Меченый. Том 5. Линия разлома

 Первое сентября  
 1 сентября 1987 года; Ставропольский край, СССР 
 ПИОНЕРСКАЯ ПРАВДА: юные программисты идут прямой дорогой к Цифровому коммунизму 
 В столице Поволжья завершился финал первой Всесоюзной олимпиады школьников по информатике. В Куйбышев съехались сотни юных знатоков алгоритмов со всех республик — массовость стала наглядным доказательством того, что курс на «цифровой коммунизм» уже сегодня объединяет школу, науку и производство. В нынешнем году состязались лишь старшеклассники, но со следующего сезона олимпиады будут открыты и для средней школы: библиотеки и центры СовСети готовы к приёму новичков. 
  
 Победители удостоены медалей, получают право поступления на профильные специальности без экзаменов и — главное — современные персональные компьютеры для домашней работы, что позволит лауреатам продолжить развитие выбранного дела. 
 Выступая перед финалистами, заместитель председателя Госкомитета по вычислительной технике т. В. А. Никифоров заявил: «Этих ребят я бы взял на работу уже сейчас. Программирование — динамически развивающаяся отрасль, мы строим её на ходу, и умение решать задачу здесь и сейчас нередко заменяет фундаментальную подготовку. Скажу прямо: некоторые из них разбираются в деле не хуже, а порой и лучше отдельных вузовских преподавателей — и это прекрасно: технику двигают вперёд смелость и практика». 
 Спрос на программистов стремительно растёт. Зарплаты в отрасли заметно выше средних по стране: молодой специалист получает 160–180 рублей, ведущие — 300 и более. СССР остро нуждается в компьютерщиках: набор на соответствующие специальности в 1987 году снова был расширен, а первых студентов приняли два специализированных института — в Киеве и в Куйбышеве. На базе мощностей последнего и была проведена нынешняя олимпиада. 
 Сообщаем также: в 1988 году пройдёт крупная олимпиада по информатике среди студентов вузов. Рассматривается международный формат с приглашением талантливой молодёжи из стран СЭВ. Новые победы — впереди! 
— ЭВМ нам завезли. Первыми по району, по блату, так сказать, а вот учителя соответствующего профиля так и не прислали. Что делать с ценным оборудованием, непонятно. Я признаюсь честно, сам пытался по инструкции разобраться, но мозги уже не те. Вот и получается, что вместо пользы одна сплошная головная боль. Пришлось даже на дополнительного сторожа ставку выбивать, чтобы охранять имущество, а то поначалу сам сторожил, сидел. Решётки вот на окнах поставили, на дверь замок понадёжнее, но это всё… — Директор школы только махнул рукой.
Забавно, запрос в память Горби выдал справку, что реципиент помнит этого мужчину ещё только-только пришедшим к ним учителем математики, который был старше своих учеников всего на несколько лет. Получается, он всю жизнь в одной школе проработал.
— Разберёмся. Учителей информатики сейчас везде не хватает, в городах мы к этой работе студентов профильных вузов привлекаем, а в деревнях, конечно, сложнее.
Зачем я приехал в родную деревню Горби, я даже сам не знал. Летал в Ставрополь, у нас там совещание с местными товарищами по поводу проблем хранения и переработки зерна намечено было, и… Вот дернуло меня, сам не могу точно сформулировать, почему. То ли хотелось посмотреть на то место, где вырос самый главный злой гений страны, то ли может это меня какие-то остатки реципиента в душе подтолкнули. Короче, не знаю, поддался порыву и поехал.
Что сказать. Село как село. Достаточно крупное, не три дома в одну улицу. Школа небольшая, но полноценная, средняя, общеобразовательная.
— Организовали какие-то курсы в районе, мы туда самую молодую нашу учительницу направили, вернётся — посмотрим, чему научили.
— Ну, правильно, — я кивнул, осматривая внутренности учебного заведения. Школа, несмотря на то, что на улице стояло самое начало сентября и детей тут не было уже три месяца, считай, пахла как-то совсем по-особому. Нет, вру. Пахло внутри свежеструганным деревом и побелкой — как водится, текущий ремонт доделывали в спешке перед самым началом учебного года, — но вот чисто на эмоциональном ощущении… Или скорее это просто игра воображения. Стены и стены, классы и классы, я учился примерно в такой же, разве что размером она была куда больше. — Нужно на местные кадры опираться. Знаете, сколько в СССР средних школ?
— Сколько?
— Сто сорок тысяч. Большая часть, конечно, небольших, но как ни крути, по одному учителю информатики на школу вынь да положь. Быстро это не сделаешь никак. Вы тут как, уже перешли на одиннадцать лет?
С удивлением для себя обнаружил, что, оказывается, местные товарищи были — кто бы мог подумать, правда — совсем не тупыми и отлично понимали актуальные проблемы современного среднего образования.
Актуальные. Что потом предъявляли Союзу: что, мол, гуманитарное образование было слабое — ну да, экономисты с юристами, всякими филологами приправленные-то стране не так чтобы очень сильно нужны были — нахрен нам инженеры, ага.
Что идеологизировано оно было, и это правда, только записал бы я данный пункт скорее в плюс, потому что если ты не продавливаешь свою идеологию, значит, данный вакуум занимает чужая.
Что, понимаешь, приучили людей верить властям, а когда туда пробрались мрази и предатели, люди не сумели их отличить. Вот ведь совки какие плохие, а! Зато капиталисты хорошие — сразу всем показали, что людям в телевизоре верить нельзя, правда это обошлось нам в сорок миллионов умерших, уехавших и не родившихся, но зато какая наука!
Что не было места в школе для индивидуализма, всех под одну гребёнку форматировали. Глядя на то, что потом творилось с засильем индивидуализма, особенно на западе, совсем уже тоже не кажется это отрицательной чертой.
Что плохо преподавали иностранные языки — нахрен они были нужны среднему жителю СССР, который из страны никуда не выезжал, непонятно.
Реальные проблемы были другие — недостаточная профориентация, сравнительно низкие зарплаты в отрасли, что приводило к снижению престижа профессии школьного учителя и соответственно к отрицательному отбору кадров, деградация среднего профессионального образования, отрыв высшего образования от практической работы. Плюс в сфере, связанной с творчеством, типа художественного образования и дизайна, имелось провисание, хотя это тоже спорный момент. Тут скорее был вопрос утилитарности, когда дизайн приносился в жертву стоимости и простоте производства, ну а в художественную школу в Союзе вообще мог записаться буквально каждый, было бы желание.
— Хотел поинтересоваться, как вообще молодежь идёт сейчас в учителя? Школа растит наши будущие поколения, профессия учителя тут — основополагающая для формирования коммунистического общества. Ситуация, когда в пед идут только те, кого не взяли во все остальные вузы — неприемлема.
— Сложно сказать, — пожал плечами мужчина. Его явно нервировали парни из охраны, идущие впереди и позади нас и проверяющие все встречные помещения на наличие неизвестных угроз. После зимних событий я с большим трудом отстоял право вообще хоть куда-то выбираться без батальона охраны и вертолётного прикрытия с воздуха. И насчёт вертолётов я даже не шучу, такое предложение реально выдвигалось. — Зарплаты нам, конечно, подтянули немного, но эффект от этого будет виден только на дистанции. Это нужно в приемных комиссиях вузов интересоваться, что там с конкурсом в этом году. Пока у нас ничего заметно не поменялось. Нехватка учителей есть.
  
Проще всего решить было вопрос финансирования. Именно работники образования — воспитатели детских садов и школьные учителя — получили самую существенную прибавку к доходам во время двух последних «новогодних» пересмотров зарплат. Если в 1985 году средний заработок в образовательной сфере составлял примерно 63% от среднего заработка по стране — ну действительно, и кто пойдет работать в школу с такими финансовыми перспективами — то уже в 1987 году этот показатель отрос до уровня 74%, и данную тенденцию мы собирались продолжать.