Тмутараканский лекарь (СИ)

Хотя все равно этого было мало. Князь Святослав мысленно молил Бога о ниспослании ему благой мысли или помощи. И помощь ему была послана.
Один из воинов, охранявших шатер, подошел к князю и что-то зашептал ему на ухо.
— Заводи! — коротко ответил князь.
В шатер вдруг вошел Матвеев, поклонился в пояс князю Святославу и сказал:
— Дозволь, княже, к тебе обратиться твоему старому знакомому, который хочет нам помочь.
— Что ж это за старый знакомый такой, а, Сергий? — За полтора месяца, проведенных в Чернигове князь Святослав уже знал его. — Впрочем, неважно, коли помочь хочет и знает, как это сделать, пущай заходит.
Матвеев вышел, а вернулся уже вместе с Кудеяром. Лицо князя выражало удивление, а его сыновья и бояре замолкли в недоумении.
— Здрав буди, светлый князь Черниговский, — сказал волхв, поклонившись Святославу. — Рад видеть тебя в добром здравии после стольких лет!
— Давненько не видал я тебя, Кудеяр! — молвил князь. — Я помню, как ты еще в Киеве служил батюшке моему писцом. А потом ум твой помрачился и избрал ты стезю волхва.
— Не просто так я на нее вступил, княже, не по своей воле. Но давай сейчас не будем о минувшем, а поговорим о грядущем. Ведаю, какая беда приключилась на земле нашей, и какой трудный бой вам накануне предстоит. Хочу предложить мою скромную помощь в борьбе с половцами.
— И чем же ты хочешь нам помочь?
— Пока не могу раскрыть эту тайну, княже, могу лишь сказать, что ежели ты согласишься, то сама природа поможет тебе одержать победу.
— А что же ты потребуешь взамен — чтобы я продал душу Перуну?
— Нет, княже, у меня более мирская просьба — стар я стал по лесам скитаться. Дозволь мне после вашей победы поселиться в Чернигове и защити от гонений со стороны церкви.
Князь в задумчивости почесал бороду.
— Ты же христианский князь! Негоже нам якшаться с волхвами, — тихо сказал Святославу сидевший рядом с ним воевода Белогор.
— Так-то оно так, да против десяти тысяч кочевников нам сейчас любая помощь сгодится. Ежели действительно волхв поможет, то так тому и быть, — ответил ему Святослав, а Кудеяру сказал: — Да будет так! Будет у тебя дом в Чернигове, ежели мы победим. Но все же скажи, как природа нам сможет помочь?
— Не спеши, княже, ты сам все завтра увидишь. Главное — ничего не бойтесь и яростно сражайтесь за свою землю — правда на вашей стороне. А пока позволь мне немного поспать, да и сами отдыхайте — завтра всем предстоит тяжелый день.
Выйдя из шатра, Кудеяр сказал заинтригованному Матвееву:
— Ну вот, Сережа, теперь я четко знаю, зачем попал в этот мир и готов исполнить свое предназначение.
— Вот бы и мне знать, что я здесь делаю. Слава Богу, что ты уже не советуешь мне сбежать. Буду надеяться, что это хороший знак.
— Бежать никуда не надо, но и в битву старайся не ввязываться. Твое дело — лечить раненых. А пока я, как старший по возрасту и по званию, приказываю тебе ложиться спать — утро вечера мудренее.
Сергей с удовольствием последовал совету старика — надо было собраться с силами перед завтрашней битвой.
Утро выдалось ветреным и туманным. Плотный молочно-белый туман стелился над рекой и заполнял низину перед холмом. Он сильно ограничивал видимость и тем играл на руку русичам, успевшим перегруппировать свои силы и подготовиться к битве под завесой тумана.
На холме с пятью сотнями своих лучших дружинников стоял князь Святослав. Среди них были и уже знакомые Сергею варяги Торвальд, Ергар и Сигурд-лучник вместе со своими сородичами. Впереди своей дружины князь поставил черниговских ополченцев с луками и рогатинами и пехотинцев с длинными копьями. Они должны были встретить половецкую конницу и выдержать первый натиск. На правом фланге во главе своей рати находился Глеб Святославич, да еще две сотни тмутараканцев с Мстиславом скрывались в лесу и должны были ударить в тыл половцам, когда те ввяжутся в бой. Левый фланг защищали княжичи Роман и Олег под опытным надзором воеводы Белогора. Их позиция была прикрыта с одной стороны болотом, а с другой к нему примыкало поле с «сюрпризом». Сергей тоже был на левом фланге с луком наготове. Князь Святослав приказал собрать там лучших лучников, а Матвеев, благодаря ежедневным занятиям с Мстиславом последнее время демонстрировал завидные успехи. Рядом с ним стоял опытный стрелок Кытан и пересчитывал стрелы в своем колчане.
 
Каждый воин в русской рати молился своему небесному покровителю в ожидании боя. Варяги призывали на помощь Одина и Тора и поднимали свои мечи и топоры к небу. Кто-то поправлял оружие, кто-то пытался шутить, но шутки были напряженными и невеселыми. Было видно, что все изрядно нервничают, и было от чего. Стоило туману рассеяться, как русичи увидели перед собой всю мощь половецкой орды. Сверкая на солнце оружием и доспехами, эта многотысячная толпа готова была пересечь реку и двинуться на них. При виде орды князь Святослав присвистнул и грязно выругался. Преимущество было явно не на его стороне — на каждого русича приходилось по три-четыре кочевника.
Вот эта грозная армия стала переправляться по бродам через Сновь. Князь Святослав на гнедом коне выехал перед своим немногочисленным войском. Взоры воинов устремились к нему в ожидании его речи перед боем. Но князь был предельно краток.
— Сразимся с ними, братья, некуда нам уже деваться, — мрачно сказал Святослав и добавил, вытащив свой меч из ножен: — За землю Русскую и Веру Православную!
Большего и не нужно было. Князю ответил хор трех тысяч воинов. Лучники натянули тетивы, копейщики взяли в руки копья, дружинники обнажили мечи, и сражение началось.
* * *
За несколько часов до битвы хан Шарукан смотрел на вершину холма, выступавшую из тумана, как остров. Где-то там стоят черниговские урусы. Их сила меньше, чем на Альте. Гораздо меньше, чем сила его орды. Это подтвердили и его разведчики. Значит, победа снова должна быть за ним. Вот уже почти два месяца его воины не встречали серьезного сопротивления, пока грабили урусские земли. И вот теперь наконец-то появился достойный противник. Ему очень хотелось раздобыть в бою голову князя Святослава, и как когда-то сделал с черепом тезки русского князя печенежский хан Куря, Шарукан тоже хотел сделать себе чашу из черепа врага и пить из нее изысканное вино на пирах.
Шарукан повернулся к своим воинам. Они торопились в бой, чтобы как можно быстрее согреться в пылу сражения, спастись от противной сырости. Что ж, как только рассеется туман, он даст им такую возможность. За спинами кочевников развевались знамена с изображениями их родовых знаков — дракона, волка, сокола. Но выше всех были знамена с желтой змеей — знаком самого великого хана.
— Мои храбрые воины! Вы уже побеждали этих трусливых урусов совсем недавно. Клянусь Тенгри-ханом, что они этого никогда не забудут. Сейчас они выставили против нас смехотворную армию — раздавим их, как овода, кусающего наших лошадей!
— Да, прикончим их!
— Веди нас скорее в бой, великий хан! А то холодно уже! — раздались голоса кочевников.
— А потом, преследуя отступающих урусов, мы легко сможем взять Чернигов, — продолжал Шарукан запальчиво. — И я дам вам его на три дня на разграбление. Так вперед же, лихие воины Великой степи!
Глаза половцев загорелись жадным огнем. Они садились на лошадей и устремлялись к бродам через Сновь.
Недалеко от Шарукана стояли ханы Сакзь и Гзак в полном боевом облачении. Сакзь был одет в свой старый пластинчатый доспех, испещренный большим количеством зазубрин. Гзак щеголял в новых доспехах византийской работы, купленных еще его отцом на базаре в Кафе. Из половецкого убранства он оставил только кривую саблю и шлем с белым конским хвостом и железной лицевой маской. К ним подошла Бике, пожелала удачи и простилась вначале с мужем, а затем с братом. Сакзь и Гзак прыгнули на коней и умчались отдавать приказы воинам своих орд. Хоть Шарукан и был как бы верховным главнокомандующим всех половецких сил, но у каждой орды был свой непосредственный начальник.