Тмутараканский лекарь (СИ)

Столы ломились от всевозможных яств. Благо, предусмотрительные огнищане заготовили достаточный запас провизии на случай продолжительной осады Чернигова. И теперь для пира была использована лишь малая часть этих запасов. У Матвеева, как и у многих воинов уже давно урчало в животе и возникало трудно преодолеваемое желание наброситься на запеченную рыбу и жареную свинину и говядину, подававшихся большими аппетитными кусками, но нельзя было начинать раньше князя.
Наконец Святослав Ярославич поднялся со скамьи. Следом за ним встали княжичи и все присутствующие.
— Я хочу поднять этот кубок за вас, мои воины! За то, что вы не испугались множества поганых и не посрамили Земли Русской. И за вашу великую доблесть и отвагу, благодаря которым Господь даровал нам такую победу. Ваш подвиг будут воспевать в веках!
Его слова потонули в восторженных криках дружинников и начался пир под аккомпанемент гуслей, лютен и свирели. Царила атмосфера праздника и всеобщего счастья. Матвееву почему-то вспомнились новогодние корпоративы, на которых он успел побывать в своем времени. После трех перемен блюд и множества заздравных чаш князь Святослав велел позвать к себе Кудеяра.
— Я поразмыслил о твоей просьбе, волхв. За твою неоценимую помощь черниговскому воинству дарую тебе терем варяга Хальварда Секиры, павшего в бою на Снови. У него не осталось ни наследников, ни родичей, а челядь его теперь будет служить тебе. Но ты же помнишь уговор — ты не будешь волхвовать в Чернигове, и капища языческим богам у себя в городе я тоже не потерплю.
— Твоя воля, княже. Благодарствую за такой щедрый дар! Тяжело мне стало согревать свои старые кости в такую сырость в лесу. Уговор я помню — вредить тебе не буду, К тому же чую и сам, когда начинаю заниматься делами колдовскими, как будто черная туча подступает ко мне и отнимает силы жизненные. Не хочу я так больше! Да и сил у меня уже почти не осталось. Исполнил я свое обещание и на этом все — не будет больше волхва Кудеяра, а вместо него останется знахарь. — экс-волхв откланялся и отошел от княжеского стола. Князь Святослав удовлетворенно кивнул головой.
— Я теперь владею бывшим варяжским теремом в центре Чернигова, — сказал Кудеяр, отозвав Сергея в сторонку, — Хотя мне, одинокому старику, достаточно было бы и избы, но князь Святослав умеет быть щедрым. Я человек простой, не привык к такой обширной жилплощади, а потому предлагаю тебе пока погостить у меня до твоего возвращения в Тмутаракань. И свою половецкую розу тоже бери с собой — нечего ей с прочими полонянками делать. Не бойся, приставать к ней не буду — староват я уже.
— Спасибо тебе, дед, — искренне поблагодарил его Матвеев. — Было бы глупо с моей стороны отказываться. Когда можно переезжать?
— А вот, как пировать закончишь, так сразу и приходите. А я сейчас пойду знакомиться со своей новой собственностью и готовиться к вашему приходу. А ты не спеши — отдыхай, пируй. Ты это заслужил не меньше прочих воинов. Тем более, что это твоя первая настоящая битва и первая блистательная победа.
Но долго сидеть на пиру Матвеев тоже больше не смог — уж очень ему не терпелось сменить общинный дом на собственную комнату в тереме со слугами и хотелось поскорее освободить Бике и обрадовать ее этой новостью. Поэтому он, не церемонясь, залпом осушил вкусное фряжское вино из кубка и поспешил к избе, где содержали половецких невольниц. Войдя в сени, Сергей понял, что пришел как раз вовремя — некоторых половчанок для понятных целей уже разобрали веселые после пира черниговские дружинники.
— Сережа, я уже начала переживать, что не ты придешь за мной сегодня, — взволнованно обратилась к нему девушка.
— Я расстался с тобой однажды и больше терять тебя не намерен. Собирай свои вещи и пойдем отсюда поскорее — у нас теперь есть, где вместе жить.
— Да у меня и вещей-то почти не осталось, — растерянно развела руками Бике.
Сергей вначале подумал, что, как и в его мире, если девушка говорит, что ей нечего одеть, то для перевозки ее одежды понадобится, как минимум, телега. Может, раньше у Бике именно так и было, но после пленения все ее вещи теперь помещались в один мешок. Матвеев был приятно удивлен, что среди немногочисленного имущества девушки была и его старенькая «Нокиа».
 
— Вот видишь, ты был прав, Сережа, — не зря я хранила твой талисман. Он и правда помог нам встретиться, — поймав взгляд Сергея, сказала девушка.
Парень нежно погладил ее по плечу, взвалил мешок с пожитками Бике на свои плечи, и они вместе отправились к терему, раньше принадлежавший суровому викингу Хальварду Секире. Верная Гульнара последовала за своей госпожой.
* * *
На второй день празднования в Чернигов прибыла делегация переяславских бояр во главе с Всеволодом Ярославичем. Князь приехал, чтобы лично поздравить брата с победой, обсудить ее последствия для русских княжеств и их дальнейшие действия. Он тоже привез хорошие вести — по всей переяславской земле его воины и даже простые крестьяне преследовали и побивали остатки половецкой орды. Нескоро ханы снова на Русь сунутся!
Перед пиром князь Святослав отвел Всеволода в отдельную светлицу, где они могли бы поговорить с глазу на глаз.
— Слушай, брате, предлагаю, пока мы еще не захмелели на пиру, решить два самых важных насущных вопроса.
— Я тоже считаю, что важные вопросы нужно решать без отлагательств и на трезвую голову. С чего начнем?
— Ну, во-первых, как ты мне посоветуешь поступить с плененными ханами? Мои бояре предлагают их казнить прилюдно на площади. А как мыслишь ты? — прищурившись, посмотрел на брата Святослав.
Всеволод с детства знал этот взгляд. Святослав смотрел так на собеседника, когда задумывал очередную хитрость или когда у него уже был заранее готов ответ на заданный вопрос.
— Казнив Шарукана, ты покажешь свою силу, утолишь свою и народную ярость, но при этом наживешь себе кровных врагов среди его выжившей родни. А вот если затребуешь за него хороший выкуп… Причем не только за ханов, но и за всех беков. Тогда не только сможешь восстановить ущерб, нанесенный погаными твоему княжеству, но и хорошенько пополнишь свою казну. Я верно уловил ход твоих мыслей, брате?
— Да, но лишь отчасти. Это будет не просто выкуп, а… — князь Святослав понизил голос почти до шепота, — приданое за невесту. Намереваюсь я в ближайшее время отвоевать Киев у Всеслава и гнать его оттуда с наших земель до самого Полоцка. Без твоей помощи мне не обойтись, конечно. Но еще хочется, чтобы при этом никто не нанес нам удар в спину. А что может быть лучше для обеспечения надежного тыла, чем заключение брачного союза? А у Шарукана, я уже выяснил, есть незамужняя младшая сестра. Тогда мы сможем и на Киев спокойно идти в поход, и степи для себя обезопасим.
— Умная мысль, брате! Да и церковь тебя поддержит. Ведь, чтоб обвенчаться с половчанкой, ее вначале нужно крестить. А там, даст Бог, и кто-нибудь из ее родни тоже захочет креститься. Обращение язычников — дело богоугодное. Наш отец заключил брачные союзы со многими западными и южными странами, а мы обратим свой взор на восток. Ну что же, ради такой благой цели я готов выступить в качестве жениха.
— Как — ты? — опешил Святослав.
— А разве ты сам решил на половчанке жениться? Что бы на это сказала твоя жена, княгиня Ода? Да и запрещено у нас двоеженство.
— Да я как раз жениться и не собирался. Но думал породниться с половцами через своего старшего сына Глеба.
— Глеб еще молод, у него еще будет возможность найти себе подходящую невесту. А я уже больше года живу вдовцом после смерти моей ненаглядной Марии, — вздохнул Всеволод. — Конечно, никакая половчанка никогда не заменит мне моей любимой княгинюшки, но это будет мудрое решение. Да и земли мои со степью граничат — для меня, да и для нас всех этот союз будет выгодней. Даже ромейские императоры на хазарянках женились, а чем мы хуже?
— Хм… хм… — князь Святослав с минуту приглаживал свою бороду и в раздумии смотрел в окно светлицы. — Пожалуй, ты прав, братец. Но три четверти приданого за половчанку — мои. По праву победителя. И сразу после свадьбы ты должен будешь мне помочь изгнать Всеслава.