Императрица Мария. Восставшая из могилы

– «Россия»? – усмехнулась Маша. – Пусть будет «Россия»!
Шофер развернул автомобиль прямо на Дворцовой улице.
«Как хорошо, – подумал Николай, – двойной сплошной еще нет!»
Миновав Железный мост, автомобиль подкатил к зданию гостиницы «Россия». Тут действительно было потише и народу как-то поменьше.
– В «Европе» много членов правительства живет, – с явно ощутимым презрением пояснил Волков, – вот и шастают к ним всякие. Эсеры, кадеты там разные и прочая…
  
Видимо, постеснявшись великой княжны, он не договорил следовавшее далее по логике ругательство.
– Нет, – Маша улыбнулась, – эсеров и кадетов нам не надо, правда, Вячеслав Иванович? Ни к чему они нам!
– Так точно, ваше императорское высочество, – радостно подтвердил полковник, – ни к чему! Теперь-то уж точно совсем ни к чему! С Божьей и вашей помощью мы их живо в бараний рог скрутим! Только мигните!
– Всенепременно мигну, любезный Вячеслав Иванович, и скоро!
Не ожидавший столь конкретного ответа по существу, Волков даже слегка опешил.
Администратор гостиницы суетился и лебезил перед Волковым как мог. Казачьего полковника, коменданта Омска, откровенно боялись – на расправу он был быстр и крут. Вот и сейчас, пощелкивая себя нагайкой по сапогу, он наступал на администратора, требуя немедленно освободить большой номер на втором этаже, и непременно с ванной.
– У нас все номера-с с ванной-с, ваше превосходительство! Только заняты они все-с!
Поднялись на второй этаж. Николай заявил, что с точки зрения безопасности лучше номер в конце коридора.
– Там большой-с, – подтвердил администратор, – три спальни-с и гостиная. Но там три дамы живут-с, позволю себе заметить, знатные-с!
– Пошли, – буркнул Волков, – дам переселишь, уплотнишь кого-нибудь!
Рывком открыв дверь, он без стука вошел в номер. Уже через минуту гулкий голос полковника смешался с возмущенными женскими голосами.
– Как вы смеете, полковник? У нас больная! А я – баронесса фон Буксгевден, фрейлина императрицы!
– Иза? – ахнула Маша и бросилась к двери.
Стоявшая посреди комнаты разъяренная женщина средних лет смотрела на Машу широко раскрытыми от изумления глазами.
– Иза! Софья Карловна! Это же я, Мари!
– Мари! О Боже! Лиза, Пьер! Это Мари!
Из соседней комнаты выбежали двое, в ком Маша без труда узнала горничную Елизавету Эрсберг и учителя французского Пьера Жильяра.
– Mon Dieu! – вскричал француз. – Гранд принцесс! Мари! Александра! Вы слышите, здесь принцесса Мари!
– Мари! Мари! Неужели это ты? – Софья Карловна прижимала Машу к себе. – Мы же вас похоронили! А где остальные? Они приедут?
– Никто больше не приедет, Софья Карловна. – Маша осторожно высвободилась из ее объятий. – Никто.
Они встретились глазами, и фрейлина императрицы все поняла. Охнув, она упала на диван и зарыдала.
– А кто болен? Кто? – спросила Маша.
– Саша, – ответила Лиза Эрсберг, вытирая слезы. – Сашенька Теглева!
– Боже! Шура! – Маша бросилась в соседнюю комнату. – Шурочка! Родная!
Она повернулась к Жильяру и перешла на французский.
– Что с ней?
– Тяжелая депрессия, – ответил француз. – Она не может пережить смерть вас и ваших сестер.
– Но я жива, Шура! Слышите меня! Я жива!
Но лежавшая на кровати женщина не реагировала. Она молча смотрела на Машу пустыми глазами.
Маша заплакала.
– Полковник, – обратилась она к Волкову, вернувшись в гостиную, – никого выселять не надо. Мы как-нибудь разместимся.
– Я живу не здесь, – сказал Жильяр.
– Если по двое в комнате, – пожал плечами Волков, – но с мужчинами в одном номере? Не совсем прилично!
– До приличий ли сейчас? – возразила великая княжна.
– Так и с безопасностью будет проще, – поддержал ее Николай.
– Воля ваша. – Волков развел руками. – А вам, мадам, – он слегка поклонился баронессе фон Буксгевден, – я готов предложить гостеприимство в своем доме. Моя жена и дочь будут счастливы познакомиться с вами.
– С кем имею честь? – спросила баронесса.
– Полковник Волков Вячеслав Иванович, военный комендант Омска, командир Первой Сибирской казачьей дивизии.
Тем временем Кобылинский распорядился доставить в номер обед из ресторана, поскольку у путешественников кроме сала ничего не оставалось. Лиза вместе с Катей готовила ванну. Гостиничная горничная принесла несколько халатов, полотенца и простыни.
Полковник Волков собрался уходить, но Маша задержала его.
– Вячеслав Иванович, я бы хотела заказать панихиду. Как это возможно сделать? – спросила она. – Я никого не знаю в Омске.
– Я тотчас отправлюсь к отцу Сильвестру. – Маша подняла брови, и он пояснил: – Архиепископ Омский и Павлодарский.
– Стоит ли беспокоить его? Можно и кого-то пониже рангом.
– Нет, – отрезал Волков, – не статусно, ваше императорское высочество!
– Тебе понадобится платье, Мари, – напомнила Софья Карловна.
Волков кивнул.
– Решим. Заедем к Шаниной, поставим в известность.
– Я поеду с вами, надо будет выбрать, – сказала баронесса.
– Пустое, – ответил Волков, – Шанина сама сюда все привезет. Я заеду сюда из церкви и заберу вас, мадам.
– Господи, – всплеснула руками Маша, – у нас же совсем нет денег!
– Что?! – моментально вызверился Волков. – Кто посмеет брать деньги с великой княжны! Запорю! Насмерть запорю!
  
ХI
 
Волков вернулся довольно быстро, сообщил о назначенной на завтра заупокойной литургии, предупредил, что утром заедет за великой княжной, забрал Софью Карловну и уехал.
Николая несколько нервировала эта ситуация. Никакой офицерской охраны еще не было. В лучшем случае она появится только завтра. Кроме того, ему было ясно, что полковник Кобылинский не тот человек, который может ее возглавлять. Получалось, что в настоящий момент можно было рассчитывать только на два нагана – свой и Андрея. Впрочем, пока больших проблем он не ожидал. На появление великой княжны в Омске вряд ли так быстро среагируют. Красные точно узнают о нем не завтра и не послезавтра. Быстрее всех могут сподобиться эсеры, которых в Омске как собак нерезаных. А это те еще гопники, привыкли бомбами швыряться направо и налево. Так что ухо нужно держать востро.
Едва они успели привести себя в порядок и перекусить, как в дверь постучали. На пороге стояла полноватая женщина лет пятидесяти с приятным круглым лицом.
– Купчиха первой гильдии Мария Александровна Шанина, – с достоинством поклонилась она. – Рада приветствовать ваше императорское высочество в Омске! Полковник Волков сообщил мне, что вы испытываете нужду в нарядах?
– Да, мадам. – Великая княжна развела руками. – Все, что у меня есть, на мне.
Шанина покачала головой и запустила в номер несколько девушек с коробками и мешками в руках. Началась примерка, в которой живое участие приняла вся женская половина компании, за исключением Теглевой, которая по-прежнему никак не реагировала на происходящее.
В процессе примерки выявилось расхождение во вкусах. На взгляд Маши, Шанина предлагала уж больно вычурные платья. Маша хотела гораздо скромнее и проще, ссылаясь на свой прошлый опыт.
– Вот что я вам скажу, ваше императорское высочество, – решительно возразила ей Шанина, – там вы были при родителях, царствие им небесное, и считались ребенком. Теперь же вы взрослая девушка, самостоятельная, с претензией на власть. Да, да, – повторила она, увидев, что Маша хочет протестовать, – и не спорьте. То-то весь Омск с утра гудит, что вас со дня на день провозгласят царицей Сибири! Значит, и одеваться надо соответственно. Скромно – согласна, без вызывающей роскоши – тоже, но все материалы должны быть дорогими и качественными. Платьев много не надо, два-три, а вот юбок и блузок нужно больше, чтобы можно было комбинировать. Пальто нужно, шубка – зима на носу. Сейчас мы подберем что-нибудь из готового, подобьем по фигуре, а основной гардероб нужно шить!
  
– Господи, Мария Александровна! – воскликнула Маша. – У меня денег нет!