Кавказский рубеж 10 (СИ)

Аркаев кивнул и вернулся к карте.
— Мы как эти… вроде наблюдателей ООН, только с пустыми стволами, — добавил штурман эскадрильи.
Георгий швырнул трубку на рычаг аппарата так, что тот звякнул. Он потёр небритое лицо ладонями и посмотрел на меня. Хоть и было жарко, но куртку комбинезона он держал застёгнутой.
— Сандро, ты готовься к убытию. В первой же партии…
— Я не за этим здесь. Готов к выполнению поставленной задачи, Георгий Михалыч.
  
Георгий усмехнулся, доставая очередную сигарету.
— Я никуда не полечу, — спокойно добавил я.
Командир эскадрильи долго смотрел на меня, выпуская дым через ноздри, потом махнул рукой.
— Бог с тобой. Всё равно ты мне и правда тут поможешь. Опыта у тебя много, так что в гуманитарных операциях можешь помочь.
Гоги встал и подошёл к большой настенной карте Абхазии, испещрённой пометками.
— Смотри сюда. Ситуация аховая.
Он ткнул указкой в район Ингури.
— Войска зашли со стороны Зугдиди. Танковые клинья, БТРы, артиллерия. Но самое поганое — это личный состав. Там регулярной армии почти нет. Основная масса — это сброд чертей и шакалов. Гвардейцы Тенгиза Китовани и «Мхедриони» Джабы Иоселиани.
Георгий скривился, произнося эти имена.
— Это не солдаты, Сандро. Обычные уголовники, которым выдали автоматы и дали карт-бланш. Они не воюют, они грабят. Идут по сёлам, выносят всё, насилуют, убивают. Им плевать на конвенции. Очамчира уже под ними. А до Сухума рукой подать.
— Значит, вывозим людей. Но пускать «вертушки» без прикрытия нельзя. Если у этих бандитов есть ПЗРК или «зушки», они начнут валить борты просто ради забавы.
— Согласен. Пустим пару Ми-24 вперёд, пройдут по маршруту, а затем на прикрытие. Потом уже на Ми-8 полетим. Вылет через… час. Лучше раньше.
Мы уже двинулись к выходу, когда телефон на столе командира снова, истерично зазвонил. Звук был резким, как выстрел.
Георгий замер, вернулся к столу и снял трубку.
— Подполковник Завиди. Слушаю.
В кабинете повисла тишина. Мы с Бесланом замерли у дверей.
Лицо Георгия начало меняться. Сначала оно окаменело, потом пошло красными пятнами, а глаза сузились.
— Как высадили? Сколько? Точная информация? Понял… Мы можем… Есть оставаться на земле.
Он медленно положил трубку и поднял глаза на нас.
— Что случилось? — спросил я.
— Войска Госсовета высадили морской десант в Гантиади. Прямо у границы. Они перекрыли мост через реку Псоу. Дорога на Россию по суше отрезана.
  
Глава 10
 
Новость о перекрытии границы стала для остальных неожиданной. С тактической точки зрения со стороны войск Госсовета Грузии это был верный манёвр. На «той стороне» понимали, что из Краснодарского края может идти и подкрепление, и снабжение.
Несколько секунд я слышал только гул вентилятора в кабинете и далёкий, нарастающий рёв двигателей за окном. Беслан и штурман эскадрильи подошли к карте, чтобы вновь оценить обстановку.
— Гантиади. Тут же и Цандрыпш. Они отрезали Абхазию от территории Советского Союза с этой стороны, — говорил штурман, показывая на карту.
— Угу, — сквозь зубы соглашался Завиди, прохаживаясь вдоль стола с сигаретой в руках.
— Командир, через горы мы тоже не вывезем людей. К тому же… — тихо добавил Беслан, уставившись в карту, но Гоги его прервал.
— Я знаю географию. Сейчас множество беженцев потянется к границе, — ответил Георгий, и с силой затушил сигарету в пепельнице.
Правда Завиди слегка переусердствовал и перевернул ёмкость для «бычков». Окурки тут же рассыпались по полу серым веером.
— Это значит, что колонны с беженцами, которые уже вышли, упрутся прямо в их блокпосты. А там эти… «мхедриони», — закончил я рассуждения, намекая на то, что большая часть войск Грузии состоит прямо-таки из уголовных элементов.
Командир эскадрильи тяжело опёрся кулаками о стол, нависая над картой. Его лицо, ещё минуту назад просто уставшее, теперь стало жёстким.
А судя по тому что сейчас с экрана телевизора говорил один из грузинских командиров, Гоги напрягся ещё сильнее. Я подошёл к тв-приёмнику ближе и сделал громче.
— Владимир Ардзинба сегодня обратился к Шеварднадзе с требованием прекратить боевые действия. В ответ на это президент Грузии сделал заявление, что он не в курсе ситуации и не знает, что происходит в Абхазии. Он пообещал переговорить с Китовани… — объяснял с экрана диктор.
Потрясающая отмазка! Вообще, меня удивляет скорость смещения власти в Грузии. Только недавно из каждого «утюга» выступал Гамсахурдия. Теперь же за всех жителей Грузии говорит Эдуард Шеварнадзе. Между прочим, бывший министр иностранных дел СССР.
— У меня ощущение, что избранная или назначенная власть в Грузии может контролировать только проспект Руставели в Тбилиси, — заметил Беслан.
Георгий кивнул, опустился на своё место и вновь задумался. Гарнитура, с которой он собирался идти на вылет, так и продолжала лежать на краю стола. А с экрана телевизора не заканчивали передавать не самые хорошие новости.
— Грузинские формирования заняли Гали. Также был атакован пост абхазской милиции у села Охурей. Сложная ситуация в Очамчирском районе. По сообщениям руководства Министерства обороны Грузии, был арестован глава администрации Очамчирского района Гургулия. К этой минуте известно, что над несколькими объектами в Очамчире уже развивается грузинский флаг…
Картинка на экране выхватила момент, где было показано водружение кизилового флага с белой и чёрной полосами в левом верхнем углу на одно из зданий города.
— Части грузинской армии вошли через Тамыш и Агудзеру в Сухум, заняли Келасурский район, в районе турбазы объединились с боевиками «Мхедриони»…
Пока шли новые сюжеты, Завиди продолжал получать звонки с телеграммами и реагировать на них соответственно.
— Мне что прикажете делать⁈ Да у меня уже на аэродроме много эвакуированных. А где им ещё прятаться⁈ Алло! — громко отвечал Гоги.
С телефоном были постоянные проблемы. Никаких конкретных указаний нам давать не собирались. Все ждут реакции высшего руководства. Пока что Русов и другие официальные лица молчат. Как молчит и командование Закавказского округа.
— Ну всё! — махнул рукой Гоги, подошёл к телевизору и выкрутил звук на минимум. — Никуда не полетим. Нет у нас приказа.
— Михалыч, нам нужно связаться с руководством. Без приказа мы связаны. Но и людей нельзя бросать. Нам никто не запрещает… — начал я, но Георгий не дал мне закончить.
— Я не хочу быть виновником войны между двумя странами. Думаешь как отреагирует руководство Грузии на советский вертолёт над головами их солдат, — указывал Гоги на участок границы, который захвачен войсками Госсовета Грузии.
— А не надо лететь над головами. Можно пройти над морем. Для надёжности, нас сверху прикроют штурмовики и Су-27.
Но Гоги продолжал стоять на своём.
— Нужен приказ, Саша. И нам его пришлют, — вступил в разговор Беслан, скромно стоящий рядом с картой.
— Главное, чтобы непоздно.
Через час я вышел из штаба и направился к Тосе. Выйдя на улицу, я вдохнул горячий, пропитанный влагой воздух. Злость на приказ, на политику, на это бессильное «не вмешиваться» клокотала внутри, но деваться было некуда.
Ноги сами понесли меня в сторону санчасти, где была Тося. Мне нужно было увидеть её, убедиться, что она в порядке, хотя бы просто побыть рядом с человеком, который не говорит о «нейтралитете».
Путь лежал через казармы и столовую. То, что я увидел, заставило меня замедлить шаг.
Аэродром, ещё утром бывший строго охраняемым военным объектом, стремительно превращался в лагерь беженцев. К КПП тянулась длинная вереница людей и машин. Старенькие «Жигули» и «Москвичи» с привязанными к крышам матрасами и узлами, ползли чиркая брюхом по асфальту от перегруза. Люди шли пешком, толкая перед собой детские коляски или таща тяжёлые сумки.
  
Их размещали везде, где была хоть какая-то тень. Свободные места в казармах батальона охраны закончились практически сразу. Теперь люди занимали газоны под редкими эвкалиптами, жались к стенам ангаров, расстилали одеяла прямо на бетонных отмостках складов.