, когда он сверлил меня глазами.
– Вот приблизительно так, – закончил я. – Сейчас у власти Маберт, и пока им удается сдерживать Безликого. Но это ненадолго. В ближайшие шесть лет все изменится. И Паутина окажется на грани разрушения.
– Стоп! – прервал меня Ангрей, хлопнув раскрытой ладонью по краю стола. – Откуда вы можете знать, что произойдет в ближайшие шесть лет? Не пророк же вы, в самом деле!
– Упаси меня боже! – замахал я руками. – Своих забот хватает! А о будущем знаю, потому что был там. Вот и все.
За столом раздались смешки, но быстро смолкли, когда из-за стола поднялся старейший обитатель Зазеркалья – виконт Паддигат. Благодаря местному временно́му феномену выглядел он так же, как и в день своего заточения – на сорок земных лет, плюс-минус два года, и лишь усталый, ко всему безразличный взгляд выдавал его возраст. Но сейчас, возможно, впервые за тысячу лет, в его глазах загорелся огонь.
– Будущее? Вы были в будущем? – в волнении спросил он. – Вы попали туда через Полнолуние Каиноса?
– Именно. Только не туда, а оттуда. Каинос перенес меня назад во времени.
– Вы слышали?! – воскликнул Паддигат, потрясая увесистыми кулаками над головой. – Вы слышали! Час пробил!!!
  
Ангрей положил ему руку на плечо и попытался усадить.
– Успокойтесь, виконт. Вы слишком близко к сердцу берете сказанное Опгентом. Этот человек, – жест в мою сторону, – мало похож на мессию. Он даже не из Иррата, а речь шла о прямом потомке Мастера.