Ополченец (СИ)

Да, внешне это напоминало волка. Только размером с телёнка. Плюс — горящие огнём глаза.
— Охотник! — послышалось шипение, и волкодлак выступил на полянку, на которой горел огонь. — Какой юный. Ищешь смерти?
— Тебя ищу, — сказал я спокойно. — Твоей смерти. Зря ты забурился в эту деревню. Твоя последняя ошибка в жизни.
Огромная пасть открылась, и я услышал смех. Нечеловеческий, жуткий, продирающий до печёнок.
— Смешно… Наверное, ты убил пару-тройку крысёнышей, но видел ли ты хоть раз настоящего врага?
— Нет, не видел, — честно признался я. — И сейчас не вижу.
— Дерзкий! — тявкнул волкодлак. — Дерзкий щенок! Я разорву тебя!
— Ну так возьми и разорви, — развёл я руками. — Чего лясы точить? Я — вот он.
Волкодлак пошёл боком вокруг зелёного костра. Я двинулся в ту же сторону, не выпуская тварь из виду.
— Где же твоё оружие, охотник? — прорычала тварь.
— А оно мне нужно, что ли? — Я притворился взволнованным. — Дома оставил. Откуда ж мне знать, что против одного блохастого волкодлака нужно брать оружие!
Похоже, тварь завелась как следует, подколка ей не понравилась.
— Безумец! — послышался в ответ рык. — Эта ночь — последняя в твоей жизни.
— Плак-плак, — отозвался я. — Тут я должен умереть от страха, или будут какие-то другие…
Договорить я не успел. Волкодлак прыгнул. Огромная туша пролетела над костром, огромные когти нацелились мне в грудь, готовые разорвать её в клочья.
 
Глава 2 
Инстинкт заставил меня броситься на землю. Туша пролетела надо мной. Я вскочил, в прыжке разворачиваясь и сжимая кулаки.
Волкодлак уже стоял, припав к земле, готовый к новому броску. Шикарный хвост — готовый воротник, только отрежь — хлестал по бокам.
— Промазал? — с сочувствием сказал я. — Ну ничего, не горюй, в другой раз получится.
Однако, с точки зрения волкодлака, время разговоров минуло. Пламя в глазах загорелось ярче. А когда открылась пасть, в ней я тоже увидел свечение потустороннего пламени.
Сердце забилось чаще. Я почувствовал самый настоящий азарт. И тоже наклонился, будто готовясь броситься в контратаку.
— Давай! — прошипел я. — Давай, блохастый. Покажи мне, на что способен.
В этот миг я сам чувствовал себя зверем. Разум отключился, остались инстинкты. И когда волкодлак прыгнул — я прыгнул ему навстречу.
Правая рука сжалась, будто бы вокруг рукоятки невидимого меча. Перед глазами мелькнул какой-то знак, подобный тому, что чертил на земле охотник. Я ударил справа налево, обратным хватом. Раздался визг, резанувший по ушам.
Мы сшиблись с уже не опасной тушей и рухнули вниз, наземь.
Я вскочил.
Волкодлак лежал передо мной на земле, тяжело дыша. Грудь его была рассечена наискось, из раны с каждым ударом сердца выплёскивалась чёрная кровь. Может, и не чёрная, но ночью, в зелёном свете костра, казалась чёрной.
— Кто… ты… такой? — прокашлял подыхающий волкодлак.
— Смерть твоя, а ты как думал? — сказал я, чрезвычайно ободрённый тем фактом, что до сих пор стою на своих двоих.
Глаза блохастого затянуло пеленой, и он перестал дышать.
Бесшумно выскочил из чащи охотник и остановился, держа меч наготове. Убивать было некого.
— Ты как-то долго шёл! — возмутился я.
— Терпи! — сказал охотник. — Будет больно, но — терпи!
Я открыл было рот, чтобы уточнить, что именно мне нужно терпеть. Может, волкодлак меня порвал, а я в пылу сражения этого не заметил?
Не успел.
Из туши волкодлака вылетела кривая молния и ударила меня в грудь.
Я заорал во всю глотку. Боль была невероятной, как будто в грудь забивали кол.
К счастью, через пяток секунд всё закончилось. Я склонился, опираясь ладонями о колени и тяжело дыша.
— Что это было?
— Ты убил свою первую тварь, — сказал охотник. — Поздравляю. — Он убрал меч в ножны и подошёл к распростёртой на земле туше волкодлака. — Я ведь сказал тебе заговаривать, а не заставлять кинуться! Не успел подойти вовремя. Но ты меня удивил. Ты напрямую обратился к силе, и она тебе откликнулась. Как себя чувствуешь?
 
Я прислушался к ощущениям.
— Как никогда лучше, — сказал чистую правду.
Казалось, я только-только хорошо размялся и готов к настоящему делу. Энергия внутри клокотала.
— Ты забрал родии твари. Теперь они — твои. Сейчас чувствуешь подъём, но скоро рухнешь. Родиям нужно время, чтобы усвоиться в первый раз. Интересный ты парень. Ох, не зря я откликнулся на зов судьбы.
— Что за родии? — У меня голова шла кругом.
— Родия — то, что содержится в правильных костях, — «объяснил» мужик.
— А что ты сейчас делаешь?
Охотник стоял, вытянув руку над тушей.
— Запоминай. Если пойдёшь со мной, если примешь меня в наставники, придётся учиться. Сила не всегда будет тебе помогать, она — не дрессированный пёс, а скорее дикий конь. Править ею нужно уметь. Вот этот Знак — его, как только станешь Воином, осваивай в первую очередь. Очень жизнь облегчит. Сейчас я тебе помогу, но потом — сам будешь извлекать свою добычу.
В несколько взмахов Охотник начертал в воздухе другой знак, на этот раз красный. Я внимательно следил и запомнил.
Двадцать лет у меня из всех развлечений была только голова. Ну, я её и развивал, как мог. На сегодняшний день в голове у меня были часы — я всегда знал, сколько времени, хотя собственно часов в деревне, кажется, не было ни у кого. К часам прилагался будильник — проснуться я мог в любое время, по желанию.
Ну и прицепом — память. Когда нечего делать, можно и безо всяких пособий развить память до совершенства. Моя была — фотографической и, если можно так выразиться, диктофонной. Иными словами, всё, увиденное и услышанное, я запоминал раз и навсегда.
Знак, начертанный охотником, вспыхнул и обрушился вниз, на тушу. Волкодлака моментально охватило пламя. Взметнулось до верхушек сосен и быстро пропало.
— Дохлятину пожирает вмиг, — прокомментировал охотник. — Вместе с костями. На живых, в ком сила клокочет, так хорошо не работает, но обожжёт всё равно знатно.
На земле остался выжженный силуэт. «Манок» всё ещё горел, и в его свете я увидел оставшиеся на земле три закопчённые кости. Охотник присел на корточки, взял одну и осторожно стёр пальцами копоть. Сверкнуло как будто золото. Я присвистнул.
— Это — Сосуды, — сказал охотник. — Если по-учёному. Мы же их просто костями называем. В костях была сила, которую ты забрал. Три кости — три родии, и они сейчас в тебе подвисли. Завтра научу, что с ними делать. А за сами кости нам от казны причитается. Деньги дают.
— Угу. То есть, получается, силу тварей мы забираем себе, а посуду из-под силы сдаём. Так, что ли?
— Н-ну… Выходит, так.
— Отлично. Безотходное производство.
Это охотник никак не прокомментировал. Покосившись на меня, продолжил:
— На деньги ты себе и одежду купишь, и оружие справишь. Со временем.
Насчёт одежды мне идея очень понравилась. Из дома-то я вышел в сопревшей от пота рубахе и отцовых штанах. Обуви у меня не было по определению.
— А оружие-то, небось, особенное какое-то?
— А ты быстро осваиваешься. — Охотник, улыбнувшись, встал. — Особенное. Из тех же костей делается, великими мастерами. Абы чем тварь не убьёшь, даже самую простецкую… Ну так что, идёшь со мной?
— Я ведь уже решил, — пожал я плечами. — Только бы с типа-родителями попрощаться. И пару вопросов им задать.
— У них и заночуем, — кивнул охотник и бросил мне кость, добытую из волкодлака. — Утром пойдём. А кости собери. Твой трофей. Был бы ты уже Ополченцем — часть бы мне полагалась по правилам. Но в Орден тебя пока не приняли, так что будем по справедливости.
Я собрал тёплые от огня косточки и сжал их в руке. Приятная тяжесть. А ещё приятнее думать, что на вырученные деньги я смогу купить себе нормальную одежду.