Тмутараканский лекарь (СИ)
— Господь говорит: «Просите, и дано будет вам; ищите, и обрящете; стучите, и вам отверзется». Ежели у нас попросил помощи наш православный брат, значит наш долг — помочь ему. А ты, сын мой, — обратился он к Сурьбарю, — слыхал такую русскую пословицу — «Что с воза упало, то пропало»?
При этом он так испытующе посмотрел в глаза половца, что тот на несколько мгновений онемел. Убедившись в том, что победа в этом споре ему не светит, Сурьбарь грязно выругался по-половецки и произнес:
— Пока что ваш Бог на вашей стороне, но ветер не всегда будет дуть вам в спину, урусы. Мне всё равно нужно сказать пару слов ханской дочери. Это важно.
Бике подошла поближе к Сурьбарю и его свите. Кочевник обратился к ней на половецком языке, так что понимать его из русичей мог только Матвеев.
— Твой отец, будучи в походе, тяжело заболел. А по прибытии в Шарукань вообще слёг в постель. Так что если ты хочешь застать его живым, тебе придется вернуться вместе со мной. А заодно и твоим приятелям, кара которых за побег и поджог кыпчакского стана будет страшна. А ты, хатун, можешь не беспокоиться, тебе и твоей служанке ничего не грозит, даю слово Сурьбаря. Хотя по-хорошему, не была бы ты дочерью хана Тарха, высечь надо было бы тебя за строптивость.
Услышав о болезни отца, Бике побледнела и пошатнулась. Гульнара подбежала к ней, чтобы поддержать свою госпожу. Но в этом уже не было необходимости — Бике была истинной дочерью хана и быстро взяла себя в руки.
— Если ты шутишь такими вещами, как здоровье моего отца, только ради того, чтобы вернуть меня обратно, то пусть отсохнет твой лживый язык, Сурьбарь.
— Да будет так, хатун. Только я тебе не лгу. Наш великий хан, и правда, тяжело болен и скоро может отправиться на встречу к предкам. Поэтому давай не будем терять время и поскорее вернемся к нему.
Бике на минуту задумалась и позвала к себе служанку для совета. Русичи переглядывались в недоумении, не понимая слов половца. Желая им помочь, Сергей принялся переводить речь кочевника. А от себя в конце добавил: «Братцы, не отдавайте только нас поганым половцам на погибель».
— Ну вот видишь, урус, всё-таки я победил, — насмешливо обратился Сурьбарь к рыжебородому дружиннику. — Напрасно только ты воздух гневными речами сотрясал.
— А вот давай мы с тобой сразимся в честном поединке, степняк, тогда и посмотрим, кто кого победит, — яростно ответил ему бородач, сжимая кулаки.
Но Сурьбарь уклонился от его вызова, а вместо этого обратился к Бике:
— Что ты решила, хатун, по доброй воле вы пойдете с нами или будем тратить драгоценное время жизни твоего отца на ненужные споры и кровопролитие?
— К сожалению, ты прав, Сурьбарь, мы с Гульнарой возвращаемся с вами в Шарукань, — тяжело вздохнула она. — А монах и Кытан с Ильдеем продолжат свой путь с русичами.
— Так не пойдёт, Бике-хатун. Мы должны наказать поджигателей ханских конюшен, чтобы другим впредь не повадно было. Кытан, Ильдей — вы жалкие трусы, раз прячетесь за женским подолом.
— Я приняла решение, Сурьбарь. Не пытайся спорить со мной или мы будем тратить драгоценное время жизни моего отца теперь уже по твоей вине.
— Я бы с превеликим удовольствием лично покарал этих предателей. Как по мне, смерть воина лучше жизни труса. Пусть сохранят пока свои ничтожные жизни, но в Орду им теперь нет возврата.
Пристыженные братья-половцы подошли к Бике.
— Мы никогда трусами не были, и готовы понести заслуженное наказание, хатун, — сказал Кытан.
— Это было неплохое приключение, а теперь и умереть за тебя не жаль, — поддержал брата Ильдей.
— Помнится, вы обещали выполнять все мои приказы, — ответила им Бике, — Так вот, слушайте мой последний приказ — охраняйте Сергия и будьте ему верными друзьями.
— Будет исполнено, хатун! — неуверенно ответили ей братья. — Мы будем защищать его даже ценой своих жизней.
Сергей подошел к ханской дочери и обнял её, не обращая внимания на злобное сверкание глаз половцев Сурьбаря и удивленные и одобрительные взгляды русских воинов, которые не знали половецкой речи, но поняли всё по интонации и жестам.
— Не уезжай, Бике! Я успел пообщаться с русичами и узнал, что у них хватит сил одолеть этих наглецов.
— Прости, Серёжа, я не могу бросить в беде своего любимого отца. Может, его ещё можно спасти. Я не прощу себе, если не увижу его живым. Мне обязательно нужно уехать. Если будет угодно Тенгри-хану и твоему Богу, то наши с тобой пути ещё пересекутся.
— Я уверен, что это была не последняя наша встреча. Спасибо тебе за всё время, что мы провели вместе, а в особенности за то, что помогла мне снова стать свободным. Знаешь, я слышал одно пророчество, которое не помню целиком, но согласно ему, мы с тобой обязательно ещё встретимся. А пока возьми в память обо мне вот это, — и Матвеев отдал ей свою старую «Нокию», которую хранил до этих пор, единственную вещь, связывавшую его с прежней жизнью. — Это был мой талисман, пусть теперь он приносит удачу и тебе.
Он поцеловал Бике и крепко сжал её в своих руках. Когда объятия разжались, Сергей заметил на глазах ханской дочери слезы. Они с Гульнарой сели на лошадей и уехали вместе с ухмыляющимся Сурьбарем и его охранниками. Матвеев, Кытан и Ильдей проводили их взглядами и взошли на борт судна, где им предоставили места по распоряжению рыжебородого Яна — капитана, вернее, кормчего второй ладьи.
* * *Сергей долго смотрел в ту сторону, куда Сурьбарь увез Бике. За время, проведенное вместе и в Шарукани и после обретения свободы, он успел привязаться к девушке. Теперь ее будет не хватать. Ее разговоров, милой улыбки, мелодичного смеха, решительных поступков. Что же такое? Почему у него даже в этом мире не складываются продолжительные отношения с девушками? Хотя, даже если не брать в расчет пророчество Кудеяра, Матвеев почему-то знал, что они с Бике расстались не навсегда.
Однако, Сергею не пришлось слишком долго предаваться тоскливым мыслям. Во-первых, сбылись наконец-то сразу несколько его желаний — он обрел свободу, встретился с русичами и путешествует по Днепру на самой настоящей ладье. А во-вторых, все пять русских ладей как раз проходили самое опасное место на Днепре — днепровские пороги, и для того, чтобы их преодолеть, свободные руки трёх новых пассажиров тоже пригодились. Матвеев и его половецкие друзья теперь наравне с прочими воинами тащили волоком ладьи в тех местах, где они не могли проплыть по реке. К Кытану и Ильдею русичи пока относились с недоверием и опаской, ведь они всё-таки были из племени их врагов. А вот Сергея почти сразу восприняли как своего, и даже жалели его, как бывшего пленника, стараясь лучше накормить, чему он был несказанно рад. Видимо, сказывалось то, что в средние века принадлежность к одной религии ценилась гораздо больше, нежели в наше время. К тому же, Серёга рассказал кормчему Яну и другим членам команды свою вымышленную биографию и недавно произошедшие с ним приключения, и русичи прониклись уважением к парню.
Из разговора с гребцами Матвеев выяснил, что эти ладьи принадлежали черниговскому князю Святославу Ярославичу и направлялись они к его сыну Глебу Святославичу, князю тьмутараканскому. По пути в Тьмутаракань ладьи должны были зайти в Херсонес, чтобы пополнить припасы и приобрести церковные облачения и богослужебные книги для тьмутараканских храмов. Сергея и его друзей это вполне устраивало, ведь Херсонес был конечной целью их пути. Тем более, что теперь им можно было путешествовать не втроём, а с несколькими десятками русских воинов, что было гораздо безопаснее. Конечно, можно было поехать с караваном дальше и увидеть неведомую Тмутаракань, в реальное существование которой Сергей до сих пор верил с трудом. Но пока ближайшей задачей было преодоление девяти порогов, которые представляли собой не что иное, как выход горных пород над поверхностью реки, которые формировали скалы, надводные и подводные камни. Матвеев читал о них лишь в исторической литературе, ведь в его времени все пороги находились под водами Днепровского водохранилища. А здесь ему пришлось вживую столкнуться с этим препятствием.