Причина бессонных ночей (СИ)

И все равно сдулась.
И не знаю, чем бы завершилось наше рандеву на последней вечеринке, если бы Маша Хлебникова не застукала нас с поличным. И мне мозги не прочистила. За одно только это я была ей благодарна, а потому не собиралась отгрызать Мякишу голову за все те гнусные слова, что она додумалась про меня наболтать.
Пусть злословит — это меньшее, чем я могу отплатить ей за услугу.
  
Она меня от позора, в конце концов, спасла.
— Слушай, но мне все-таки интересно, что ты будешь делать с распоясавшейся подружкой? — спустя какое-то время все же спросила Стужева.
— Ничего. Есть такие люди, которых лучше не трогать.
— Как и дерьмо.
— Что? — обалдело перевела я глаза на девушку и ушам своим не поверила. Она реально это сказала?
— А что? — развела руками Ангелина. — Это ведь аксиома, Яна. Хороший человек, если даже его задеть, вонять не станет. А вот такие, как твоя дражайшая и милейшая Маша — да. А все почему? А потому что у таких личностей всегда виноват кто-то, только не он сам. И уже не важно, что там на самом деле между вами приключилось. Что бы ты ни сделала, как бы не попыталась в сложившейся ситуации быть хорошей подругой, оправдаться и дальше по списку, она бы все равно сделала из тебя козу отпущения.
— Наверное, ты права, — кивнула я, соглашаясь с этими доводами.
— Но главное, знаешь, что?
— И что же?
— Были ли вы подругами по призванию или просто так исторически сложилось? — хитро глянула на меня Стужева, а я фыркнула и закатила глаза.
— Мы же не на геометрии, чтобы я кому-то что-то доказывала, — отбила я этот выпад.
— Вот! — покивала мне с улыбкой девушка. — Значит, все же второе.
— Вот спасибо, — оскалилась я.
— Возьми с полки пирожок, — в тон мне ответила Ангелина, и мы снова захихикали, как две дурочки.
А она ничего такая — эта странная новенькая. Не лебезила и не заискивала передо мной, как остальные девчонки. Не отводила взгляд. Не лезла за словом в карман. Она была сама по себе и не стремилась выслужиться, в слепой погоне за общественным мнением.
Ангелина была как погода, которой было совершенно плевать, нравится она кому-то или нет.
Вот и Захар Летов, первый красавчик не только нашей группы, но и всего потока, не произвел на нее должного внимания. Обычно девицы рдели в его присутствии, но разноцветные глаза Ангелины Стужевой только полыхнули раздражением, а губы брезгливо поджались, когда после звонка мимо нашей парты прошел лучший друг моего врага, смеясь над какой-то забойной шуткой парней из своей свиты.
— Господи, какой раздражающий звук, — скривилась девушка.
— Это звук твоего голоса, детка, — осклабился в ее сторону блондин.
— Рот закрой, — не поведя и бровью, тут же парировала она выпад парня, а я улыбнулась, смотря за этой забавной перепалкой. Клянусь, я такое кино с Летовым в главной роли никогда еще не видела.
— А то что? — резко развернулся он и навис над ней, словно скала, оглядывая насмешливо и пренебрежительно.
Но девушка и тут не растерялась. Подняла руку и стряхнула с плеча Захара невидимые пылинки, а затем и похлопала его там же. И выдала иронично:
— Муха залетит.
Затем обогнула его ошарашенного по широкой дуге и пошла себе дальше, а я только рассмеялась и не удержалась от язвительного замечания.
— Видишь, Захар, не всем девочкам мира ты сладкая конфетка.
— Всем, — отмахнулся от меня одногруппник, — просто конкретно эта — не девочка. А Баба-Яга.
Подмигнул мне залихватски, за секунду вернув себе былое самоуверенное расположение духа, и был таков. Я же затолкала тетради в сумку и уж было припустила на следующую пару, как передо мной выросла Рита Плаксина. А я вздохнула, предвкушая очередной интересный разговор...
* * *
— Машка фингалеты не прибежит тебе бить за то, что ты со мной сейчас разговариваешь? — спросила я с ухмылкой, но подруга только передернула плечиками и развела руками.
— Яна, ну никто из вас двоих мне лично ничего плохого не сделали. И я не понимаю, как тут можно выбирать: с тобой дружить или только с Машей. Поэтому я ей об этом сказала сразу и тебе сейчас, что продолжу общаться с вами двоими, пока кто-то откровенно меня не пошлет. Там уж, само собой, другое дело.
— Ладно, — кивнула я, — и спасибо, что защищала меня от гнева бывшей подруги.
— Да она просто до сих пор порет белую горячку, вот и все! — отмахнулась Рита.
— Пусть лучше будет благодарна, что я все эти пердимонокли молча терплю, — закидывая сумку на плечо, заметила я, — но моя выдержка не железная. Да и я не девочка для битья.
— Кто же спорит?
— Поэтому и предупреждаю. Услышу еще что-то в свой адрес — и пусть бежит быстро, когда меня увидит, — назидательно изрекла я, задирая нос выше.
— Я, конечно, против рукоприкладства, но сама бы уже ей втащила за все, что она себе наболтала на пожизненный, — активно кивая моим словам, поспевала за мной Рита.
— Я руки марать не собираюсь, — хмыкнула я. — Да и зачем, когда можно цивилизованным путем человека образумить?
— Это как же? — на один глаз прищурилась Плаксина.
Я же только состряпала максимально суровый вид для острастки, хотя не имела пока не малейшего понятия, как буду затыкать помойный рот Хлебниковой. Но просто ходить и оглядываться ей не помешает. А то, смотрю, храбрая стала сильно. Сохранилась, что ли?
— Пусть это будет мой маленький, но убийственный секрет, — хмыкнула я и дальше поплыла, держа спину прямо, а хвост пистолетом, не обращая внимания на то, как до сих пор упорно ноет сердце.
Как же оно меня задолбало!
Окаянное!
— Слушай, а я тут немного подробностей разведала, — обогнала меня и чуть пошла на опережение Рита, пока мы лавировали в институтских коридорах, до отказа забитых студентами.
— О чем? — нацепила я на себя равнодушную маску, дабы не было заметно, как все внутри меня дрогнуло. Ведь и без лишних расшаркиваний было понятно, о ком именно сейчас заведёт со мной беседу Плаксина.
И я не ошиблась.
— Короче, Маша не знает, но Исхаков трахал ее на спор.
— Боже, ну что за тупость? — рассмеялась я, хотя внутри у меня все скукожилось, облитое кислотой ревности.
— А вот и ни фига! — покрутила лицом подруга туда-сюда, предвосхищая мои дальнейшие действия.
И я не сдержалась. Эмоции задушили все-таки. Я остановилась посреди бурлящей толпы и пристально уставилась на Риту.
— Говори!
— Короче, это было еще в первый вечер. Оказывается, кто-то из девочек слил на той вписке, что именно Маша разнесла сплетни про Тимофея. И он закусился. А потом и выдал, газуя, что за такой проступок найдет грязному рту Хлебниковой более эффективное применение, чем болтать про него всякое и непотребное.
— Сказать подобное в его духе, — прикусила я губу.
— Так и я о чем! Вот и получилось, что он поматросил ее и бросил, только бы потешить свое больное эго. Но это еще не все!
— Что?
— Говорят, что у Тима есть Машкины нюдсы.
— Чего? — охнула я.
— Да, он сам снимал, чтобы перед своими прихвостнями похвалиться, — часто-часто закивала Рита, воровато оглядываясь по сторонам в страхе, что ее услышат и донесут до кого нужно. А там уж и она сама под раздачу попадет.
— И откуда ты это все знаешь?
— Яна, ну сплетням керосин не нужен, чтобы гореть, — пожала плечами Плаксина, а я кивнула.
— Допустим, это правда, — приняла я ее слова на веру, хотя и сама уже понимала, что дыма без огня не бывает, да и Исхаков не безобидный Арлекин.
— Это правда, Яна. Но если Маша о ней узнает, то ее сердце разобьется окончательно. Мне так ее жаль, но...
  
— Что? Это еще не все?
— Нет, — утвердительно дернула головой подруга.
— Про меня тоже расскажешь? — устало усмехнулась я.
— С тобой он пошел дальше.
— Вау! — заставила я себя смеяться, хотя внутри у меня все умирало. — Ну не томи же. Что, у Тимошки и мои нюдсы в телефоне завалялись?