Александровскiе кадеты. Смута (СИ)
— И совершили тяжёлую ошибку, — ровно сказала Ирина Ивановна. — В военной науке это называется «наступление по расходящимся направлениям», и прибегать к нему можно только в случае очень существенного перевеса над отходящим неприятелем, когда фактически ведётся его преследование.
— А у нас разве не так?
— Конечно, не так. Южфронт не разбит. Мы загибаем фланг, не даём выйти нам в тыл. К Воронежу и Тамбову перебрасываются подкрепления, переформированные полки, с военспецами, хорошо вооружённые, там бывалые солдаты. Можно было окружить нашу 15-ую дивизию, но нельзя окружить весь Южфронт. У белых просто нет столько пехоты. А Царицын… Пусть себе берут. Не там будет решаться судьба революции, а здесь — под Харьковом, Курском, Воронежем… Но это не сейчас, а пока нам в штаб фронта надо. Опять небось товарищ Сиверс захочет из нас «пожарную команду» сделать…
Штаб Южфронта размещался теперь там же, где и харьковский военный округ. Товарищ Сиверс неподчинения не терпел и, как шептались в коридорах, бывший начальник округа Павел Егоров уже отправлен на передовую с новосформированной дивизией.
Вокзал был весь забит эшелонами с севера. Из Москвы, из Петербурга, с Оки и Волги — отовсюду тянулись свежие полки. На платформах — бесчисленные артиллерийские орудия, пирамиды снарядных ящиков. В теплушках — люди и кони.
— Вот видишь, Миша. Этакая силища!.. А ты говорил — остаться в окружении и погибать. Нет, революции ты живой нужен. Все краскомы с боевым опытом ныне на весь золота. Потому что армия только формируется.
— Ну да, — почесал затылок Жадов. — Пехтуры-то много, вижу сам. Да только права ты, дорогой мой начштаба — без опыта сгинут в первом же бою.
— Вот и поехали тогда. Товарищ Сиверс ждать не любит.
Товарищ Сиверс встретил их в кабинете. Сизый табачный дым плавал сплошной завесой, Ирина Ивановна даже закашлялась.
— Прощения прощу, товарищ Шульц. Садитесь, товарищи, Михаил, Ирина. Докладывайте.
— О чём же, товарищ комфронта?
— О вашем опыте, конечно же. Ваша дивизия остановила наступление противника. Не отошла ни на шаг до получения приказа. А так-то и Нечипоренко с 12-ой, и Уборевич с 14-ой — все назад подались. Хотя, судя по всему, атаковали их ничуть не сильнее, чем вас.
— Ничего особенного, товарищ Сиверс. Отрыли окопы с траншеями, рук не жалеючи, блиндажей накопали да бревнами перекрыли, разобрав на это все возможные постройки. Поэтому и шрапнель нам особого ущерба не нанесла. Пулемёты расположили опять же… по науке. Косоприцельный огонь называется. Ну и комиссар товарищ Апфельберг старался… поддерживал у бойцов революционный дух… не допускал колебаний…
Жадов аж взмок — не слишком-то привык «докладывать высокому начальству», даже революционному.
— Н-да, — проговорил Сиверс. — Вы правы, товарищ начдив — простые всё меры, несложные. Вполне доступные любому краскому. Николаевских академий для этого заканчивать не нужно. Но почему-то для очень многих товарищей наших недоступные. Бойцы, видите ли, «не желают окапываться»! В одной из дивизий потребовали прислать «на окопы», видите ли, «представителей эксплуататорских классов»! Буржев, одним словом…
— А что же, предложение хорошее, — оживился Жадов. — Пусть ударным трудом искупают свою вину перед рабочим классом да беднейшим крестьянством.
Сивеср как-то странно поглядел на начдива.
— Товарищ Жадов… вы поймите, слова правильные — они для митингов хороши. А мы с вами не на трибуне. Ну где я вам столько «буржуев» наберу, да ещё и волшебным образом на передовую отправлю, чтобы появились они там вовремя, пока беляк в наступление не пошёл? И буржуи эти должны быть здоровые, сильные, траншеи рыть — не чаи гонять. А того же эксплуататора, хоть ты его расстреляй, а если сил у него нет, так он ничего и не нароет. Вот казачков бы погнать, нагаечников — это да. Да только неудача у нас с ними вышла, что правда, то правда… Одним словом, — он резко выпрямился, упёрся ладонями в стол, — вы со своим полком остаётесь при штабе фронта. Вы, товарищ Шульц, назначаетесь заместителем начальника оперативного отдела. Товарищ Жадов о заслугах ваших умолчал, а вы по скромности классовой его не поправили!..
Товарищ Жадов немедля покраснел и принялся путанно оправдываться. Ирина Ивановна улыбнулась, коснулась легонько его локтя.
— Мои заслуги тут невелики, товарищ командующий фронтом. Но исполнять обязанности готова. А кто же у нас начальник оного отдела?
Сиверс слегка поморщился.
— К сожалению, не военспец. Доверенное лицо товарища Троцкого. Но вы не беспокойтесь, товарищ Шульц, он тут в штабе совсем не оперативными делами занимается. Чем — лучше не спрашивать. Я вот не спрашиваю и вам не советую. Делайте свою работу. Чем должен заниматься оперативный отдел штаба фронта, вам, я полагаю, объяснять не нужно?
Ирина Ивановна кивнула.
— В первую очередь — сбор и представление командованию самых полных данных о положении и состоянии войск, как наших, так и противника. Выработка оперативных решений при…
Сиверс поднял руку.
— Достаточно, достаточно. Разбираетесь, это ясно. Немедля беритесь за дело, а то у нас, увы, тут полный революционных хаос.
— У кого прикажете принять дела?
— Не у кого их там принимать, — Сиверс схватил со стола бланк, обмакнул перо, что-то быстро написал, приложил печать. — Вот моё указание причисленным к отделу выполнять все ваши указания…
— Простите, товарищ командующий — «причисленным к отделу»?
— Нынешний начальник так и не сформировал штат отдела. Люди там по большей части мной туда направленные. Храбрые и боевые командиры, но в штабной работе не слишком разбираются. Берите дело в свои руки. А вы, товарищ Жадов, со своим полком — разворачивайте в бригаду. Если надо — поезжайте в Питер, собирайте верных людей, преданных идеалам революции. У вас остались там… те, на кого можно положиться?
Жадов и Ирина Ивановна переглянулись.
— Борьба за Харьков, за Белгород и Курск будет очень упорной, — Сиверс понизил голос. — Немалая часть наших войск, увы, готово порой поддаться панике. Старые полки, полки царской армии, сменившие номера, названия и знамена, хоть и укомплектованы опытными солдатами, особенно старослужащими — иные фельдфебели с японской служили! — часто думают о том, чтобы по домам разойтись. Пролетарские части, когда под началом хороших командиров — чудеса творят, а бывает, что… — он махнул рукой. — Бывает, что на царские посулы поддаются! Дескать, на югах и работа есть, и деньги, и свободная торговля и всего в изобилии. В общем, без пожарной команды особого назначения не обойтись. Нет, хлеб вывозить не надо. Там товарищ Бешанов постарался…
— «Товарищ» Бешанов, — холодная ненависть в голосе Ирины Ивановны была более, чем заметна, — послужил одной из главных причин казачьего восстания и обвала левого фланга Южфронта. Его бессмысленная и дикая жестокость…
Сиверс остановил её.
— Знаю, товарищ Ирина Ивановна. Всё знаю. Не только вы сигнализировали о нарушениях революционной законности. Не могу сказать, что сочувствую этим нагаечникам — заслужили они своё, гнев трудового народа трудно унять! — но товарищ Ленин нас учит, что пролетариат не мстит, а карает. Товарищ Бешанов несколько переусердствовал и, да, не могу не разделить ваше мнение, что обвал нашего левого фланга, прорыв белой конницы, угроза Воронежу, Борисоглебску и другим городам — в известной части его, Бешанова, вина. Но сейчас говорить об этом нет смысла. Наш левый фланг надо привести в порядок. Отступления закончены, врага мы сперва остановим, а затем и погоним обратно! — он потряс кулаком. — Товарищ Жадов, а вы как можно скорее приступайте к пополнению своего полка. Мне очень нужны будут верные части.
— Вам, лично вам, товарищ комфронта?
— Помилуйте, товарищ Шульц, о чём вы⁈ Части, до конца верные идеям революции, с одной стороны, и не зараженные анархией пополам с партизанщиной, конечно же!