Нити судьбы. По ту сторону барьера 2

Лайя безучастно сидела и словно со стороны наблюдала за всем происходящим. Выяснение отношений, драка, ненависть Чона, отстраненность Фенриса… Её собственные эмоции куда-то спрятались и не появлялись. Всё, что её занимало сейчас, это как там её Тэруми.
– Зачем Таурохтар люди? – спросила она, прерывая разборки эльфа и изимки.
Мориан смерил её брезгливым взглядом, но, наткнувшись на холодные глаза Фенриса, нехотя ответил:
  
– Одного обычно оставляют приманкой для дракона, чтобы безопасно пройти к клану обратно. Остальных про запас. Может, ещё для каких целей, мы не спрашиваем.
Лайя тихо выдохнула и вцепилась в руку Фенриса. Чонсок заскрипел зубами и сжал в ярости кулаки.
– Отведешь нас к месту передачи, – сказал Фенрис. – Далеко это?
– Порядком.
– Сколько часов пути?
– Дней, ты хотел сказать, – поправил его Мориан. – Полтора.
– Справимся быстрее, – после паузы заключил Фенрис. – У них пленные, бежать точно не смогут в отличие от нас.
Бежать… Это напомнило о необходимости отдыха. Лайя достала провизию, которую им собрали в дорогу, и часть отдала Фенрису и Чонсоку, а потом откусила свою порцию лепешки. Когда взгляд случайно коснулся Мориана, что сидел напротив, то Лайя неприятно поежилась. Эльф не отрываясь смотрел на то, как ели остальные. Было видно, как он силится отвернуться и не может. В животе у него громко заурчало, это привело в чувство Кларис, она вынырнула из своей задумчивости и полезла в сумку, а потом извлекла оттуда лепешки и разделила на двоих.
– Вас теперь двое, – тихо сказал Мориан и вернул часть Кларис. Изимка открыла рот, чтобы поспорить, но эльф вдруг поцеловал её. – Не спорь. Спасибо и за это. Я мало ем, ты же знаешь.
Кларис грустно улыбнулась. Конечно, мало. Как и люди в Изиме. Годы голода приучили всех обходиться малым.
– Ой, я забыла! – уже бодрее сказала она, радуясь, что недоразумения с возлюбленным закончились, и извлекла из своей сумки теплый свитер и протянула Мориану.
Чонсок только хотел высказаться на тему воровства у своих же, как увидел выражение лица эльфа, и воздержался. Мориан сиял, словно ему подарили настоящее сокровище. Никого не стесняясь, он быстро скинул с себя темно-красный балахон, что служил ему курткой. Под верхней одеждой нижней не оказалось. Ни рубашки, ни сорочки, ничего. Мориан натянул свитер и расплылся в блаженной улыбке, а потом снова отвесил изимке быстрый поцелуй. Наверх водрузил свой балахон.
– Спасибо! И даже незаметно, что он у меня есть, – довольно произнес эльф, а потом откусил маленький кусочек лепешки и принялся его тщательно пережевывать.
Увиденное не только у Чонсока оставило неизгладимое впечатление. Лайя отложила свою лепешку. Есть расхотелось. Судя по тому, что лепешка Фенриса легла обратно на сумку, у него тоже пропал аппетит.
– Это же ваш клан изгнала Верховная жрица, – вспомнил Фенрис. – За что?
– За отказ воевать с людьми, – нехотя ответил Мориан, кривясь.
– Но вы же… – Столь противоречивая информация вызвала у Чонсока ступор. – Вы приходите в город, убиваете, грабите, обмениваете наших людей… Или в вашем понимании это не война?
Мориан поднял руку, прося паузу, и продолжил есть, смакуя каждый кусочек, а когда всё доел, уже более миролюбиво пояснил:
– Мы не воюем с людьми, что бы вы ни думали там у себя. И никогда не воевали. Когда возник барьер, и эльфы ввязались в войну с людьми, наш клан был единственный, кто выступил против решения Главнокомандующего Эарендила и Магистра Муилькорха. Таурендил – не воины. Мы дети леса, мы живем в гармонии, а не нарушаем её, проливая кровь без нужды. За это нас изгнали из Дэйлора и запретили бывать где-нибудь ещё, кроме как того участка, который выделили.
– Почему воруете, подвергаясь такому риску? – всё равно не понимал Чонсок. – Почему не выращиваете ничего сами, как это делаем мы?
– Выращиваем, вот только земля, на которой мы живем, мало для чего пригодна. – Он горько усмехнулся и добавил: – Поэтому её и выделили, что ничего на ней живого нет. Нет у нас и животных. Охотничьи места на территории Таурохтар.
– А они разрешают вам охотиться, только если вы приведете им людей, – снова вспомнил Фенрис, составляя у себя в голове общую картину. – А что с остальными кланами?
– Таэритрон, Анорортад и Эарендил давно уже заперлись в Дэйлоре и больше не выходили. Ну те немногие, что выжили после кровопролитных столкновений на войне с людьми и после того, как маги сгинули. Ты первый Эарендил за несколько столетий вне стен Дэйлора.
– Те кланы? Они хоть ещё существуют? – ошеломленно спросила Лайя.
Мориан пожал плечами.
– То есть остались только Таурохтар и Таурендил? – уточнил Чонсок.
– Если ты там в голове у себя планы мести вынашиваешь, – насмешливо произнес Мориан, – то поверь, Таурохтар – настоящие воины леса, вам не одолеть их.
– Поэтому не воруете у них? Боитесь? – в свою очередь усмехнулся Чонсок.
– Воровать у соседей нехорошо, чревато, а вот люди заперты, – злорадно произнес Мориан, продолжая противостояние с человеком.
– Уже нет. Черные вихри не вернутся. Поэтому мы ещё посмотрим, кто кому был другом, а кто врагом. – Глаза Чонсока горели триумфом. Кровожадные планы, отраженные там, он и не думал скрывать.
Лайя сердито дернула Чона за руку, приводя в чувство и про себя тихо ругаясь. Почему её мужчины такие? В одном Магистр просыпается раз от раза, во втором Повелитель с захватническими замашками!
– Если то, что ты говоришь правда, – сказал Фенрис, серьезно смотря на Мориана, – и клан Таурендил действительно был изгнан только за то, что отказался принимать участие в войне, то я это исправлю. – И посчитал нужным напомнить ещё раз: – Но ты должен привести меня в Дэйлор и помочь найти моих людей.
Глаза Мориана засияли ещё ярче, завораживая неестественным цветом. Лайя не смогла отвести взгляда. Этот эльф был таким необычным. Интересно, а какие остальные?
– Мы действительно никогда не убивали людей просто так, – поспешил заверить Мориан, ставя возможное благосостояние своего клана выше собственных обид, чести и всего прочего. – Только с целью защиты. Даже когда брали пленных, мы их просто передавали. Никто не издевался и не занимался пытками.
– А Таурохтар? – не выдержала и спросила Лайя.
Мориан неопределенно пожал плечами, не желая отвечать.
Больше говорить никто ничего не стал. Кларис легла на одеяла, Мориан пристроился рядом и крепко прижался к ней, свои руки положил ей на живот и что-то стал едва слышно шептать. Изимка нежно улыбалась, иногда поворачиваясь, чтобы он мог оставить на её губах поцелуй.
Лайя втихаря смотрела на них и поражалась. Эта милая, покорная, счастливая девушка – Кларис? Голос, выражение лица, манера говорить – всё отличалось от того, что Лайя видела от неё в Изиме. Нет прежней бойкости и дерзости. Кларис словно сбросила свою броню, оголяя настоящую себя. Вспомнилось, как назвал её Мориан. Лепесток. Наверное, ей подходит.
Перемены, какие произошли с Морианом, когда он отстранился от свидетелей и стал наслаждаться только обществом любимой, тоже были поразительными.
Фенрис взял Лайю за подбородок и повернул её голову к себе.
– Нужный тебе эльф сидит рядом, – строго сказал он. Лайя сильно смутилась, от этого в синих глазах Фенриса заплясали веселые искорки. – Мысль отправить тебя в Изиму не оставляет меня.
– Нет уж, мой муж. – Она поцеловала его и добавила: – Я без тебя никуда не пойду.
– Даже в Дэйлор? К эльфам? – усмехнулся он.
– Без тебя мне нечего там делать. Как ты правильно заметил, нужный мне эльф сидит рядом.
  
– Неужели ты не хочешь вернуть Равновесие на эту землю? Прекратить войну? – наигранно-удивленно спросил Фенрис.
Лайя фыркнула и вместо ответа потянула его на землю, собираясь лечь спать.
– Ну, здравствуй, холодная, мерзлая земля, – проворчала она, устраиваясь поудобнее, – давненько я не морозила себе бока.
– Не прибедняйся, – тихо пробубнил Чонсок, сворачиваясь в углу, пытаясь согреть себя руками, – тебя Фенрис погреет.