Ополченец (СИ)
— Вот же дрянь какая! — возмущался Захар. — А врала, что ослушаться не смеет!
— Угу, — сказал я. — Ладно. Спокойной ночи, — и двинулся к каретному сараю.
Там, помимо моей новой кареты, Данила разместил принадлежащих Ордену лошадей.
— Далеко собрался? — нахмурился Егор.
— К Дорофеевым.
— Это зачем ещё?
— Навестить. А то чего я — пятые сутки здесь живу, а у ближайших соседей ни разу в гостях не был.
— В гости? Посреди ночи? — Егор покачал головой. — За дурака меня не держи! Что ты там делать собрался?
— Разведывать. Боевая единица ушла на задание и не вернулась. Это, по-твоему, что значит?
— Что?
— Понятия не имею. Вот и собираюсь выяснить. Если нашу диверсантку поймали, допросили и снова против меня какую-то пакость затевают, я хочу узнать об этом раньше, чем из подвала упырь выскочит.
— Упыри из подвалов не выскакивают.
— А кикиморы не перевербовываются, ага.
— Я с тобой! — объявил Егор. — Не надо лошадей седлать. Без них доберёмся.
— И я с вами! — подхватился Захар.
С крыльца за нами завистливо наблюдал Данила. Кажется, он тоже с большим удовольствием отправился бы искать кикимору.
— Ты-то куда! — цыкнул на Захара Егор.
— Дак, кикимору…
— До кикиморы два дня лёту. Это она, тварь потусторонняя, колдовством да по ночи куда угодно шастанёт.
— А вы как же? — не понял Захар.
— Мы — без тебя, — отрезал Егор. — С Владимиром вместе в цитадель перенесёмся, а там недалеко.
— Ты ж можешь Владимира перенести, а потом за мной вернуться! — буркнул Захар. Но, судя по тону, уже и сам понимал, что сморозил чушь.
— Конечно, — кивнул Егор. — Могу. И останусь без сил, даже рану не залечить толком. Мы ж не на пирушку идём, Захарка.
— Ладно, — махнул тот рукой. — Но если что, то мысленно я ведь с вами. Так?
— Кости не получишь, — отрезал я.
Захар надул губы. Но, конечно, больше для проформы.
— Якорь-то тебе где изобразить? — спросил Егор. — Давай сразу основательно сделаем, коли разрешаешь.
Я несколько секунд подумал, потом кивнул:
— Пошли.
Мы пробрались в башню. Плотник на ночь работы свернул. Старая лестница практически перестала существовать, так что подниматься пришлось с выдумкой и обильно матерясь.
На месте огляделись.
— Якорь ставить нужно так, чтобы никто там случайно не очутился, — сказал Егор. — Если перенестись туда, где другой человек стоит, может… всякое произойти.
— А если муха?
— Муха — не страшно.
— То смотря какая…
Помещение было круглым. Где ставить якорь — по сути, без разницы. В результате я просто ткнул пальцем в рандомное место возле стены. Максимально удалённое от того, куда собирался приткнуть будущую кровать.
Телепортироваться с места несения службы прямо в койку — заманчиво, конечно. Только вот службы наша опасна и трудна, всякое бывает. Испачкаться можно, например. Или переместиться — не одному. Если с дамой — отлично, а если, например, с Захаром?
— Давай вот тут, — решил я. — Потом, как всё в порядок приведут, шкаф сюда присобачу. Запирающийся.
Егор хмыкнул, оценив идею. Достал меч. Как только начал выводить на пыльном полу знак острием, лезвие меча засветилось, будто на батарейках. Знак тоже вспыхнул и погас. Дело было сделано.
— Слушай, а ты как будто немного не так начертил, как в справочнике, — заметил я.
— Ох и голова у тебя! — восхитился Егор. — Уже весь справочник наизусть заучил, что ли?
— Ну, не весь… Только самое интересное, — поскромничал я.
— Обычный знак, как в справочнике, рисуется на раз. А чтобы якорь поставить, надолго, да к тебе привязанный, нужно от себя закорючку добавить.
— А, понял, — дошло до меня. — Типа подписи.
— Типа, — согласился Егор. — Ну что, отправляемся?
— Спрашиваешь!
Егор встал на якорь, я рядом с ним. Вспышка, слишком быстрая, чтобы понять, какого она цвета и откуда, и — тьма. Но не полная.
— Идём, нельзя тут долго, — пробормотал Егор. Нашёл ощупью дверь и толкнул.
Мы вышли на хорошо знакомый двор. Цитадель Ордена спала мирным сном. Егор задумчиво огляделся, но покачал головой.
— Рано братьев будить. Сперва разведаем.
— А я вообще не вижу смысла подключать Орден. Дело-то моё, личное.
— С Дорофеевым, может, и твоё личное. А вот с подчинённой тварью может выйти посерьёзнее.
— Обоснуй? — посмотрел я на него.
— Давай поглядим сперва. Не хочу попусту языком молотить, жути нагонять.
Егор уверенно пошёл по дороге. Я держался рядом, стараясь мониторить пространство вокруг на предмет всякой нечисти. Но деревня мирно спала, никто не шарился и не барагозил. Только лениво погавкал чей-то пёс, когда мы проходили мимо.
Усадьба графа Дорофеева появилась перед нами меньше, чем через час. Я тихонько присвистнул, увидев капитальный каменный забор.
— А ты как думал, — пожал плечами Егор.
— Я думал вежливо постучать молодому Дорофееву по голове и популярно объяснить, что если у него ко мне остались вопросы, решать их надо со мной лично, а не через кикимор. В принципе, и сейчас не вижу преград…
Забор — фигня. Вряд ли у Дорофеева там серьёзная охрана.
Но, впрочем, теперь, когда гнев немного улёгся, я подумал, что это, наверное, чересчур. Нет, накостылять графёнку, конечно, необходимо, однако совмещать это с взломом-проникновением… Нафиг. Я всё-таки не разбойник, а охотник, и так уже Орден жалобой потревожил. Не люблю, когда из-за меня свои переживают.
— Надеюсь, что ты шутишь, — покачал головой Егор.
— А у тебя какие предложения?
— Отойдём.
Усадьбу окружал лес, и мы легко скрылись среди деревьев. Там Егор остановился и начертал на подходящем участочке Знак. Вспыхнуло зелёное пламя.
— Манок? — приподнял я бровь. — А на кой нам это счастье?
— Если кикимора неподалёку…
— Ты ж говорил, они от Манка как от святой воды улепётывают.
— То дома, где обвыклись. А в лесу — вся нечисть одинакова.
Это был, видимо, ещё один пример локальной мудрости, которой не нашлось места в справочнике. Я записал сведения в память и достал на всякий случай меч. Егор усмехнулся:
— Да тут же Орден неподалёку. Ты чего!
— Ничего. Бережёного бог бережёт.
Егор пробормотал что-то себе под нос, но и свой меч убирать в ножны не стал.
Мы прождали минут пять, я уже хотел было сказать, что план — дерьмо, как вдруг послышались шаги. Кто-то, не особо скрываясь, шагал по лесу со стороны дороги и странно дышал.
Судя по звуку, тварь была покрупнее кикиморы. Мы с Егором переглянулись. Вот тебе и Орден рядом.
Мы встали плечом к плечу, выставив мечи перед собой. Я призвал доспехи.
Странное частое дыхание становилось ближе, вот между деревьями мелькнул силуэт… И послышалось: «Гав!»
В круг, освещаемый зелёным пламенем, вошёл высокий худой мужчина в сопровождении двух борзых собак.
Глава 20
Мужчина посмотрел на меня, на Егора, на костёр. Потом снова на Егора. И спокойно спросил:
— Мне нужно о чём-то знать?
* * *
Я думал, что знакомство с графом Дорофеевым будет более драматичным. Но граф оказался настолько вменяемым, что я бы вклеил его фотографию в словарь рядом со словом «вменяемость».
Граф мучился бессонницей, а потому завёл себе привычку гулять по ночам. А чтобы гулять было веселее, брал с собой борзых. Звали собачек Феррум и Плюмбум.
— Как? — не выдержал я.
— Феррум — это латинское название железа, — пояснил граф, сидя на корточках и почёсывая псине загривок. — Плюмбум — свинца. Я с юности увлекаюсь алхимическими опытами. Но, полно, господа, хватит уже не замечать слона в комнате. Я знаю, кто такие охотники, и мне доводилось видеть, как работает этот зелёный огонь. Что за тварь поселилась здесь? Как хозяин этого леса, я имею право знать.
— Кикимора, — сказал я, внимательно глядя на графа.