"Фантастика 2025-73". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)

Вкладывая карту огня в последний, ещё не занятый угол внешнего контура, Тимур думал о Корвине и создании Огненного пути. Ему, оставшемуся один на один с наступающим Хаосом, было куда тяжелее.
Контур замкнулся, засиял электрически-синим. Где-то за пределами очерченного пятачка с оглушающим треском в поверхность земли ударила молния. Воздух сгустился, стал вязким и тягучим.
  
— Сопротивляется, зараза! — Грег поднял вверх большой палец и положил на причитающееся ему место артефакт воды. — Эжиенн?
Она разместила «крысолова» между «вечной весной» и «повелителем сердец», махнула Тиму…
За пределами их замкнутого контура воздух дрожал от собравшегося электричества, молнии врезались в Плато пляшущих образов, оставляя на его поверхности воронки как от мин.
С каждой, помещенной в нужное место картой росло напряжение и внутри контура. Каждый новый шаг, каждый жест требовал от Говорящих неимоверных усилий, как будто им приходилось преодолевать сопротивление всей вселенной. Собственно, так оно и было. Чем бы ни был Змей, чьё кольцо они пытаются разорвать, он удерживал вселенское равновесие на протяжении нескольких тысяч лет, а значит, он давно стал частью замкнутой системы. Другое дело, что зацикленная сама на себя система со временем обречена на вырождение, так что дело не только в том, чтобы вернуть асов домой, на кону куда более важные вещи. Об этом тоже поведала Эстарра, а она, как оказалось, даже для Локи — высшая сущность.
К тому моменту, когда последняя из карт основы легла на свое место, Говорящие уже еле на ногах держались. Но прерваться на отдых нельзя, начатое необходимо довести до конца.
И Грег, и Тим с тревогой посматривали на бледную до синевы Женю, но ни тот, ни другой не могли занять её место в последнем акте спектакля. Потому что Локари пути пришла именно к ней, а значит ей и быть направляющей энергетического потока.
Встав в центре готового узора, Говорящие крепко обнялись — в конце концов, никто не обещал, что они выживут, и на всякий случай надо попрощаться. Женя плакала, обнимая обоих парней, Грег тоже едва сдерживал слёзы. И только Тимур пытался шутить, что как бы там ни было, но их приключениям теперь все Пармовцы будут завидовать.
— Пора, — тихо произнес Грег.
Тим ещё раз прижал к себе Женю, и они с Грегом тут же разошлись на заданные позиции.
Девушка подняла над головой Локари пути. Тимур и Грег проделали то же самое с артефактом абсолютной магии и Повелителем молний.
Контур засиял ослепительно-белым, снопы света взметнулись от каждой из карт, острыми клинками сходясь на Локари в руках парней и, собравшись в два плотных потока, вошли в Карту пути. Мощнейший энергетический поток, пройдя через каждого из Говорящих, сконцентрировался на Жене и бешеной электрической радугой ударил в небеса.
Вся вселенная наполнилась гулом и воем, с оглушительным грохотом в землю били гигантские молнии.
Отступившие к самому краю плато, асы держали щит, прикрывая себя и единственного затесавшегося между ними человека от разгула стихии. Все напряжённо молчали, застыв в тревожном ожидании, и даже Блейкому почему-то было не до ругательств. Он бы, может, и вспомнил какую-нибудь молитву, но стоя среди четверых богов, есть ли смысл обращаться к пятому?
Через какое-то время, засекать которое никто и не пытался, гроза закончилась, контур померк, и только радужный путь, упирающийся в преобразившиеся небеса, остался на месте. У его подножия изломанными куклами лежали трое Говорящих.
— Надо же, у них всё же вышло! — первой пришла в себя Хель.
— Но какой ценой, — мрачно заметил Локи.
А Блейком с Тюром уже бежали вперёд, и обоим было глубоко наплевать на то, что путь в Асгард открыт. У обоих в головах обитала одна единственная мысль: только бы выжили. Только бы…
— Паникеры несчастные, — с оттенком презрения проронила Хель, глядя, как догнавший товарищей Тор упал на колени перед Грегмаром. — Рано им ещё ко мне, рано…
Они сидели на разложенных на земле карематах, передавали по кругу флягу с коньяком, который, благодаря стараниям Грегмара, никак не заканчивался, и о чем-то говорили. Фразы срывались в пустоту, наполняя момент теплом и смыслом, но позже никто так и не смог вспомнить, о чём шла речь. Очнувшийся, но всё ещё не до конца пришедшие в себя Говорящие жались друг к другу, словно боялись потеряться. На земле перед ними лежала полная колода растерявших всю свою магию Локари. Теперь, исполнив своё предназначение, они стали абсолютно безопасны. Но Тимур всё равно хотел сохранить их на память. Раньше, правда, придётся предъявить их пармовской СБ, чтобы уже успокоились.
Радужный мост из привычной оптической иллюзии превратился во вполне материальный путь, и теперь искрился в лучах невесть откуда взявшегося солнца, словно приглашая прогуляться.
Само плато Пляшущих образов, избавившись от довлевших над ним чар, превратилось в обычную каменистую равнину под синими небесами, и за последний час кое-где даже начала пробиваться молодая травка.
Один поднялся с места, оглядел присутствующих.
— Что ж, дети мои, пора нам вернуться в Асгард. Что бы там ни произошло за прошедшие века, он был и остаётся нашим домом.
Асы поднялись на ноги, готовые к отправлению. Но Один ещё не закончил.
— К сожалению, сегодня с нами нет многих. Тех, кто отдал могущество и память в обмен на возможность когда-нибудь вернуться домой, — он строго посмотрел на Локи. — Думаю, будет только справедливо, сын, если именно ты займешься поисками остальных асов и приведешь их в Асгард.
Локи обречённо склонил голову.
— На всё твоя воля, Всеотец.
Один ободряюще похлопал его по плечу.
— Я верю в тебя, сын мой, как всегда верил.
Локи резко кивнул и отвернулся. С одной стороны, наказание могло быть куда суровее. Но с другой… Он в шаге от Асгарда, в шаге от места, куда шёл много-много лет. Но путь закрыт, и бесполезно умолять и унижаться — Всеотец не изменит решения. Но где эти спящие асы, как их найти?
Тимур с Блейкомом переглянулись и одновременно шагнули к Локи.
— Эй, помощь нужна?
Тот ответить не успел, за него это сделал Один.
— Тимур может идти с Локи. А Блейком возвращается в ПАРМУ.
— С какой радости? — недовольно буркнул тот.
— Отдашь Локари эсбэшникам, а дальше по обстоятельствам. Ты же не позволишь этой братии сожрать твоего друга Сэта?
— Подавятся, — отозвался Блейком и повернулся к Тиму. — Давай сюда эти грёбаные бумажки!
Грегмар неотрывно смотрел на Хель, только Богиня смерти почему-то решительно не замечала его взгляда. Словно и не было его здесь, и договоренности между ними тоже не существовало. А он всё выжидал удобного для разговора момента, но тот никак не наступал. И только когда Хель вместе с отцом и братьями направилась к Радужному мосту, он не выдержал.
— Кела! — крикнул он, назвав привычным для пантеона Гардкхаста именем. — Ты ни о чём не забыла?
Богиня остановилась, окинула Грега жестким взглядом.
— Зачем тебе мёртвая? — строго спросила она.
— Я люблю её. И ты обещала.
— Люди всё-таки на редкость неразумные создания, — бросила она раздражённо и взмахнула рукой. В противоположную от Радужного моста сторону пролегла черная дорога. — Иди. Но через реку Забвения тебе придется нести её на руках. Оступишься, и никто из вас никогда не сможет вернуться. Ты понял?
Грег слегка наклонил голову, и Хель отправилась догонять родичей, уже ступивших на мост. В следующий момент асы исчезли в яркой вспышке.
Локи, до крови закусив губу, старательно смотрел в другую сторону. Хотелось бежать как можно дальше, но Говорящие всё никак не могли распрощаться. Эжиенн возвращалась в Гардкхаст, к отцу, которому предстояло узнать, что Грегмар окончательно отрекается от власти, и Эрик теперь — единовластный правитель целого мира. Тимур бы с радостью пошёл вместе с девушкой, но уже пообещал составить компанию Локи.
  
А Грегмар уже был не здесь. Взмахнув на прощание рукой, он ступил на чёрную дорогу. Туман заклубился вокруг, отрезая его от реального мира, вселенная наполнилась шепотами, от которых непроизвольно начинали шевелиться волосы на затылке. Сжав в каждой руке по мечу Картежника, Грег шёл вперёд, и мягкий свет, исходивший от стали клинков, разгонял туман, освещая путь. Он шёл и шёл, а перед глазами всплывало дорогое лицо с угольно-черными глазами в обрамлении смоляных прядей. Женщина, благодаря которой он узнал, что значит не только любить, но и быть любимым. Женщина, ставшая для него единственной. Он шёл, твердо зная, что его путь закончится у дверей маленького домика в горах, где его любят и ждут. И если вдруг Кхала не захочет возвращаться в мир живых, значит они навсегда останутся там. Какая разница где, главное, что вместе.