Причина бессонных ночей (СИ)
— Шурши отсюда, Золотова.
— Какая же ты скотина, — процедила я, но в ответ не услышала ни слова. Он просто потянул в бешенстве воздух носом, затем приобнял свою очередную игрушку и потопал прочь, ни разу на меня не оглянувшись.
А я как-то даже потерялась в моменте, забывая, куда шла и зачем. У меня вдруг разрыв шаблона случился. Нет, ну что это вообще, а? Со мной так нельзя разговаривать. На меня нельзя так смотреть. Я — Яна Золотова и фамилия у меня говорящая!
А этот хрен с горы упал и выпендриваться удумал! Ну ничего, я еще заставлю его бить челом в мою честь, пока он себе лоб не раскроит. Хотя мне это вовсе и не нужно.
Но спокойной жизни мне не светило. Спустя всего лишь сутки я вновь наткнулась на Исхакова в компании уже третьей девки — на этот раз рыжей Маринки со старших курсов. Я ее знала, уже даже не помню откуда и зачем.
И вот нате — зрелище не для слабонервных. Все равно, что картина маслом: «Петух и простушка». Тьфу! Прошла мимо и только брезгливо передернула плечами, когда мои глаза встретились с черными, словно ночь, шарежками Исхакова. Мы расстреляли друг друга взглядами и разошлись, каждый по своим делам.
Вот только дома, выливая все произошедшие события на страницы своего дневника, я не могла унять негодования и костерила новоявленного одногруппника почем зря.
Боже, боже...
Да я ведь даже не догадывалась, что слова такие гадкие знаю. А вот, оказывается, очень даже и все они были в честь Тимофея Исхакова. Который до сих пор по необъяснимой причине снился мне по ночам в ужасных кошмарах. После них я просыпалась, мелко дрожа всем телом и в холодном поту, а затем половину ночи не могла уснуть, боясь снова закрыть глаза и увидеть его — моего заклятого врага.
Колобродила по комнате, смотрела в темное окно и перебирала в голове подернутые мутной пеленой образы. Вот Тимофей целует меня. Вот уже свою Катьку жулькает. Вот сосется еще с кем-то, насмехаясь надо мной. Потом на какой-то черт признается мне в любви. А затем хохочет оттого, что я отвечаю ему взаимностью.
Мне казалось, что я форменно схожу с ума. И болезнь моя с каждым прожитым днем только прогрессирует. И этот, казалось бы, уже очевидный факт невероятно меня бесил, если не сказать больше. Да и нос Исхакову утереть хотелось как никогда.
Не все же ему по темным углам девочек щупать.
Вот и ждала я четырнадцатого февраля, как манны небесной, совершенно точно зная, что институтская почта снесёт мне целую прорву валентинок от тайных и не очень поклонников. И вот этот день наконец-то настал. И нет, я не ошиблась в своих ожиданиях. Потому что действительно, уже перед первой парой, Лёня Катков, тот самый профорг, доставил в нашу аудиторию целую коробку посланий «Почты любви».
И львиная доля была адресована, разумеется, мне.
Все это добро мне вывалили на парту, но я лишь отодвинула высокую стопку в сторону и принялась ждать главного зрителя, дабы вместе с ним полюбоваться на то, насколько я популярная среди парней. И только он один дурак!
Но время шло.
Часики тикали.
Вот и звонок на первую пару прозвенел, а Исхаков так и не появился на пороге аудитории. И лишь Летов в компании самого себя нарисовался, а затем и огорошил всех новостью, обращаясь при этом к преподавателю, который уже писал тему занятия на доске.
— Исхакова не будет.
— Причина? — хмуро покосился на того педагог.
— Родился он сегодня, — отрапортовал Захар, а я сжала руки в кулаки.
Вот же черт!
Глава 17 — Люблю тебя..
Яна
— Даже не посмотришь, кто тебе валентинки надарил? — спросила Машка, отираясь рядом и с ярым интересом косясь в сторону стопки поздравительных открыток, которую я запихивала в сумку.
— Дома разберу урожай разбитых сердец, — пожала я плечами, а затем кивнула на конверт, который она держала в руке. — У тебя-то самой от кого вестимо?
— Не знаю, но догадки есть, — загадочно улыбнулась Хлебникова, а вот Плаксина подошла к нам уже с подпорченным настроением.
— От Захара ничего, — потерянно выдохнула она.
— А была надежда? — намеренно посыпала я ее душевные раны солью, не в силах более смотреть на то, как подруга топит себя в этой безответной любви, заранее обреченной на провал.
Летов — бабник. Прожженный. Махровый. Неисправимый.
Ему что Рита, что Маша, что Глаша — все одинаковы и только на одну ночь. А он, как доморощенный султан, привык своих наложниц выбирать самостоятельно, важно расхаживая перед батареями на все согласных дур с куриными мозгами и полным отсутствием самоуважения. А до тех, кто не ждет барской милости и сам ему в ноги бросается, Летову и дела нет.
Конечно, на мой риторический вопрос Плаксина ничего не ответила, лишь зыркнула с изрядной долей обиды во взгляде и поджала губы. Девушку бесило, что никто не рассматривал в серьез ее кандидатуру на пост единовластной владелицы сердца главного сердцееда курса.
Исхакова, в отличие от некоторых, я на эту должность даже не рассматривала. Слишком уж вызывающим было его лицо, за счет беспредельной печати самоуверенности во всем его образе, и извечно ленно прикрытых век. Будто бы ему все опостылело в этом мире. И губы кривил он так саркастически и на постоянной основе, что становилось тошно. И смотрел он вечно с явной насмешкой. Пф-ф-ф, этому недоделанному павлину точно не место среди первых. Просто новизна момента берет свое, вот девчонки и очаровались, но пройдет время и все станет как прежде...
Но, как бы то ни было, краски этот день для меня однозначно потерял. Моего главного раздражителя сегодня не было. Бесить было некого. Вот и пришлось немного разочарованно взгрустнуть, не замечая ровным счетом ничего. Смешки по поводу новенькой неформалки-замухрышки остались за фокусом моего внимания. Два букета подаренных цветов от мальчишек со старших курсов тоже не привели меня в восторг. Приглашение сходить в кино от кого-то точно так же осталось за кадром, как и еще несколько попыток пригласить меня на свидание.
Я мечтала очутиться поскорее дома, потушить себя тишиной и спокойствием.
Мне было до лампочки, кто там и как сильно передо мной выгибается. Вот был бы Исхаков рядом, вот тогда бы я зарядила ему по полной программе, чтобы видел этот гад, какая я всем нужная и желанная. Недостижимая звезда в небе! Мечта!
А так, пресно и невкусно...
И сразу же по приходу домой, отодвинув в сторону все важные дела, я уселась за свой дневник, да хорошенечко и от всей души вылила на его страницы все негодование по поводу того, что сегодня на занятиях не объявился персонаж, которому хотелось сделать одновременно лоботомию и харакири.
Вот только успокоиться оттого, что я таким образом выговорилась, не вышло. Не утешил меня и просмотр любимого сериала. Готовка тоже не привела мозг в состояние привычного эмоционального пофигизма. Время шло, наступила полночь, а я все больше бурлила изнутри, пока не дошла до точки кипения.
И все-таки полезла привычным образом на страницу Летова в социальной сети, а там уже зачем-то перешла на аккаунт Исхакова, который в этот раз оказался нараспашку.
Будто бы ждал, когда же я приду и загляну на его страницу.
Да, пришлось отодвинуть свои принципы в сторону.
И мораль тоже.
И даже позабыть, что такое совесть. Уж очень хотелось мне посмотреть, что там да как в персональном котле варится у этого демона во плоти. И плевать, что я некогда самой себе обещала никогда этого не делать.
Не стыдно. Надо!
А там...
Содом и Гоморра!
Ни капли скромности...
Тот самый, уже известный мне клуб. На шестах, закрытые в клетках, извивались полуголые девушки. Тут и там взрывались бутылки шампанского. Дым кальяна стелился по полу. Довольные, пьяные рожи улыбались в камеру. И даже сам виновник торжества выскочил на сцену, где под восторженные вопли толпы, стащил с себя футболку, гарцуя своим идеально вылепленным торсом.
А затем, как сраный Тони Старк, развел руки в стороны с нахальной улыбкой на скуластом лице, чем дал отмашку, и с потолка на толпу танцующих приглашенных обрушился дождь из разноцветной конфетти, а на сцену вышел известный на всю страну рэпер, чьи хиты взрывали чарты и нон-стопом крутили по радио. Он-то и привел собравшуюся массу людей в неописуемый экстаз.