Долина смерти (ЛП)

— Или они были здесь все это время, — возражаю я, с новой тревогой оглядывая линию деревьев. — Каким-то образом ждали нас.
Все остальные следуют за моим взглядом.
— Кровь еще жидкая, — продолжаю я, отмечая, как она собирается в лужицы, а не замерзает на снегу. — Это произошло недавно. Буквально.
— Ну-ну-ну. И когда это ты стала Мередит Грэй? — комментирует Рэд с хриплым смешком.
  
Я бы посмеялась над тем, что Рэд смотрит «Анатомию страсти», если бы его глаза не были прищурены на меня с подозрением.
— Это могло произойти ночью, — предполагает Коул. — Пока мы были в хижине. Может быть, было не так холодно.
— Нет, — говорит Дженсен с уверенностью, которая привлекает мое внимание. — Это было сделано сегодня утром. После того, как мы выехали сюда.
Внезапно Дюк откидывает голову назад, вырывая поводья с березки с такой силой, что ломает его. Пронзительное ржание прорезает холодный воздух, когда он срывается с места и направляется к линии деревьев на краю котловины.
Черт.
— Дюк! — кричу я, уже собираясь бежать за ним.
Рука Дженсена сжимает мою руку, останавливая.
— Отпусти его.
— Ты с ума сошел? Мы не можем просто…
— Что-то его напугало, — обрывает меня Дженсен, крепче сжимая мою руку. — И оно все еще где-то здесь. Мы должны держаться вместе. Он вернется. Он не дурак. Он нас найдет.
Я вырываю руку, меня переполняет гнев.
— Это мой конь! Я не брошу его.
— Дженсен прав, — говорит Элай, его спокойный голос контрастирует с напряжением, потрескивающим между мной и Дженсеном. — Если Дюк убежал, на то была причина. Скорее всего, он вернулся к Ангусу в хижину.
— Ты не можешь знать наверняка, и это только удваивает причины найти его, прежде чем это сделает кто-то другой, — спорю я. — Я ухожу, и вы меня не остановите.
Начинается противостояние — я против Дженсена и Элая, а остальные наблюдают со стороны.
Дженсен подходит ближе, понижая голос, чтобы слышала только я.
— Обри, послушай меня. Мы не бросаем Дюка. Я люблю эту лошадь до смерти. Но кто-то здесь играет с нами, и я не позволю тебе попасть в ловушку.
Его взгляд такой серьезный, что я невольно останавливаюсь. В нем настоящий страх, и он боится не за себя, а за меня. После того, что между нами произошло прошлой ночью, я не могу просто отмахнуться от этого, списав на профессиональную заботу.
— Ладно, — сдаюсь я, хотя это и тяжело. — Но что нам делать? Нельзя же его бросить.
— Будем осторожно пробираться к лесу, — говорит Дженсен, жестом подзывая остальных. — Держаться вместе, оружие наготове.
Рэд и Коул вытаскивают винтовки, Хэнк достает револьвер из-под куртки. Элай остается рядом с лошадьми, успокаивая их тихим шепотом и ласковыми прикосновениями. Я снова жалею, что у меня нет оружия. Может, попрошу у них запасное, когда вернемся.
Пока мы движемся к деревьям, я замечаю, как Дженсен внимательно изучает снег, словно видит что-то, недоступное моему взгляду.
— Что там? — тихо спрашиваю я.
— Следы, — отвечает он. — Но не Дюка.
Я смотрю туда же, щурясь от яркого света. Сначала я ничего не вижу, но потом замечаю еле заметные отпечатки на чистом снегу, ведущие к тем же соснам, куда помчался Дюк.
— Человеческие? — спрашиваю я, хотя что-то подсказывает мне, что это не так.
Дженсен слегка качает головой.
— Не совсем.
И вдруг из леса доносится тревожное ржание, я безошибочно узнаю Дюка.
— Там! — я показываю на мелькнувшее движение среди сосен, на мгновение появляется рыжая шерсть Дюка, а потом он скрывается в лесу.
Дженсен поднимает руку, останавливая всех. Он внимательно изучает местность. Лес здесь очень густой, в тени сосен легко спрятаться. Идеальное место для засады.
— Здесь слишком открыто, — нервно бормочет Коул, оглядывая деревья. — Как на ладони, если у кого-то есть винтовка.
— Ни у кого нет винтовки, — говорит Дженсен с уверенностью, которую я не понимаю. — Они так не действуют.
— Как это «так»? — спрашиваю я, устав от его намеков и недомолвок. — Что там, по-твоему, прячется, Дженсен?
Он смотрит мне в глаза, и мне кажется, что сейчас он все расскажет. Но его лицо снова становится непроницаемым.
— Оставайтесь здесь, — приказывает он. — Все.
И, не дожидаясь возражений, он решительно направляется в лес с винтовкой наготове.
— Дженсен! — кричу я ему вслед. — Да что ты творишь!
Но он даже не оборачивается, исчезая в густой тени деревьев.
— Твой хахаль, оказывается, еще упрямее тебя, городская, — тянет Рэд, подходя ближе.
Я игнорирую его, не сводя глаз с того места, где исчез Дженсен. Минуты тянутся как часы, вокруг лишь шелест ветра, да изредка фыркают оставшиеся лошади.
— Что-то не так, — говорю я наконец. — Он уже должен был найти Дюка.
— Или что-то нашло его, — мрачно бормочет Хэнк.
Я свирепо смотрю на него, но холодный узел страха в моем животе затягивается еще сильнее. Не думая, я начинаю двигаться к опушке леса, словно меня туда тянет.
— Эй, ты куда? — спрашивает Коул.
— Найти Дженсена и Дюка, — говорю я, не останавливаясь.
— Он сказал, чтобы мы оставались на месте, — напоминает мне Элай.
— Я на него не работаю, это он работает на меня, — огрызаюсь я. — И я не оставлю ни его, ни Дюка там одних.
Я чувствую их взгляды на своей спине, пока иду прочь — неодобрение Коула, страх Хэнка, оценивающий интерес Рэда. И только во взгляде Элая есть что-то похожее на понимание, хотя он и не делает попыток последовать за мной.
Переход от открытой котловины к лесу резкий, солнечный свет сменяется глубокой тенью. Воздух здесь другой — холоднее, тяжелее, с запахом сосновой смолы и чего-то еще, чего-то металлического и слегка сладкого. Как кровь.
— Дженсен? — кричу я, мой голос странно эхом разносится между деревьями. — Дюк?
В ответ — только тихий шепот снега, падающего с ветвей.
Я углубляюсь в лес, надеясь найти следы Дженсена. Снег здесь истоптан, множество следов накладываются друг на друга, и невозможно понять, какие принадлежат Дюку, какие Дженсену, а какие — чему-то еще, что может двигаться по этому лесу.
Где-то справа хрустит ветка, как выстрел в тишине. Я замираю, затаив дыхание, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь игру света и тени.
Ничего.
— Дженсен, — снова зову я, тише на этот раз. — Ты здесь?
Еще один хруст, теперь ближе, за ним — тихий скрип снега под тяжелым весом. Что-то кружит вокруг меня, прямо за пределами видимости.
Моя рука инстинктивно тянется туда, где должен быть пистолет, но находит только ткань куртки. Я проклинаю себя за то, что оставила его. Медленно отступаю к ближайшему дереву, чувствуя твердую опору за спиной.
— Я знаю, что ты здесь, — говорю я, пытаясь говорить уверенно, но получается плохо, потому что мне очень страшно. — Выходи!
Лес замирает, как будто хищник готовится к броску.
В кустах появляется рыжеватая фигура, под шкурой перекатываются мощные мускулы. Это горный лев, огромный, больше, чем я ожидала. Его янтарные глаза смотрят на меня, не отрываясь.
У меня перехватывает дыхание, в животе все сжимается от ужаса. Я слышала кучу советов о том, что делать, если встретишь горного льва, — казаться больше, шуметь, обороняться, если он нападет. Но в этот момент все эти знания забываются перед лицом первобытного страха.
Горный лев медленно шагает вперед, его огромная лапа хрустит на снегу. Я прижимаюсь спиной к дереву, отчаянно ища хоть какое-нибудь оружие, какую-нибудь возможность защититься.
Ничего нет.
Мы смотрим друг на друга, застыв в безмолвном противостоянии. Он раздувает ноздри, втягивая воздух. А потом вдруг останавливается. Его уши прижимаются к голове, и он тихо шипит, как будто почуял во мне что-то, что ему не нравится.
  
Горный лев отступает на шаг, потом еще на один, продолжая пристально смотреть на меня. Я замираю, едва дыша.
Вдруг треск сломанной ветки эхом разносится по лесу. Горный лев резко поворачивает голову в сторону звука и тут же исчезает — золотой молнией проносится по лесу.