367 дней (ЛП)

Затем я подошла к следующей в коридоре двери.
Там я и встретила Слима[3] .
То есть, я заглянула в хозяйскую спальню. Стены светло-коричневого оттенка, деревянные комоды, деревянная действительно огромная кровать, застеленная богатым стеганым покрывалом.
А поверх покрывала была чертовски огромная собака, самая большая, какую я когда-либо видела в своей жизни.
  
Я знаю достаточно собачьих пород, чтобы узнать Английского мастиффа, как только увидела его. Я видела бесчисленное количество фотографий с ними — эти неповоротливые тела, грустные глаза и постоянно слюнявые пасти.
Слим, ну, он совсем не был худым. Он был огромным. Я была более , чем уверена, что если бы я легла рядом с ним, он оказался бы больше меня. И он наверняка тяжелее меня, на добрую сотню фунтов[4]. Он был яркого серо-голубого окраса с широким коричневым кожаным ошейником. Его жетоны зазвенели почти музыкально, когда он поднял свою огромную голову и издал, по правде сказать, еле слышимый «вуф», прежде чем снова опустить голову.
— Ты большой сторожевой пёс, — сказала я, входя в комнату, посчитав его дружелюбным, раз Сойер сказал, поиграть с ним. — Привет, приятель, — произнесла я, присаживаясь на край кровати, и осторожно вытянула свою руку, позволяя ему обнюхать её. И клянусь, зверь приподнял брови, будто я выжила из ума, затем обнюхал руку и перевернулся на бок, подставляя свой живот.
Когда собака подставляет свой живот, особенно при первом знакомстве, значит, ты приручила его.
Так что я сделала это.
Вскоре, убаюканная этим дружелюбным и ленивым гигантом, а так же измученная утренними событиями, я медленно погрузилось рядом с ним в сон.
Проснулась я от фирменного еле слышимого «вуф» Слима.
— Шшш, — прошептала я, потянувшись к нему и задев рукой пасть, похлопала по ней.
— Он предупреждает тебя о моём присутствии, трусливый маленький засранец, — произнёс голос Сойера, забавляясь, почти с нежностью, когда говорил о собаке, от чего я слегка завертелась, чтобы увидеть, как он входит в комнату. — Он выглядит устрашающе, но клянусь, он помог бы грабителю вынести телевизор, — сказал он, присаживаясь на кровать и обхватив большую голову Слима руками, почесал её, от чего тот сильно завилял хвостом, достаточно болезненно ударяя по моему бедру.
— Который час? — спросила я, взглянув на окна в спальне, но они были занавешены тяжёлыми тёмными шторами.
— Семь тридцать, плюс-минус, — сказал он обыденно, как будто это было не так уж важно.
Но это было важно. Я проспала 5 часов с его огромным зверем и впустую потратила время. Мы даже не успели ничего сделать.
— Дерьмо закончил позже, чем планировал, — сказал он, и полагаю, это был его способ извиниться. — Мы можем отправиться в твою старую квартиру первым же делом завтра утром.
— Но… — начала я возражать, быстро садясь, отчего вынуждена была быстро расставить руки пошире, одна рука угодила на спину Слима, от чего он заворчал.
— Ого, — сказал Сойер, внезапно схватив меня рукой за плечо, толкая обратно, для того, чтобы удержать весь мой вес, если понадобится. Но мне это было не нужно. — Ты в порядке?
— Голова закружилась, — призналась я, чувствуя, что мой мозг крутится в моём черепе, а мои глаза не могли сфокусироваться в течение долгое время. — Странно.
Рука Сойера соскользнула с моего плеча и плавно поднялась к шее, обхватив за челюсть, чтобы я повернула к нему голову, как только моё зрение вновь прояснится.
— Действительно интересно посмотреть, что покажет твой анализ крови. Но возможно нам стоит накормить тебя, в том случае, если это просто от недостатка сахара, — сказал он.
Я не уверена, понимал ли он, что я почти полностью осознаю тот факт, что его большой палец поглаживал верхнюю часть моей скулы, это ощущалось так хорошо, после такого плохого дня.
Правда, это была единственное объяснение, которое я смогла придумать тому, от чего этот милый, целомудренный контакт вызвал видимую дрожь по всему телу.
И, судя по тому, что его тёмные глаза потемнели ещё больше, а рука немного напряглась, он почувствовал это.
И хотя, в конце концов, он выдохнул достаточно громко для обычного вздоха, затем он слез с кровати.
— Пойдём, у меня есть кое-что для тебя, и потом, мне надо вывести этого олуха на прогулку, прежде чем заказать еду.
После этих слов Слим поднялся с кровати, используя её, чтобы потянуться. Его передние лапы оказались на полу, а задние — на кровати, спина прогнулась, и он громко, протяжно зевнул.
— Да, Слим, у тебя тяжелая жизнь, — сказал Сойер, выходя в коридор, собака последовала за ним, вероятно, уже зная, что пришло время, выйти на улицу. — Пойдём, Рия, — позвал Сойер, когда я остановилась. Я вышла за ним в гостиную и встала у противоположной стороны к нему кухонной стойки. Простая коричневая сумка из магазина, с логотипом — буква «S » внутри алмаза, стояла на стойке. — Это тебе, — просто сказал он, открывая ящик и достав оттуда поводок, от которого Слим громко заворчал, когда Сойер наклонился, чтобы пристегнуть его к ошейнику.
— Что это?
— Дерьмо , которое тебе нужно, — сказал он, двигаясь с собакой к двери. — Мы вернёмся через 20 минут и сможем заказать еду.
С этими словами он вновь ушёл.
Немного нерешительно, как будто в сумке были змеи, вместо «дерьма , которое мне нужно», я потянулась к ней и опрокинула, позволяя содержимому вывалиться на стойку.
Будь я проклята, там было «дерьмо, которое мне нужно».
Это дерьмо включало в себя: зубную щётку, дорожный вариант шампуня и кондиционера хорошего бренда, дезодорант, женский бритвенный станок и крем для бритья (без сомнений, в их стоимость включен налог на розовое), комплект бюстгальтер и трусики, штаны для йоги и простая чёрная толстовка на молнии, с таким же логотипом, что и на сумке.
Мои руки немедленно потянулись к лифчику, брови сошлись вместе, потому что, как известно, всем женщинам тяжело выбрать лифчик для себя, а ведь мы крутимся среди этих вещей с тех пор, как достигаем переходного возраста. И никогда не знаешь наверняка. Иногда твой обычный 36 C становится слишком маленьким или слишком большим, всё зависит от марки и даже от календарных дней.
Поэтому, когда мои пальцы перевернули этикетку, и я на самом деле увидела там свой 36, моя челюсть отвисла.
Несомненно, он очень наблюдательный.
Исходя из моего опыта, большинство парней не смогли бы назвать размер трусиков своих женщин, даже, если они утверждают, что годами снимали с них эти трусики.
Покачав головой, мне стало любопытно, возможно он узнал это от Эшли, которая довольно-таки близко познакомилась со всеми частями моего тела, на самом деле. Я собрала все предметы и отнесла их в ванную, ожидая возвращения Сойера.
Он пришёл несколькими минутами позже, отпустив Слима, который двинулся к своей огромной миске с водой, выпив из неё две трети, а оставшуюся треть, разбрызгав по всему полу кухни.
— Я могу принять душ? — спросила я, поскольку ждала их возвращения с прогулки.
— Рия, я же сказал, устраивайся, — нахмурился Сойер.
— Нет, э-э… я имею в виду… у меня всё собрали , что нужно? Не уничтожу ли я какие-то улики или что-то в этом роде?
Его лицо немного смягчилось, когда он потянулся в один из шкафчиков и вытащил оттуда бутылку виски.
— Нет, детка. Тебя уже всю осмотрели. Я имею в виду, — сказал он, улыбка стала слегка злобной, — не то, чтобы я был против…
— Тогда отлично, — перебила я его, немного улыбаясь, потому что знала, что он всего лишь пытается поднять настроение. — На этой ноте я собираюсь принять душ.
  
На что он кивнул.
— Пицца пойдёт?
— Пицца — всегда отличная идея, — согласилась я, уходя. — Но если ты закажешь с ананасом, я буду точно против.
Он усмехнулся.
— Любишь мясо?
Я посмотрела через плечо.
— Совсем другой разговор.
— Тебе наполнить стакан? — спросил он, кивнув на бутылку виски.
— Нет, спасибо. Я в порядке, — говорю я, направляясь в ванную, закрываю дверь и защёлкиваю замок. Не то , чтобы я была против выпивки. Просто я не люблю крепких напитков, особенно виски. Ненавижу признаваться в этом, но я предпочитаю девчачьи напитки. Дайте мне добрую «Космо» или «Маргариту», и я буду в восторге. Крепкий ликёр? Боже, нет.