Измена.ru

– Говорила.
– Я говорила, что у тебя все получится?..
– Говорила, Гайка.
Большие горячие ладони, в точности повторяя движения друг друга, поднимаются выше, ныряют под подол футболки и добираются до резинки моих трусиков. Подцепляют их кончиками указательных пальцев и тянут вверх.
– Я все еще не верю… – продолжаю шептать торопливо через спазм в горле. – Я так рада за тебя, Ром!
Красивый, сильный, выворачивающий наизнанку своей обаятельной улыбкой, он смотрит на меня победителем. Он был им для меня всегда. Пришло время, чтобы его харизма покорила всех.
– Покажи, как сильно рада.
Склонившись над его лицом, я целую его губы. Они улыбаются, принимая мою ласку, отвечают взаимностью. А потом Рома инициативу забирает – фиксируя мои бедра, толкается в меня снизу и углубляет поцелуй.
Не знаю, чувствует он или нет, какими эмоциями я с ним сейчас делюсь, но мы вспыхиваем оба так, что рискуем спалить к чертям эту старую квартиру.
Он стягивает с меня футболку. Я, хныча и нервничая оттого, что получается не с первого раза, дергаю пряжку его ремня.
– Наташ… – привлекая к себе, впивается в мой рот и сам справляется со своей ширинкой.
Пара мгновений, спущенные на необходимый минимум брюки, сдвинутое в сторону мое белье , и я чувствую, как он меня заполняет.
Жизненно необходимый контакт. Обмен энергией. И миллиард вспыхнувших в нашей общей вселенной лампочек. Только так это работает. Только так!
Я живу, я дышу пока я часть его мира.
Выпрямив спину и откинув голову назад, наслаждаюсь первыми мгновениями единения. По венам жидкий азот растекается, горячий пульсирующий сгусток распирает живот желанием, горят огнем даже мои вечно мерзнущие пятки.
– Наташка!.. Гаечка моя… – бормочет Рома хрипло. – Давай, трахни своего гения!
Я смотрю на него сквозь тонкую пелену в глазах. Впитываю то, что вижу, взамен отдавая всю свою энергию, любовь и бесконечную преданность. Все, что у меня есть.
Опершись ладошками в его грудь, делаю первое движение бедрами. Из горла Ромы вырывается глухой стон. Я знаю, как ему нравится, знаю, как сводят с ума мои соски. Трогаю их, дразню, точно зная, где его предел.
И раскачиваюсь. Насаживаюсь, постепенно ускоряя темп, пока кожа его живота не начинает подрагивать. Отпускаю себя, потому что хочу вместе с ним. Прогибаюсь в пояснице, чувствуя жесткие тиски на обеих грудях.
– Блядь… Наташ… – цедит сквозь стиснутые зубы. – Девочка моя охуенная!
Вдоль позвоночника проходит молния, тут же следом вторая. Я на грани и, кажется, вот-вот потеряю контроль. Рома тянет меня на себя, целует, толкая нас к совместному финишу.
– Я все, Ром… все!..
Кусаемся губами, сплетаем языки, и ровно за секунду до взрыва я слышу тот самый щелчок – соединение наших магнитных кулонов в целое сердце. Одно общее на двоих сердце.
Разлетаемся на электрические заряды, создавая мощнейшее по своей силе магнитное поле. Я кричу, Рома пьет мои крики, возвращая часть своей энергии в виде заполняющей мое лоно спермы.
Обессиленно падаю и кончиками пальцев ласкаю колючие щеки. Любить гения непросто, но я справляюсь. С того самого дня, как я покинула стены детского дома, мы не расставались. Я всегда была рядом. В моменты отчаяния вдохновляла, сегодня же разделяю его успех.
«Вечер у Гарика». Подумать только!..
О Роме так восторженно говорили, так одобрительно смотрели… Я, зная, сколько мы прошли ради этого, разревелась у монитора.
– Не уходи… – прошу в полудреме, когда он осторожно начинает вылезать из-под меня.
– Спи. Перезвонить надо. Люди поздравить хотят. Это тоже часть работы.
– Недолго, ага?..
– Спи, Гайка. – Легкий поцелуй в лоб, заботливо наброшенное одеяло. – Я скоро вернусь.
Я не люблю без него засыпать, поэтому, тихонечко лежа в комнате с неплотно прикрытой дверью, слушаю, как он говорит по телефону, смеется, обсуждая моменты из сегодняшнего интервью. Его душа ликует, не может остановиться, я все понимаю. Потом Рома записывает и отправляет кому-то несколько голосовых сообщений, прослушивает громкие ответы и, кажется, общается с Арчи по видеосвязи.
  
Борюсь со сном, понимая, что проигрываю, и не замечаю, в какой именно момент реальность меняет полюса. Я все так же слышу голос Ромы, который почему-то становится все ниже и глуше. Отдаляется. Его смех, от которого идет мороз по коже, незнакомые женские голоса.
Становится страшно и дико холодно. Будто к льдине спиной примерзаю.
– Ром!.. – зову беззвучно. – Рома!..
Голоса нет, он меня не слышит. И тогда я срываюсь с места и бегу на его поиски.
– Рома!!!
Темно. Ужас сковывает мои движения, но я упрямо продолжаю переставлять непослушные ноги.
– Рома!..
Он стоит спиной ко мне, с прижатым к уху телефоном. Смеется, активно жестикулируя рукой, и меня не видит. Я бегу, а он становится все дальше. Запинаюсь, раня голые ступни об острые льдины. Протягиваю к нему руки, но вдруг вижу, как лед между нами идет трещиной, образуя огромный, заполненный черной водой, провал.
А Рома ничего не замечает. Со смехом откидывает волосы со лба и уходит в темноту.
 
Глава 3. Наташа
 
Солнечные блики, отражающиеся от тонированных стекол башни «Федерация» в Сити, слепят и раздражают слизистую глаза. Опускаю на нос солнечные очки и, озираясь по сторонам, перехожу дорогу.
Картонная подставка с четырьмя стаканчиками горячего кофе оттягивает руку и неприятно сковывает плечо, а зажатая подмышкой пластиковая папка цепляется острым краем за ткань джинсовой куртки, и так и норовит выскользнуть на асфальт.
Лифт бесшумно доставляет меня на тридцать второй этаж, открывает двери и выпускает в залитый светом холл, перетекающий в сужающийся, длинный коридор.
По мере приближения я слышу, как из арендованной квартиры, которую Рома называет штабом, доносится гул возбужденных голосов и музыка.
– Привет, – бросаю в толпу.
Ответом служат пара незаинтересованных взглядов и столько же сухих кивков.
Вынимаю стаканчик кофе и ставлю на стол. Рома, закинув щиколотку одной ноги на колено другой, погружен в просмотр очевидно чего-то очень интересного. Стоящий за его спиной Арчи тоже.
– А мне? – требовательно спрашивает продюсер.
Вскинув взгляд, Березовский наконец-то меня замечает и жестких губ касается еле заметная улыбка.
– Тебе без кофеина, – сообщаю Роме.
– Мне шестьдесят лет и у меня плохая кардиограмма?
Арчи с сарказмом хмыкает.
– Нет, и можешь сказать мне за это «спасибо».
– Ну спасибо, – Рома отпивает, морщится и отставляет стаканчик подальше. – А нормальный кофе есть?
– Для Арчи – есть, – протягиваю продюсеру. – Капучино.
– Во второй половине дня пить капучино дурной тон, – раздается сзади женский голос.
Обернувшись, здороваюсь с нашим пиар-менеджером Анастасией.
– Опять не угодила, – бормочу под нос, выставляя остальные стаканчики из картона и обращаясь к присутствующим. – Угощайтесь.
Рома берет один из них, срывает крышку и, блаженно закатив глаза, выпивает сразу весь, а затем снимает с паузы видеоролик, и комната вновь заполняется звуком попсовой музыки.
– Вай, какая девочка, – говорит Арчи. – Ну ме-е-ед!
– Думаешь? – спрашивает Рома. – Ей так конкретно медведь по ушам потоптался.
– Ты ее не в консерваторию на работу приглашаешь.
– Тоже верно. Жопа – огонь!
Обхожу стол и пытаюсь заглянуть в экран телефона, касаясь затылка Ромы кончиками пальцев. Он отводит голову в сторону, и я вижу рыжеволосую девушку, плавно покачивающую бедрами.
– А кто это?
– Ильяна. Слышала о такой? – интересуется Арчи.
– Не-а. Не слышала. Но вокал – это не ее сильная сторона.
– У нее такие покровители, что ей для того, чтобы быть певицей, вообще петь необязательно.
– Кто? – уточняет Рома.
– Гаспарян.
– О-ого.
– Вот тебе и ого. Надо брать, пока не увели.