Ревизор: возвращение в СССР 41 (СИ)

Дело близилось к девяти, когда в туалете открылась и закрылась дверь, а потом кто-то сказал:
– Роковые яйца.
Андриянов немедленно вообразил, что речь идёт о нём, что кто-то над ним решил посмеяться, придя в туалет и зная, что он спрятался в кабинке после того самого удара. Он сразу же разозлился, и испытал сильный соблазн выскочить из кабинки и наорать на того, кто его дразнит. Вполне может быть, это мужчина, что сейчас водится с его бывшей любовницей, что его атаковала. Но все же он затаился, решив не рисковать – девушка его один раз ударила и ушла, а если она мужика прислала его и вовсе избить до полусмерти? С чего он решил, что он с ним справится? Ему уже за сорок, а голос явно принадлежал кому-то помоложе, не старше тридцати. В кабинке хоть отбиваться будет легче, можно дверь придержать, не пуская внутрь этого хулигана…
  
Но следующие слова дали ему понять, что он полностью заблуждался, и речь шла вообще не об инциденте, который с ним произошёл.
Прозвучал второй голос, еще моложе первого:
– Это же Булгакова роман, правда?
– Да, всё верно. Это Булгаков, оригинальное издание 1924 года. Потом с какого-то перепугу запретили. У других ты можешь только в самиздате найти, а работа очень даже достойная.
– Ну, скажем так, не читал, но наслышан. Буду брать, если цена устроит.
– Ну, сам понимаешь, первое издание, оно же и последнее. Без досадных ошибок, которые в самиздате запросто могут быть. Тридцать пять рублей.
– Ты с ума сошёл. Книжка тонкая да потрёпанная. Двадцатка.
– Отдам за тридцать. Ты посмотри, тут даже никаких библиотечных штампов нету. И вовсе не такая она и потрёпанная. Все страницы на месте. Оторванных уголков нету. Всяких там отпечатков жирных пальцев тоже нету, только приличные люди читали.
– Ну, не знаю, давай на двадцати пяти сойдёмся.
– Давай.
Зашуршали отсчитываемые купюры. Андриянов, поняв, что речь не идёт о подосланном той девушкой хулигане, который должен его добить, вначале успокоился. Но затем опять не на шутку заволновался. Было из-за чего! Если эти двое там передают друг другу запрещённую литературу, то в любой момент внутрь могут ворваться сотрудники КГБ.
Он лично никогда не имел дела с запрещённой литературой и всяким там самиздатом, хотя, конечно же, был о них наслышан, как любой культурный человек. А ведь если ворвутся сотрудники КГБ, то могут начать и кабинки проверять…
Попробуй потом объясни, что он делает в одной из кабинок в мокрых штанах. Вполне могут вообразить, что он один из этих самиздатчиков-антисоветчиков, а это уже будет такое дело, из-за которого его с радостными криками за пять минут уволят с Торгово-промышленной палаты. И даже потом, если оправдаешься, никогда уже на прежнее место не вернёшься.
Так что Андриянов сидел и переживал, пока с нескрываемым облегчением не услышал звуки удаляющихся шагов и закрытую дверь.
Фух, ушли, – облегчённо выдохнул он. – Не туалет, а какой-то проходной двор…
Наконец, потрогав штаны, он решил, что более-менее они подсохли. Выглядели они, конечно, ужасно: ни о каких складках, которые были до этого тщательно проглажены, и речи быть не могло. Но вроде бы и специфическим запахом от него тоже не несло. Пора было отсюда выбираться.
*** 
Москва, квартира Ивлевых 
Наш разговор с Галией про странности Дианы прервался быстро – Галия вдруг, ойкнув, сказала:
– Ну я и тетеря! Я же должна была сразу после выставки позвонить председателю, и рассказать о результатах!
– Скажи, что долго на транспорте добиралась, а потом дети проснулись, и надо было их покормить, – посоветовал я.
– Ага, так и сделаю! – сказала Галия и убежала к телефону.
Долго она там все про этот текстиль рассказывала, минут двадцать…
День у всех был непростой, так что легли спать пораньше. 
Румянцев позвонил ровно в девять утра, сразу договорились, что он приедет к одиннадцати тридцати, так что я поехал на базар за мясом. Взял четыре килограмма, с учетом, что парням дам с собой шашлычков, и Галие надо тоже привезти. По возвращении домой дождался Румянцева. Встретились с ним неподалёку от нашей мусорки, в тени большого каштана.
– Готов к понедельнику? – спросил он, беря у меня доклад. 
Понял, что он волнуется. Похоже, переживает из-за того, что сам Андропов будет на моей лекции. 
– Думаю, да. Чего уж там. – улыбнулся я.
– Молодец, хорошо держишься! – сказал он, и на этом мы расстались.
К двенадцати часам, загрузив кирпичи и мясо в багажник, зашёл за иностранцами. Мартин был готов, Альфредо провозился еще минут пять – побежал зубы чистить. Это он правильно, нынешние стоматологи те ещё специалисты... Вырвать не тот зуб по ошибке – вообще не проблема... Ну да, большинству пациентов и в голову не придет жаловаться...
Выехали на будущую дачу. Тут же стал дождик накрапывать. Ребята приуныли – мол, как же мы шашлык будем жарить по такой погоде?
– Еще долго ехать, вполне может и закончится дождь, пока доедем, а может быть, там и вообще не будет никакого дождя...
И точно – приехали, а там сухо. Вообще ни капли дождя сегодня не было.
Я с собой пилу прихватил и топор из гаража, так что тут же и направился к паре засохших деревьев на участке, которые приметил во время прошлой поездки. А итальянцу с немцем поручил вытащить кирпичи из багажника и выложить из них мангал. Заодно и узнаю по итогам выполнения, какое представление они имеют об этом деле… Мангал выложить – тоже целое искусство.
Пила у меня была хорошая, я её лично заточил и зубцы развёл, как положено. Меня этому искусству в прошлой жизни один хороший друг научил. Как выяснилось, навыки я не утратил, потому что пила пилила дай бог. С дровами минут за двадцать пять управился. 
Пилил то правой рукой, то, когда уставала, левой. Притащил первую порцию дров и одобрительно кивнул, увидев, как ребята мангал выложили. Чувствуется опыт, это не первый шашлык или барбекю, как они на Западе его называют в котором они участвовать будут на природе. И по высоте нормально сделали от земли, и по ширине идеально, чтобы можно было шампуры положить удобно. Газеты я тоже для розжига с собой привёз, так что тут же и запалили дрова.
Пару минут спустя приехал сосед слева, минут через пять сосед справа. Каждый счёл своим долгом зайти поздороваться со мной и с моими гостями. Ну а после этого, наконец, я освободился от официальных обязанностей доброжелательного соседа и смог заняться нарезкой мяса и маринадом.
***
Дача у Пироговского водохранилища 
Евгений Борисович прибежал к председателю кооператива весь такой встревоженный, что тот, посмотрев на него, понял сразу: произошло что-то очень плохое.
Тут же быстро окинул взглядом горизонт – мало ли, пожар. В пожар он, конечно, слабо верил, всё же дождь достаточно часто шёл в последние дни, так что, несмотря на то, что сегодня сухо, огню особенно негде разгуляться. Но, с другой стороны, если логично подумать, с чего бы вдруг достаточно серьёзный человек, которого он прекрасно знал по работе, прибежал в таком состоянии? Но горизонт был чист...
– Что случилось-то? – спросил он гостя.
– Слушай, Денис, там такое дело… Новичок, которому два участка дали. Он там это… Привёз двоих.
– И что? – не понял председатель. – Что, напились, что ли, к женщинам вашим пристают?
– Нет, что ты! По этому поводу я бы к тебе не прибежал, сам бы в лоб всем дал. Они это… явно иностранцы. У них акцент странный, вроде и неплохо по-нашему говорят, но не русские они однозначно. А один и вовсе точно чернявый какой-то. И волосы кудрявые.
  
– Грузин, может, или молдаванин? – спросил председатель.
– Да какой грузин или молдаванин? Никогда не видел я таких грузин или молдаван. Румын какой-то, скорее всего, или болгарин.
– Ну так Румыния, Болгария – страны социалистического лагеря. В чём вопрос-то вообще?
– Ну так а чё он вообще этих иностранцев притащил, с ними тут шашлык жарить? Причина у него какая это делать? Может, они так хотят плохие дела подальше от властей обсудить, чтобы никто их не засек. Там сейчас шашлык пожарят, выпьют и начнут обсуждать, как советскую власть свергать будут.