Бензиновые короли (Русская мафия на Западе)
- Н-не впутывай, говорю!
Вернувшись в Нью-Йорк, Леонид увидел в аэропорту знакомое лицо. После разговора с родичем остался неприятный осадок, а тут потеплело на душе. - О, француз, здорово!
- Я не француз, - ответил тот холодно.
- Как не француз?! - вскричал Леня-Доктор радостно
- Не у тебя ли вся французская революция в паспорте! Запамятовал, ты по имени Жорес, Марат или Дантон?
- Шарлотта Корде, -ответил тот, засмеявшись -Ну, Жорес, Жорес!
- А я что говорю! Куда летишь, Жорес.'
- Куда мне лететь? Родителей вызвал в Штаты. Вон они, -показал он на двух стариков у горы чемоданов.
- А чего не сразу взял? С собой...
- Решил, устроюсь, тогда уж...
- Ну, и как? Устроился?
Худющее измученное лицо Жореса потемнело, и Леонид больше ни о чем не спрашивал. Достал из портмоне свою нарядную, с виньетками визитную карочку.
- Жорес! Мы с тобой вместе рванули в Новый Свет. Значит, вроде как братья. Звони. Сука буду, если не помогу... Бывай, брат!
...Жорес отвез родителей в снятую для них квартиру, внес чемоданы, крикнул дочек, которые с визгом кинулись к бабушке. Пошел к дверям.
- Папаня, опаздываю на работу, - бросил он на ходу- Кем взяли?-поинтересовался папаня. экономистом?- И засмеялся: - Разрушили советскую экономику, теперь разрушите американскую?! Я привез тебе твой "рашен компьютер"-деревянные счеты. Говорят, здесь ценится "антик"...
- Будь здоров, старый иронист! - И бегом по замусоренной лестнице.
Пытается завести свой облезлый "стейшн-ваген". Рядом, на обтерханном сиденье, лежит книга на английском "WORDPERFEKT". В багажнике, за стеклом, ведро, малярная кисть. Сверху кабины лестница, укрепленная веревкой. Видно, никакой работой Жорес не пренебрегал.
Машина мчит сквозь зимний город, въезжает в железные ворота Нью-Иоркского порта.
Нью-Джерси. Терминал, в котором разгружаются танкеры со всего света.
- Сорри! - бросает он боссу, оглянувшемуся в его сторону. И садится за свой компьютер, работает споро, профессионально.
К нему подходит босс.
- Ты о кей, Жорес! Я тебе доверяю отчет для налогового управления. Вторичная проверка. Нужен свежий глаз.
Ночь. В доме все спят. В стекла барабанит дождь. Жорес сутулится за стареньким компьютером, листает учебники, постигает технику оформления грузов. Скрипят полы, Жорес, спрашивает, не оборачиваясь:
- Папаня, опять заскрипел?
- Гнилая весна в Нью-Йорке, ревматическая... Всего изломало... Достается, вижу, тебе, Жора. Вкалываешь, как на галерах.
- Это тебе, папаня, не социализм строить. На чужом горбу...
...Снова на терминале. Жорес заканчивает годовой отчет. Последние подсчеты. Выясняется: доход терминала за год - миллиард двести миллионов. Следовательно, налога придется заплатить шестьсот миллионов долларов. Жорес не верит самому себе, пересчитывает итоговые суммы снова. Откидывается на спинку стула.
- О, господи, шестьсот миллионов долларов! - У него такое цущение, будто его по голове бревном ударили. Открывает балконную дверь. Выходит на свежий океанский ветер. Вечереет.
С балкона весь порт как на ладони. Плещет вода с рыжими нефтяная пятнами. Гудки. Сирены. У одного из причалов швартуется гигантский танкер под флагом Арабских Эмиратов. У другого - идет перекачка горючего из танкера поменьше в бензовозы. Бензовозы один за другим исчезают в воротах. Зажигаются вечерние огни. Он смотрит, как завороженный, на эту картину, кажется, любуется ею. А губы его шепчут:
- Шестьсот миллионов?! Кошке под хвост?! За так! ..
Это же обсуждает группка приятелей Жореса, некогда встречавшая его в аэропорту. Они в русском клубе, в кафе. Жорес уединяется с ними, живо, отчаянно жестикулируя, спорит. До нас доносится стоном: - Шестьсот миллионов?!
Видно, ошеломила бывших советских людей эта немыслимая для них астрономическая цифра. Возникают различные предложения.
Вадя-"Интеллигент" страшноватый, с плоским дегенеративным лицом, повторяет:
- .Надо отломить от краюхи, положить на любой счет, до которого затем можно дотянуться.
Жорес восклицает:
- Ты что. Интеллигент?! Опять за свое? Ты же поклялся - "завязал"? За кого меня принимаешь?! Я за всю жизнь и чужой копейки не взял...
Старик Меир Гуревич, бывший подпольный "цеховик", произносит мечтательно-сладко, со стоном:
- О-ох, открыть бы собственную керосиновую фирму импорт-экспорт.
- Красота! - иронизирует Интеллигент. - Лайсенс, дающий право заниматься импортом бензина, стоит миллион долларов. Подаришь на бедность?
Бывший офицер Савелий Петров бросил угрюмо
...- Противен этот детский крик на лужайке. Вы все откуда явились? Из института благородных девиц? Мечтатели-дилетанты. "За кого меня принимаешь?" Тьфу! Вы прибыли в Новый Свет. Тут - либо живи, либо иди принимай касторку. Хотите знать мое мнение? Надо брать быка за рога. Искать пути к итальянцам. К их знаменитому Мазури. Так, мол, и так, хотим открыть свою фирму. Не пособите?
- К мафии?! - испуганно восклицает Жорес - К мафии -никогда! Нас утопят, как щенков... Да идите вы все к черту с вашими делишками!
- А без них мы как муха в стакане воды, - мрачно подытожил Вадя-Интеллигент. - Кто не рискует, тот не пьет шампанское.
Жорес Савицкий об этом и слышать не хочет до тех пор, пока... босс не сообщает ему об увольнении.
- Ты о'кей, Жорес. Но есть на это место кандидатура без тяжелого русского акцента. Не смог отстоять тебя, сорри!
Как назло, в тот день и "фордик" Жореса пострелял-пострелял своим "вечным" мотором, да и затих окончательно. Все к одному... Жорес вылез из кабины мертвого "фордика", отвернулся от сослуживцев. Долго так стоял, лицом к океану, чтоб никто не видел его слез...
Услышав, что Жорес отныне "безлошадный", немедля примчал "подпольщик" Меир Гуревич.
...-Ты что, своим детям враг? - уличает он Жореса. - Жить на жалованье? Как говорят в Одессе, хватит только на "кострУлю".
Утром он пригнал Жоресу свой старенький "фиат".
...-Тебе работу искать, Жорес. Без машины -труба. У меня две, не беспокойся.
Вечером Наталья, жена Жореса, встречает мужа радостным воск:лицaниeм::
- Меир привез акулу!
Кроме огромной замороженной севрюги, которую домашние Жореса приняли за акулу, старик Гуревич притащил полкило балыка в промасленной бумаге, куклу с закрывающимися глазами и пятьсот долларов.
Денег Жорес не взял. Заботливость старика насторожила его, показалась подозрительной.
- Что-то он от меня хочет, Сперматозоид чертов! Не дай Бог, вляпаешься в его очередную авантюру!
... В маленьком "фиате" рядом с ним Меир.
Жореса прорвало: - Что ты о нас так печешься? Ты нам кто... отец, брат?
- Я еврей и ты еврей.
...- Знаю я эти песни! Родные дедовские. Весь мир поделен на евреев и гоев...
Меир вздохнул тяжело: -Ничего ты не знаешь, парень. И знать не можешь. Не сидел...
Жорес от неожиданности даже затормозил:
- Так это тебя лагерь возвысил? Вывел аж в евреи. Нечто свежее в иудаизме. Ах ты, Змей-Гуревич! Новое светило! Рамбам! Гиллель!.. То-то ты кипы не снимаешь... Ну, не обижайся, пока, вон, красный светофор, открывай мне глаза. Меир вздохнул тяжко:
- Двое детей у человека, а в башке одни шуточки.
- Какие шуточки! Хочешь, специально на плазу заеду, на минуту-другую.
И действительно свернул на огромную стоянку, пытался затиснуться в автомобильный табун. Нет места. Ни одного.
- Америка чертова! - Жорес выругался. Помчал дальше. - Ну, если всерьез, то ладно... - смягчился Меир.
- Лежу, значит, на верхней полке в "Столыпине", прицепленном к скорому Москва-Куйбышев.
Их машина мчит в эту минуту по Бруклинскому мосту, разворачивается на многоэтажной американской развилке, вдали в дымке торчит, как угрожающий палец, небоскреб Торгового центра. - В Ярославле.. заскрипел вагон! пополнение. Старик с котомкой, несколько молодых урок. Слышу сквозь дрему: "Давай у этого еврея отнимем котомку, там, видно, есть что пожрать". Я молодой был, крепкий. Как шугану урок.