Тмутараканский лекарь (СИ)

— Что же мне раньше о нем не сообщили? После службы пойду обязательно посмотрю.
— Я думал, княже, что до тебя дойдут вести о нем… Но с вечерней лучше пока повремени, такое не каждый день увидишь.
Они еще разговаривали, когда к ним подбежал посыльный от тысяцкого. На юноше не было лица. От огромного волнения он заикался.
— К-княже, и ты, в-в-великий боярин, в Новгороде смута. В-в-волхв Светозар повелел толпе погубить епископа и вместе с ним всех священников. Народу с ними — ж-ж-жуть. Почти вся Торговая площадь. Они уже идут к Святой Софии. И-и-избор Силыч приказал собирать гридней вокруг собора и предупредить вас.
Князь Глеб бросил беглый взгляд на своих людей. Всего у него была дюжина дружинников, включая преданных ему Кытана и Ильдея. У посадника в свите всего было десять молодцов. Этого было крайне мало, чтобы сдержать тысячную толпу, но делать ничего не оставалось.
— Немедля на защиту епископа Феодора и Православия! — крикнул князь, все прыгнули в седла и устремились к собору.
К Святой Софии они поспели как раз вовремя, чтобы увидеть, что площадь возле собора заполнена толпой новгородцев. Глеб мысленно прикинул, что там было около пяти тысяч горожан. В центре толпы на импровизированном помосте из двух бочек стоял волхв. Князь ожидал увидеть ветхого старика, но волхв был относительно молод. Может, чуть старше отца Глеба. Его длинные темно-русые волосы грязной волной спадали на плечи. Одет волхв был в сшитые между собой две волчьих шкуры. Даже издалека было слышно, что кудесник что-то яростно выкрикивал, а толпа ему внимала.
Напротив него, возле самого собора стоял епископ Новгородский Феодор в окружении церковного причта. Владыка был в полном своем епископском облачении, и сжимал в руке золотой крест. Священники, дьяконы и пономари собора застыли вокруг него в безмолвном ожидании.
Когда князь со свитой подъехали поближе, они стали различать речь волхва. Между ним и епископом шла словесная баталия.
— Люд Великого Новгорода! Неурожай и голод, происходящие в нашей земле есть проклятие Перуна, Стрибога и Велеса за то, что вы оставили веру предков и поклоняетесь распятому на древе еврею. Именем старых истинных богов, я, Светозар, воплощение бога Сварога, приказываю епископу и всем его попам отойти и не мешать нам вершить справедливость. Не место в вольном Новгороде ромейской лукавой вере. Здесь испокон веков поклонялись нашим славянским богам и ничего чужеземного нам не надо.
— Изыди, бес лукавый! Не искушай народ! — парировал епископ, — Новгородский люд крещен во имя Господа нашего Иисуса Христа уже почти сотню лет назад и с тех пор идет на пути к спасению своих душ.
— А вспомни, владыко, как это крещение проходило? Не хочешь об этом говорить, так я тебе напомню! Воеводы князя Владимира Добрыня и Путята крестили Великий Новгород огнем и мечом. Сколько крови они пролили на потеху ромейскому Богу! Вы насильно загнали славян в свои церкви, уловили много душ. Но настал час справедливости. Вы сжигали наши капища и наших идолов. А теперь настал наш черед.
— Люди, окститесь! Вы что, не видите, что он служит Антихристу? Как святые апостолы победили Симона волхва, так и с этим самозванцем мы справимся. Насколько сильным колдуном был древний Киприан, но и его чары не смогли противостоять святой Иустинии, и принял он потом веру Православную, и сам стал поборником веры истинной.
— Довольно нас нагружать этими греческими именами! Здесь славянская земля! Нужно уничтожить это ваше богомерзкое место!
— Спаси, Господи, люди Твоя и благослови достояние Твое! — сказал епископ, осеняя крестом площадь и стоящих на ней людей. — Ежели, как ты говоришь, ты считаешь себя сыном, прости Господи, Сварога, так докажи это!
— Легко! — нагло произнес Светозар, щелкнул пальцами, и в руке у него появилось пламя. Народ восхищенно ахнул. — Вот этим огнем мы и истребим всех попов во главе с епископом, тогда старые боги снимут с нашей земли свое проклятие, будет обильный урожай, и люди не будут от голода умирать.
 
— А поведай-ка мне, волхв, сколько людей у меня в Новгороде от голода умерло? — громко спросил подъехавший князь Глеб. Увлеченная перепалкой кудесника и епископа толпа его до этого момента не замечала. — Не лжесвидетельствуй! Неурожай был, не спорю, но мы с этим боремся. Ежели тебе нужно зерно, приходи, я дам тебе его, как и любому нуждающемуся. Новгородцы! Неужели школьная наука не принесла своих плодов, и вы верите этому проходимцу?
— Нашим детям не нужна эта наука! У них от нее головы болят, — завопила какая-то полная новгородка, типичная «яжмать» тысячелетней давности.
— Верно, Хивря! Вы только дурите беднягам головы! Мой сын говорит, что в школе есть такая береста, на которой весь мир изображен. Видано ли это? И сколько для этого нужно бересты? Эдак и леса наши ради науки все изведете, — поддержал ее кто-то из толпы.
— Прости, княже, но нам эта греческая наука не нужна. Мы уж лучше по старинке, — продолжил какой-то дедок. — Да и платить за обучение не нужно, опять же.
«Какая же эта плата — всего одна ногата в месяц? Так, чтобы учителя могли прокормиться», — подумал Глеб.
— Видишь, князь, народ против всего греческого! Так будь же со своим народом! Присоединяйся к нам, давай сожжем собор, изгоним попов, и обещаю, что больше никто не пострадает. Уверуй в меня, ибо я — Сварог во плоти!
Тем временем к князю подошел человек от тысяцкого Избора.
— Княже, новгородское ополчение подошло, стоит за собором. Только прикажи, и мы разгоним толпу. Оружия у нас достаточно.
— И зальете кровью одурманенных людей Соборную площадь? — спросил Глеб Святославич.
— Вспомни, княже, про киевский бунт, который был три года назад, — посоветовал посадник Властибор. — Тогда князь Изяслав промедлил, и был изгнан из своего стольного града. Не повторяй его ошибок.
«Как же тяжко на душе! Этот Светозар сейчас любимец толпы, и люди всецело верят ему. На данный момент ни я, ни епископ им не указ. Нужно быстро принять верное решение. Но какое? Господи, помилуй мя грешного! Святые Киприан и Иустиния, помогите мне одолеть колдовство» — напряженно молился молодой князь.
Вдруг его лицо прояснилось, он обратился к Ильдею, быстро пообщался с ним и сунул что-то под свой плащ.
— Ну что, княже, какое будет твое слово? — спросил Властибор.
— Мое слово я скажу лично волхву, — ответил князь Глеб и направился пешим к волхву.
— Не дури, княже! — схватил его за плечо посадник. — Тебе не совладать с его колдовством. А ежели ты погибнешь, твой отец с меня за то голову снимет. Возьми хоть охрану с собой. Куда же ты один против толпы?
— Успокойся, Властибор, я знаю, что делаю. Я не против толпы, а против одного человека. И я не один, со мной Господь.
Глеб был бледен, но решителен. Уверенным шагом он двинулся в сторону Светозара. Народ расступался перед ним. Увидев, что князь в одиночку подходит к нему, Светозар слез с бочек и пошел ему навстречу. Внимание толпы было приковано к ним обоим.
— Знаешь, волхв, я ведь всегда был с народом, — громко сказал князь Глеб, подходя к Светозару. Князь остановился на расстоянии вытянутой руки. Волхв ощерился в предвкушении, что сам князь новгородский с дружиной скоро примкнут к нему. — Чтобы я окончательно уверовал в тебя, ответь мне, как на духу, правда, что ты можешь предвидеть будущее?
— А то как же, княже! Я все ведаю.
— Поведай мне, а что будет с тобой завтра?
— Завтра мы с тобой, княже, будем пировать в твоем тереме по случаю единства народа и искоренения в Новгороде ромейского лукавства.
— Звучит правдоподобно! Прикажу с утра готовить пир. А что же будет сегодня?
— Сегодня я великие чудеса сотворю, — с торжеством произнес Светозар, озирая примолкнувшую толпу. — Вначале я докажу, что я истинно Сварог и сильнее вашего Христа. Я пройду по Волхову, как по суше, а потом мы разорим собор и погубим епископа и всех его попов.
— А вот и не угадал, волхв! Но все же, прими мой дар, — сказал князь, выхватил из-под плаща топор и ударил им Светозара в лоб прямо промеж глаз. Тот скосил глаза к топорищу, торчащему из его головы, и рухнул замертво, не издав ни звука. Народ оторопел.