"Фантастика 2025-73". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)

В разгар веселья я понял, что не выдерживаю. Пир во время чумы – это не по мне. Я вырвался из круга танцующих и пошел к океану, ориентируясь по ветру и шуму прибоя. Уж лучше поскорее к Пожирателю, чем с этими…
У берега я нашел привязанную лодку, а в ней – прекрасную девушку, одетую лишь в многоярусное ожерелье из живых цветов.
– Я знала, что ты придешь, – сказала она и, обвив мою шею руками, наградила страстным поцелуем.
  
– Я шел не к тебе! – возразил, пытаясь освободиться из ее объятий.
– Знаю. Ты спешишь к Скале Демона, – сказала она печально. – Слушай! Я из тех, кто предназначен Пожирателю. Моя сестра ушла в прошлом году, моя очередь настанет в следующем. Я хочу, чтобы ты убил Демона, герой с сапфировыми глазами! Я хочу жить!
– Сделаю все, что в моих силах, – пообещал я.
Девушка взяла меня за руку и потащила к лодке.
– Там запас еды и воды, – сказала она. – Держи все время направление на юг. Вон тот звездный треугольник укажет тебе путь. Через два дня ты достигнешь Острова Демона. Иди! Иди, пока они не заметили, что тебя нет!
– Разве они не хотят избавиться от Пожирателя? – спросил я.
– Они боятся, что будет только хуже. Не суди их строго, они не умеют быть героями.
Я подумал, что нужно быть не героями, а хотя бы людьми, но вслух этого не сказал, боясь показаться ханжой и моралистом. Еще раз поцеловал девушку и вскочил в лодку.
Она махала мне с берега – черная тень на фоне белого песка.
  
Глава 21
 
На рассвете второго дня я увидел Остров Демона. Он был именно таким, как в моем видении – голая скала, вершина которой терялась в густых белых облаках, а подножие скрывал туман из мельчайших брызг от разбивавшихся гигантских волн. Странно, ветра не было.
Я раздумывал, где бы лучше пристать, но вскоре мою лодку подхватило течение, слишком сильное, чтобы бороться с ним при помощи весел. Тогда я просто сел и ждал. За время, пока лодка достигла острова, я был полностью готов.
Течение пронесло лодку мимо убийственно острых скал, за которыми открылась тихая бухточка. Суденышко ткнулось носом в узкую полоску гальки. Вот я и на месте!
Я выбрался на берег и пошел вперед по тому, что могло бы быть тропинкой – другой дороги все равно не было. Все выше и выше. Через какое-то время я нашел следы пребывания людей: обрывок ленты, ремешок от сандалии. Я пошел дальше. Тропа серым полозом змеилась вверх, я лез, цепляясь за камни, опасаясь, что так придется добираться до самой вершины.
И вдруг я услышал… музыку.
Я даже ушам своим не поверил. Замер, прислушался. Действительно, музыка. Напевная, печальная, берущая за душу мелодия лилась откуда-то сверху и казалась мне смутно знакомой. Было в ней что-то от Стинга, от любимых с юности рок-баллад. Очень скоро к музыке добавился голос, слегка хрипловатый баритон:
 
 
Теряя слова и сжигая мосты
 
Кострами последних обрядов,
 
Мы копья ломаем о щит пустоты
 
Под жадными стрелами взглядов.
 
 
 
Мы сами в себе, словно тяжесть оков,
 
Идем, не считая потери.
 
Мы те, кто не видит тяжелых замков
 
На запертой наглухо двери.
 
 
Я позволил себе немного послушать и вновь двинулся в путь. Источник звуков приближался, а мне почему-то и в голову не приходило, что музыке в таком месте просто неоткуда взяться.
Тропа обогнула выступ скалы, и я застыл, пораженный открывшейся картиной.
Меж голых скал раскинулась зеленая лужайка в обрамлении розовых кустов, усыпанных цветами. Посреди лужайки на низком стульчике сидел музыкант, перебиравший струны арфы. Голова низко склонена, черные, с синим отливом волосы скрывают лицо. Вокруг него танцует множество людей. Все в белом, включая арфиста. Танцоры двигаются в такт музыке легко и свободно, словно парят над землей.
 
 
Но проклят, забыт или просто велик,
 
Ведь сны серебрятся как трубы.
 
А если вы ночью услышите крик –
 
У жалости режутся зубы.
 
 
 
А цепь становилась немного длинней.
 
Но было немного обидно.
 
Мы даже не тени. Мы – тени теней,
 
Которых при свете не видно.
 
 
Я почувствовал настоятельную необходимость присоединиться к танцующим. Меня не насторожил даже тот факт, что арфа не могла издавать звуки, соединяющие бас-гитару и саксофон. Я вышел на поляну и тут же попал в круг прекрасных девушек, каждую из которых когда-то знал. То, что знал я их в разное время и в разных мирах, меня также не смущало. Как и то, что собраться все в одном месте в силу объективных причин они не могли. Я принимал все как данность и радовался.
Руки Джеммы обвивают мою шею, Сахара гладит плечи, Фейте исполняет танец живота. Юлька, пепельная блондинка с черными шальными глазами, в которую я был влюблен еще в школе и не видел с выпускного, протягивает мне букет белых роз.
Среди других, не обращавших на нашу теплую компанию ни малейшего внимания, тоже мелькают знакомые лица. Алекс с хрупкой блондинкой кружатся в вальсе, не замечая ничего вокруг.
– Эй, принц! Это твоя жена? – крикнул я, но не был услышан.
Серега Царев, мой одноклассник, с которым мы на прошлой неделе чуть не разнесли вдребезги бар в Ялте, зажигает с близняшками-мулатками. Без чувства ритма, зато вдохновенно: трясет льняными кудрями, сверкая голубыми как небо глазами – ну чисто Иван-царевич. Здесь и старина Доро, и бывший сослуживец Дик Сандерс, конюх Леппе из Халлидарра, Саня Звонарев, соперник по фехтовальной секции…
Может, это и есть рай? Наверное… не знаю. Но мне тут хорошо; так хорошо, как никогда раньше. А баритон меж тем выводил:
 
 
Последняя клятва на острых мечах.
 
На месть и на память о братьях.
 
А пальцы – шипы на уставших плечах
 
Сжимались в любовных объятьях…
 
 
Да как же в такое место – и с оружием? Какая-то из моих дам уже расстегивает перевязь, торопясь освободить меня от ненужной железки.
– НЕ-Э-ЭТ!!!
Вопль, раздавшийся в моей голове, чужероден и неуместен, но пальцы против разума послушались и стиснули рукоять Гелисворта, а в следующий момент меч сам выпрыгнул из ножен.
Характер музыки поменялся – теперь я слышал только арфу, без всяких электронных штучек. Я посмотрел в лицо обнимающей меня девушки и понял, что это – не Сахара, ее черты словно подернулись дымкой, а под ними вдруг проступило изможденное лицо со впавшими щеками и черными кругами под тусклыми, безразличными ко всему глазами. Я невольно попятился, отвернулся… Все остальные девушки были такими же – несчастные полубезумные создания в серых от грязи, местами порванных одеяниях. При этом они продолжали танцевать, завлекать, тянуть ко мне худые, покрытые грязью и струпьями руки…
Я втиснулся спиной в скалу и выставил перед собой Гелисворт. Радужный свет, исходящий от моего волшебного клинка, разогнал наваждение, и теперь я четко увидел, что нет никакого райского уголка. Лишь голые камни да компания облезлых сумасшедших танцоров – надо понимать, последних жертв Пожирателя Снов.
  
Кстати, а где он?
Я еще раз внимательно оглядел местный театр абсурда. Лишь один персонаж не претерпел ни малейших изменений, продолжая наигрывать на арфе и радуя глаз белизной своего наряда. Ну-ка…
Тяжелый метательный нож блеснул в воздухе тусклой рыбкой, улетая в сторону музыканта. Арфа печально всхлипнула и, лишившись половины струн, смолкла. В тот же момент все танцоры попа́дали, будто марионетки с перерезанными веревочками.