Тмутараканский лекарь (СИ)

— Да, наверное, где-то так — я уже сбился со счету времени. А кто вы и откуда меня знаете? — недоуменно поинтересовался Сергей.
— Все здесь знают меня как волхва Кудеяра, а на самом деле меня зовут… — при этих словах старик встал, откашлялся, приосанился и протянул свою крепкую морщинистую руку парню, — Кудеяров Владлен Ильич, кандидат исторических наук, ассистент кафедры археологии исторического факультета Ленинградского государственного университета, — он произнес эту фразу на одном дыхании, а потом оценивающе посмотрел на собеседника и добавил: «Как же давно я хотел это сказать!»
Сергей от удивления онемел, машинально пожал протянутую руку и только смог из себя выдавить: «Матвеев… Сергей… Впрочем, вы и так знаете…»
— Да-да, я жду тебя, как в сказке, здесь уже тридцать лет и три года. Честно говоря, уже и не верил, что пророчество когда-нибудь сбудется и впал в крайнее отчаяние, и тут в небе пролетела та самая комета… А потом появился ты… Ну ладно, твои друзья еще не скоро проснутся, можешь быть уверен, так что я расскажу все по порядку. А ты слушай, не перебивай, а потом задашь свои вопросы.
Видишь ли, когда-то я, как и ты, был простым советским гражданином и жил обычной жизнью: слушал радио, смотрел телевизор, ходил в турпоходы, ездил на автомобиле. А еще я преподавал на кафедре археологии в Ленинграде. Ну а летом мы ездили на раскопки. И вот однажды, далеким теперь уже и для меня и для тебя, июльским днем 1979 года раскопали мы гробницу одного хазарского вельможи. Может это был один из хазарских каганов, кто теперь скажет… А дело было в окрестностях Дербента, это в республике Дагестан. Если бы я только мог предположить, что произойдет, я бы лучше тогда поехал в санаторий в Евпаторию вместе с женой на всё лето… Но сделанного не воротить… Так вот, нашли мы с моим товарищем Шуриком Знаменским золотую пластину искусной работы персидских мастеров. На ней была выгравирована змея, кусающая себя за хвост, и в центре этого кольца виднелись какие-то полустертые непонятные символы. Другие наши коллеги работали на дальнем участке, и мы решили эту пластину им показать. Естественно, и речи не было о том, чтобы нам забрать этот артефакт себе. Но почему-то так она нам понравилась, что начали мы с Шуриком в шутку за нее бороться, как дети малые. Знали же, что вещь хрупкая, старинная, а что-то перемкнуло у нас в головах.
В какой-то момент мы с Сашкой одновременно схватились за пластину, потянули в разные стороны, раздался треск и мы… провалились в яму, которую до этого не замечали. Мы скатились по ступенькам в подземное помещение, где горели факелы и были надписи на стенах на древнетюркском языке. В руках у меня оказалась половина золотой пластины, а у Шурика — вторая половина. Вдруг я увидел человека в балахоне с капюшоном, который кинжалом что-то отковыривал от стены. Услышав шум нашего падения, он обернулся и удивленно смотрел на нас. Это был высокий худой молодой человек с длинной черной бородой. Неподалеку от него на земле лежал мешок с сокровищами, судя по всему, награбленными в этой гробнице. Шурик тоже заметил незнакомца.
— По любому, черный археолог. Нельзя дать ему уйти, Влад, — сказал он мне, а потом обратился к незнакомцу, — Гражданин, что это вы тут делаете? Вы в курсе, что все найденное вами, принадлежит советскому народу? Сдавайте драгметалл по-хорошему, а иначе — пройдемте с нами в милицию.
— Сопротивление бесполезно, — поддержал друга я, — снаружи нас ждут наши товарищи, которые однозначно не дадут вам уйти, если вы не будете благоразумны.
В ответ незнакомец гневно крикнул что-то непонятное и кинулся на нас с кинжалом и факелом. Хоть я из всех видов спорта всегда предпочитал шахматы, но, тем не менее, смог выбить у него из рук факел. А Сашка был каэмэс по боксу, поэтому легко обезоружил его и отправил в нокаут. Он пошел за подмогой, чтобы связать негодяя и доставить в милицию, а я остался сторожить его и сокровища. Но когда Шурик поднялся по ступеням вверх, то сразу заподозрил что-то неладное. Во-первых, он вышел не из ямы, а из руин гробницы, которых раньше точно мы не видели. Во-вторых, нашей группы нигде поблизости не было — не могли же они взять и уехать без нас в самый разгар раскопок. В-третьих, у стены гробницы стоял привязанный ишак, хотя еще десять-пятнадцать минут назад до того, как мы провалились под землю, никого едущего верхом на ишаке на горизонте не наблюдалось.
 
Тем временем я попытался перевести таинственные письмена на стенах и отвлекся от нашего противника, как вдруг почувствовал резкую боль в правом боку… Оказалось, что этот незнакомец очнулся, ударил меня спрятанным вторым кинжалом, забрал мою часть пластины и пока я ненадолго потерял сознание, он скрылся в потайном ходе. Как жаль, что мы не добили ту сволочь сразу! Спустившись обратно, Шурик обнаружил меня лежащим в луже крови. После того, как я рассказал ему о случившемся, он попытался найти этот ход, но безуспешно… Потом я кое-как остановил кровотечение, Шурик мне помог подняться, взвалил на плечо мешок того бандита, и мы отправились на поверхность.
Однако наверху нас ждало разочарование — битый час Шурик искал хоть кого-нибудь из нашего археологического отряда, но так никого и не нашел. В общем, решил он погрузить меня на ишака и поехать в ближайшую деревню, где наверняка можно было или найти фельдшера, который бы перевязал рану, или вызвать «Скорую» и поехать в районную больницу. Ближайший населенный пункт, в котором мы запасались продуктами, был всего в трёх километрах от места проведения раскопок. Каково же было наше удивление, когда, пройдя эти самые три километра, никакого селения не оказалось! Как будто его и не существовало никогда… Пройдя приблизительно пять километров, ни асфальтированной дороги, ни одной живой души мы тоже не встретили. Мы понятия не имели, что делать дальше. Я потерял много крови, и у меня больше не было сил для того, чтобы продолжать движение, да и Шурик изрядно подустал.
Он предложил заночевать у одной мелкой речушки, где можно было добыть чистой горной воды. В мешке, притороченном к седлу ишака, Шурик нашел две пресные лепешки и бурдюк с вином. Этого нам хватило, чтобы немного подкрепить силы и пережить ночь.
Весь следующий день мы провели в ожидании и надежде встретить хоть кого-нибудь, кто мог бы нам помочь. Мой товарищ поднимался на разные возвышенности и напрягал зрение, чтобы хоть на горизонте что-то увидеть. Но все было тщетно. Возле нас лежал мешок сокровищ, но по злой иронии судьбы мы не могли за него нигде купить ни лекарств, ни хотя бы обычной еды. Я чувствовал сильную усталость и постоянно просил пить. Вдобавок ко всему и жара тогда стояла несусветная, а над головой у меня начали кружить стервятники. Наше положение становилось все безнадежнее. Я предложил Шурику оставить меня у реки и уходить на поиски помощи, но он ответил, что никогда не бросит друга в беде.
Ближе к вечеру, когда мне в голову стали уже лезть мысли о самоубийстве, на горизонте вдруг показалось облачко пыли, которое со временем стало приближаться к нам, увеличиваясь в размерах. Потом стали различимы всадники. Их было всего пятеро. Шурик обезумел от радости, стянул с себя рубаху, привязал ее к большой палке и принялся махать ей, как флагом, чтобы привлечь их внимание. И у него получилось — всадники подъехали к нам. На них были доспехи древнерусских воинов и говорили они также на старинном языке. На вопрос о том, что за фильм снимается и где их съемочная группа, они непонимающе молчали. Однако долго расспрашивать их времени не было, мы описали свою беду, но они нас посчитали за юродивых и взяли с собой из жалости.
Воины привезли нас в небольшой лагерь, где было помимо них ещё человек пятьдесят-шестьдесят в подобных доспехах. Я подумал, что уже начинаю бредить. Один из всадников, привезших нас, привел ко мне пожилого человека, которого эти воины называли «Лекарь». Он промыл и перевязал мои раны, дал мне горького зелья. Я уснул и проспал сутки, как младенец. Когда я проснулся, то слабость еще была достаточно выраженной, но мне уже было намного легче.