Ополченец (СИ)

Нож должен был вонзиться мне в живот. Однако острие ткнулось в невидимый доспех, а дальше случилось то, чего незадачливый гоп-стопщик не ожидал от слова абсолютно. Нож он, как и подобает полудурку, взял, видать, у мамки на кухне. Для ножевого боя тот был приспособлен слабо, гарда отсутствовала. Рука нападающего скользнула по рукояти, а следом и по лезвию.
Послышался визг, и парень отпрянул, прижимая порезанную руку к сердцу. Нож, звякнув, упал на мостовую.
А на меня налетели ещё трое. Все с ножами.
«Кольчуга выдерживает до трёх ударов, — вспомнил я строки из справочника. — После чего её необходимо ставить снова».
Я перехватил ближайшую руку с ножом, заломил её парню за спину, прикрылся им от двух других. Те замешкались — хватило ума не тыкать ножами в одного из своих.
Забрав из ослабевшей руки нож, я толкнул своего пленника вперёд, для бодрости выписав ему пинка. Краем глаза заметил, что тот, с порезанными пальцами, кинулся к своему оброненному оружию.
Я поднял руку и метнул нож прежде, чем успел что-то подумать. Нож вонзился по рукоятку парню в грудь, и он, хрюкнув, упал.
Минус один, осталось трое. Вооружённых — два.
— Ох, не того вы выбрали для гоп-стопа, ребятки, — сказал я и вытянул из ножен меч.
Они отвлеклись на движение, и я этим воспользовался. Сконцентрировал взгляд на том, что поздоровее, и мысленно изобразил нужный Знак — Знак Удара.
Сработало безотказно. Голова парня запрокинулась назад. Что-то хрустнуло, в воздух взвилась стройка крови из носа. Этот упал на спину. А двое оставшихся, вместо того, чтобы дать дёру, кинулись на меня.
Я бы порубил их мечом за пару секунд, но тут откуда-то слева сверкнула вспышка, и обоих придурков буквально смело. Они упали на мостовую в паре метров от меня. Больше не шевелились.
Захар торопливо убрал использованный амулет обратно в карман.
— Это что такое было? — спросил я.
— Связующий амулет, — промямлил Захар. Колени у него буквально ходуном ходили. — Пока сообразил… Извини.
— Ты мне помог, вообще-то. Не за что извиняться. Долго они так проваляются?
Захар глубоко вдохнул, выдохнул и окрепшим голосом ответил:
— С час должны.
— Отлично.
Первый из нападавших был безнадежно мёртв. Тот, которого я отоварил Ударом, валялся в отключке. Жить будет, но мозгов у него после сегодняшнего точно не прибавится. Оставались двое связанных. Силами амулета их притянуло спиной к спине.
Я присел напротив одного из них. Шевелиться он не мог, зато глазами вращал изрядно. В глазах читался ужас.
— Кто такие? — спросил я резко. — Ответишь правду — будешь жить. Зачем на меня бросились?
— Денег хотели, — просипел парень.
— Я сейчас отрежу тебе голову и задам тот же вопрос твоей подружке. Ещё раз, спрошу понятнее: кто отдал приказ меня убить?
На ограбление всё это походило чуть менее, чем никак. Чтобы сразу тыкать жертву ножом — это надо быть либо совсем отмороженным, либо пьяным в говнину. А эти — трезвые, и даже одеты не в лохмотья. Не господа, конечно, но и не шпана какая-то. Любая шпана, смекнув, что связалась с охотником, предпочла бы убежать куда подальше, а не продолжать попытки пробить стену лбом.
Нет, это было убийство. Хреново спланированное и хреново исполненное, но тем не менее. Обычная заказуха, как по учебнику.
— Никто! — огрызнулся парень и закрыл глаза.
Тем временем Захар активно шарил по карманам вырубившегося от Удара персонажа. Что-то там подозрительно брякнуло — явно монеты — и исчезло в кармане окончательно пришедшего в себя Захара. Кстати, да. С паршивой овцы — хоть шерсти клок.
Я тоже похлопал свою жертву по карманам и забрал моральную компенсацию. А к тому, что лежал ко мне спиной, уже переместился Захар.
— Ого, — сказал он вдруг. — Смотри-ка, что тут у нас…
— Нет! — завизжал один из «киллеров». — Нет! Я нашёл её! На улице нашёл!
Фонарь горел неподалёку. Мы с Захаром отошли в круг света и склонили головы над визитной карточкой.
«Троекуров Николай Дмитриевич», — было выведено на ней красивым почерком.
 
— Вот, зараза! — воскликнул я. — Тьфу, блин. Думал, серьёзное что.
— Ну, вообще-то… — начал было Захар.
— Да я про колдуна думал, — перебил я. — А тут — ревнивый дурачок. Опять, что ли, кикимору ловить придётся…
И тут парень, у которого Захар нашёл визитку, заорал дурным голосом:
— Пожалуйста, убейте нас! Если он узнает, что вы узнали от нас — это будет хуже смерти!
— Хуже смерти? — переспросил я и подошёл к заливающемуся слезами парню — Серьёзно? А ну, расскажи-ка мне об этом Троекурове. Мы с моим другом никуда не торопимся. Правда, Захар?
— Никуда, — подтвердил Захар.
И изобразил злодейскую усмешку. Получилось, в целом, неплохо — хотя попрактиковаться не мешало бы. Но несостоявшемуся убийце хватило. Он затрясся и всхлипнул.
— Не губите!
Опять. Ну точно, пластинка — одна на всех. Я пожал плечами.
— Да мы-то чего? Тебе вопрос задали, ты и отвечай. Спасёшь себя или погубишь, только от тебя зависит.
— Если Николай Дмитриевич прознают, что болтал, не жить мне!
— Это спорный вопрос. От Николая Дмитриевича ты можешь спрятаться. А от нас — нет. Мы перед тобой здесь и сейчас, от нас тебе никуда не деться. Всекаешь, о чём говорю?
До парня дошло.
— Спрятаться? — пробормотал он.
Самому этот очевидный вариант, кажется, и в голову не приходил.
— Ну, — поддержал меня Захар. — Прямо сейчас почтовую карету лови да беги куда подальше.
Слова «прямо сейчас» парень понял буквально. Попытался рвануть. Не получилось — амулет работал как надо. Несостоявшийся киллер был накрепко привязан к спине напарника.
— Стоп. Не так резко, — осадил я. — Сначала ты рассказываешь всё, что знаешь о Троекурове. Дальше — посмотрим.
— А точно отпустите?
— Не торгуйся, не на базаре. И говори быстрее, я спать хочу. Могу и передумать. Итак?
Парень на всякий случай ещё раз всхлипнул и попросил не губить. После чего заговорил.
С его слов получалось, что Троекуров — только не этот зелёный юнец, который приревновал ко мне дочку градоначальника, а его папаша — держит в узде чуть ли не всю губернию. Негласно, конечно. Формальная власть в руках губернатора. Но Троекуров, по слухам, имеет на него большое влияние. И связано это якобы с тем — тут парень понизил голос до шёпота, — что Троекуровы знаются с нечистью. Причём не разово, как связался с колдуном тот дурачок, сын Дорофеева, а на основе взаимовыгодного сотрудничества. Троекуров подкармливает низших тварей. Крыс, лягух и прочее барахло. А те по его указке держат в страхе всех, кто смеет вставать Троекурову поперёк дороги. В детали процесса, понятное дело, не посвящён никто, но слухи ходят не первый год. И то, что перечить Троекурову опасно, неизменно подтверждается. К примеру, предыдущий губернатор, присланный из столицы с наказом приструнить тварей, как-то вечером пошёл прогуляться по берегу Днепра. И исчез. Труп нашли через неделю. Ниже пояса губернатор был раздет.
Мы с Захаром переглянулись.
— Русалка, — прошептал Захар.
Глава 25 
Я кивнул. Вызвал в памяти описание из справочника.
Русалка 
Заложный покойник. Девица, при жизни мужчин не знавшая. Умершая до замужества не своею смертью. По виду — обычная. Разумом обделена, статями — красоты неописуемой. Голая, простоволосая. Кос не плетёт, одежды не носит. Хвоста рыбьего нету, потому от простой девки не отличить. Людей завлекает взглядом, а после топит. Баб сразу насмерть, с мужиками сперва творит непотребства. Детей и скот не таскает. Встретить можно на камнях у реки, на берегу озера. А то и на дереве среди ветвей. 
Судя по тому, что ниже пояса губернатор был раздет — хотя, как утверждали свидетели, выходя из дома, штаны он не забыл, — высока вероятность, что перед смертью с ним творили непотребства. То есть, утопила мужика действительно русалка.