Александровскiе кадеты. Смута (СИ)

— Почистим как следует вместе с другими, никто ничего и не заметит, Константин Сергеевич. Но, может, стоило б нам погодить с акцией?.. Собрать больше сведений, чтобы уж наверняка?
— Может, так и получится. Если я правильно помню лица — а их я запоминаю неплохо! — мы накрыли второй слой, второй уровень руководства. Головка ускользнула, осторожные!.. Но и то, что получилось — тяжёлый удар. Разорванные связи так быстро не восстановишь.
— Но Веру придётся прятать.
— Спрячем.
Белая ночь ласково протягивала к ним руки, ветер пытался шептать что-то тихое, бестревожное, трудилась Нева — она вообще никогда не спала.
— Нам надо добраться до вокзала, к первому поезду. И идти придётся пешком.
— Ино ещё побредём, — ответила Ирина Ивановна цитатой из протопопа Аввакума.
Подполковник помолчал, потом улыбнулся.
— Ино побредём, да.
[1] Вот так в книге появляется собственная бабушка автора — Екатерина Даниловна Перумова (*1902 — †1977). Я излагаю подлинную историю своей семьи.
[2] Ныне улица акад,Лебедева
[3] Ныне Лесной проспект
  
Взгляд назад 12
 
— Почему же?
— Инстанции государства Российского, увы, поспешают воистину медленно. — Две Мишени был мрачен, рука на оттягивающей пояс кобуре.
— Речь идёт о жизни Государя и всей августейшей семьи. Полагаю, тут инстанции всё-таки начнут шевелиться.
— Нам придётся тогда выложить всё, — напомнила Ирина Ивановна. — В том числе и m-mlle Coлонову. Вы понимаете, чем это ей грозит, досточтимый Илья Андреевич?
— Я не боюсь… — начала было Вера, но Две Мишени только отмахнулся.
— Мы с Ириной Ивановной лучше знаем, на что способна эта публика. Они и так убили слишком много достойнейших людей.
— Не они, а эс-эры, — поправила дотошная m-mlle Солонова.
— Одна камарилья. Невелика разница, — отмахнулся подполковник. — Вам придётся уезжать, скрываться… и, судя по тому, что кто-то протежирует этим субчикам, эс-декам, на самом верху…
— Да кто ж это может быть⁈
— Мы знаем, что их снабжают деньгами многие богатейшие купцы-старообрядцы. Хотя теперь уже не «купцы», наверное, заводчики и фабриканты… Морозовы, Мамонтовы, Рябушинские… Хватает и других, не столь широко известных. Вполне возможно, что они же держат векселя многих влиятельных лиц, аристократия наша, увы, по уши в долгах и даже выше. Доказательств у нас, конечно, нет; однако, если принять это за рабочую гипотезу, многое можно объяснить очень легко.
— Про староверов я слышал, — кивнул Илья Андреевич. — Но почему же тогда…
— Государь на склоне лет пытался уврачевать губительный раскол, — пояснил Две Мишени. — Да вы и сами знаете, Илья Андревич. Верно, потому всех этих рябушинских и не прихлопнули. Даже в Соловки не сослали. Или в Пустозерск, как протопопа Аввакума…
— Не будем отвлекаться, — напомнила Ирина Ивановна. — Я хочу сказать, что эс-деки, судя по всему, располагают обширной агентурой в околоправительственных круга, да и в Охранном отделении, не удивлюсь, кое-кто получает от них второе жалованье. Вера, вами мы рисковать не можем. И потому эту «туннельную команду» мы должны встретить сами.
Две Мишени энергично кивнул.
— И потом уже сдать их куда следует. Мадемуазель Вера не будет никак вовлечена, имя её мы упоминать не станем.
— Что ж, — кивнул Илья Андреевич, — один раз мне уже довелось пострелять в корпусных подвалах, второй раз стреляли уже в меня, хоть и на земле, но рядом с тоннелем и, скорее всего, из-за него; Бог, как известно, троицу любит. Не миновать, очевидно, и третьего. Однако нам нужны точные сведения!
— Совсем уж точных не будет, — вздохнула Вера. — Меня так близко не допускают. Вот Юлю с Игорьком на разведку отправляют.
Илья Андреевич поднял на Юльку глаза и вновь их опустил.
— Мы и разведаем! — уверенно заявил Игорь. — Всё узнаем!
Расстелили схемы. Помечали красным нужные подвалы, Илья Андреевич порылся в собственных записях, показал ещё несколько входов.
 
— Вот уж никогда б не подумал, что Гатчино настолько изрыто, — покачал головой Две Мишени, глядя на исчерченную алыми пунктирами карту.
— Большинство забыто и заброшено, — сказал Положинцев. — Когда город застраивался — при государе Николае Павловиче особенно — случилось интересное, чему я объяснений так и не нашёл. Подвалы каменных зданий соединялись, зачастую, как видим, прокладывались галереи даже под улицами. Зачем собственникам домов этакая забота? Строительство это лишь удорожает. Толку никакого. Ещё и следи, чтобы никто не пролез бы со стороны. Прибавьте к этому старые галереи, ещё от матушек-государыней Елисаветы да Екатерины оставшиеся. Взять ту же приоратский ход — государь Павел Петрович копали. Но это ещё объснить можно. А вот Николай Павлович зачем эти подвальные дела затеял — теряюсь в догадках.
— Может, подсказал кто-то? — невинно предположила Ирина Ивановна. — Известно же, что многое в… политике государя Николая Первого сильно изменилось после чудесного спасения поэта Пушкина…
— Спасения? — Илья Андреевич поднял бровь. — Милостивая государыня Ирина Ивановна, то была дуэль. Пушкин дуэлировал множество раз, с чего вы решили, что его надо было «спасать»? Именно Пушкина, а не его противника, как там его звали?.. Дан…
— Дантес.
— Да-да, именно так. Александр Сергеевич любили драться, большой были забияка, даже в зрелые годы — севастопольские бастионы, подумать только! — так что имена его противников даже и не упомнишь. А тут… сам государь лично помчался разнимать!..
— Вы серьёзно не знаете, почему? — тихо спросила Ирина Ивановна. — И вам совсем не интересно, откуда гимназистка Юля знает песенку… которую тут никто не слыхал?
Две Мишени кашлянул, выразительно указав глазами на Веру Солонову.
— Не понимаю, о чём вы, милостивица, — развёл руками Илья Андреевич. — Простите, я всего лишь физик, а физика — наука конкретная. Вещи, объекты, измерения. Даже невидимое можно определить, использовав соответствующие приборы. Вот и давайте о конкретном. Эс-деки затребовали разведку? Игорь и Юлия вызвались её провести? Замечательно. Вот, мы пометили уже то, что надо проверить в первую очередь и о чём доложить.
— Я доложу, — тут же выскочила Вера.
— Тогда завтра и начните.
И в последний раз поглядел на Юльку, очень, очень странно поглядел.
— И-игорёха…
— Ну, чего тебе? Чего ты меня за руку хватаешь? Ох, у тебя не пальцы, а ледышки! Что стряслось-то?
— Я б-боюсь…
— Чего ты боишься?
— Т-темноты… и п-привидений…
— Какие тут ещё привидения, глупая? — рассердился Игорёк.
В былые времена на «глупую» Юлька б серьёзно обиделась, и обидчику немедля прилетело бы портфелем по башке — но только не сейчас.
— Т-такие… это ж старый город… м-мертвецов х-хоронили… А они… они…
— Хорош придумывать! — Игорёк хорохорился, но голос у него тоже предательски дрогнул, как и слабый луч фонарика в его руке.
Они шли низким и узким подвальным ходом. Обычно накрепко запертые, подвалы, которые им надлежало проверить все, как на подбор, оказывались открытыми, а тяжёлые замки всунуты лишь для видимости. И никакие строгие дворники за этим, оказывается, не следили.
— Готовятся… — бросил тогда сквозь зубы Игорёк.
Они прошли уже два подвала, и из каждого, как оказалось, и впрямь вёл неглубокий сводчатый ход за пределы фундамента. Часть полузавалена всяким барахлом, но пройти можно.
Сперва всё шло хорошо. Из небольших подвальных окошечек-продухов пробивался дневной свет, пару раз мяукнули бродячие кошки, однако третий подвал оказался куда глубже и весь залитый тьмой, сквозь которую с трудом пробивались лучи их фонариков. И обозначенный на плане ход закончился тупиком, наглухо забитой дверью.
— Так и запишем… — бормотал Игорёк, пока Юлька испуганно озиралась. Темнота была полна каких-то скрипов и шорохов, и почему-то ей казалось, что именно так должны скрипеть старые кости, когда трутся друг о друга.