Обнажая запреты (СИ)

— Тоже мне проблема, — включаю щедрого дядю. — Я всё оплачу.
— Я не баба, чтобы ты за меня платил, — «возмущается» Стас, провожая ухмылкой упругую задницу официантки и уже тише уточняет: — Всё-таки фаст?
— Однозначно, — расслабленно откидываюсь на стуле, наблюдая, как он достаёт из бумажника несколько купюр и прижимает их к поверхности стола краем салфетницы.
Фаст в нашей среде считается особым шиком. Не каждому под силу затащить девушку в постель буквально за пару часов знакомства. Быстро, на драйве и без заморочек. Мне подходит идеально.
— Ну я помчал. Удачи!
— Стас, — окликаю друга, когда тот проходит мимо. — Уверен?..
Ни одна победа и ни одна женщина не стоят нашей дружбы. Я и так перед ним виноват.
— Что я теряю? Справишься — со скуки не помру. Не справишься ещё и ЧСВ почешу.
Смотрю ему вслед и в очередной раз убеждаюсь, что в жизненных установках Стаса за год ничего не изменилось. Завязать новые отношения по-прежнему проще, чем беспрестанно кудахтать вокруг уже имеющихся.
***
— А где Стас? — Лана недовольно ведёт уголком губ, всем своим видом показывая глубокое разочарование.
— Просил передать искренние извинения. Возникли более срочные дела, — усмехаюсь, делая мысленную пометку, что слой помады стал ровнее и ярче. Хороший знак. — Не расстраивайся. В другой раз он обязательно предпочтёт тебя.
— Было бы из-за чего расстраиваться, — она явно возмущена тому, с какой унизительной жалостью прозвучала моя реплика.
Ну ещё бы. Красивые себе цену знают. Особенно те, кто тяготятся подносом в своей руке даже больше, чем моралью.
— Впечатляющая самодостаточность. На самом деле это такая редкость, — вот теперь уже произношу с восхищением, давая Лане почувствовать себя истиной укротительницей. — Во сколько заканчивается смена?
— Через пятнадцать минут, — она запинается, опуская взгляд на мои пальцы, которые я не спешу убирать с девичьей руки. Лана тоже не спешит, но убирает. Потому что нужно держать планку.
— Я подвезу.
— Я здесь недалеко живу, — в голосе необходимая строгость, но быстрый взгляд в сторону панамеры обнуляет посыл.
Ещё бы, цвет специально выбирал — голубая, как мечта.
Девяносто девять процентов. Дело за малым.
Какой бы исключительной ни считала себя девушка, в главном почти все они не блещут оригинальностью — это сакральное: «Я не могу переспать с парнем, с которым только что познакомилась». Условности, лишающие человека не только радостей жизни, но и уникальности. Разумеется, на такой случай у меня заготовлен стандартный приём. Достаточно всего-то пойти на опережение.
Пока отказ не озвучен, он не имеет силы.
Спустя четверть часа унылого ковыряния тирамису, моя стойкость вознаграждается замявшейся у тротуара Ланой. Она делает вид, будто что-то ищет в сумочке. Я же с уверенной улыбкой вторгаюсь в её личное пространство.
— Я обычно не навязываю свою компанию малознакомым девушкам, но в этом городе слишком легко потерять друг друга. Ты знала, что на окраине есть пруд с лебедями?
— Нет…
Естественно. Его там никогда и не было.
Теперь главное не спрашивать, а ставить перед фактом, чтобы девушка могла заткнуть совесть отсутствием выбора.
— Мой первый подарок тебе просто обязан быть романтичным. Ты любишь подарки так же сильно, как их люблю делать я? — делаю жирный намёк на свою щедрость и плавно отхожу на пару шагов, чтобы широко открыть дверцу панамеры. Душный вечер заполняется запахом роскоши и головокружительных перспектив.
Первый поцелуй срываю едва сорвавшись с места, стремительный и жаркий, как укол адреналина. Короткий контакт глазами. Улыбка моя — дерзкая, её — поплывшая. Безлюдная стоянка на окраине, горячий быстрый секс. Дважды. Затем ещё пару раз в комнате её съёмной квартиры.
Лана оказалась действительно не закомплексованной: раскованная, выносливая… и до тошноты безотказная. На этом всё. Утром наспех умываюсь в неприбранной ванной и сваливаю, оставив вместо обещанного номера телефона только смятую подушку. Я всё так же не люблю прощаться.
 
По дороге мать просит срочно к ней заехать и это пока единственная женщина, ради которой я готов мчать на край света.
В частном доме все двери раскрыты настежь, пахнет бергамотом, звенят женские голоса.
— Анюта, даже не переживай по этому поводу. Ты способная девушка, я знаю. У тебя всё получится.
— Хорошо. Я попробую.
Я застываю как вкопанный. Понимаю, что должен развернуться, рвануть отсюда, переждать. Однако смех её собеседницы бьёт по мозгам не хуже имени. Иду на звук в направлении гостиной. Сжимаю ладонь в кулак и стучу по косяку двери, медленно, но с такой силой, что кисть немеет.
— Не помешаю?
Стоящая спиной ко входу гостья вздрагивает, впивается пальцами в ткань бежевой юбки. Залитая светом из окна фигура будто бы просвечивает. Как сон, мать её.
Вот дерьмо. Так и знал.
Не нужно нам встречаться.
Решил же — не нужно.
Так какого чёрта я делаю?
  
Глава 13
 
Закрытый космос
Анна
— Ты как раз вовремя, сынок. Проходи, — приветливая улыбка Натальи Владимировны теплеет на глазах. — Завтракал?
— Перекусил по пути.
Я совершенно точно не собиралась оборачиваться. Сама не знаю, как так вышло. Поворот головы, секундная встреча взглядов — бесконечно резиновая секунда, за которую сизые глаза обожгли знакомым льдом, заставив сердце ёкнуть.
— Здравствуй, Анюта, — едва различимое рычание в обволакивающем тембре мужского голоса будто бы вытесняет из крови кислород.
Начинает кружиться голова — слабо, пока вполне терпимо.
— Привет, — отзываюсь тихо.
Прошлая Анюта уже упала бы в обморок, впала бы в кому, залилась бы краской. Я же равнодушно отворачиваюсь. Возможно, слишком быстро. Просто… косит. Слабость в ногах превращает каждый сантиметр каблуков в пытку.
Меньше всего я хотела с ним здесь пересечься. Тем более, не собиралась задерживаться дольше, чем того потребует обсуждение рабочих обязанностей. Но вот закон подлости распорядился иначе, не хватило каких-то пару минут.
— Расскажешь, что за срочность? — голос Дана звучит ближе, чем в прошлый раз, вынуждая меня разглаживать складки юбки на бёдрах непослушными слабыми пальцами.
— Нужно пошить пару новых костюмов. Остальные мои девочки ростом метр с кепкой. Ничего подходящего не подобрать, — Наталья Владимировна возвращает внимание к ноутбуку и, честно говоря, эта внезапная бурная деятельность на фоне недавней собранности выглядит отчасти нарочито. — Хочу, чтобы ты подвёз Анюту к Анжеле в ателье. Пусть снимет мерки.
Что?! В одной машине с ним? Да ну к чёрту.
— А я ломал голову… — над плечом раздаётся короткий смешок. — Твоё упорство, мама, достойно прожжённой свахи. В наши дни достаточно назвать адрес и вызвать такси.
— Даня! — холодный взгляд, брошенный в сына, не вызывает никаких сомнений в кровном родстве. — Не заставляй меня краснеть за твоё воспитание.
— Хорошо не буду, — сдаётся он, не удосуживаясь скрыть иронию. — Мы можем идти? Как раз успеем на самый пик пробок.
— Анюта, не обращай внимания, — Наталья адресует мне мягкую улыбку. — Мой сын и до армии не отличался тактом. Отцовские гены…
— Мы ушли, — звучит громко сквозь звук удаляющихся шагов. — Вечером заеду.
Он никогда не терпел разговоров об отце. Неожиданно это сыграло мне на руку, давая шанс привести в порядок дыхание прежде, чем проститься и покинуть дом.
К моменту когда я выхожу за ворота, Дан уже сидит на капоте, вытянув длинные ноги. Курит, в открытую наблюдая за моим приближением из-под полуопущенных ресниц. И снова чувствую, как прошлая Анюта тоскливо вздыхает где-то внутри.
Северный и раньше не жаловался на внешность, а за прошедший год только прибавил баллов. Строгий ёжик волос, армейская выправка, ставшие более резкими черты лица и раздавшиеся вширь плечи в комплекте с подавляющим волю взглядом не оставляют шансов остаться равнодушной даже мне нынешней. С той только разницей, что я теперь крепко удерживаю голову на своих плечах.