Честь Рима (ЛП)

Он увидел Рамирия и Дециана, выходящих из штаба, и быстро прочистил горло.
— Командир здесь! Отряд, построиться!
Ветераны сразу же выстроились в две шеренги, а сопровождающие прокуратора — слева. Макрон занял свое место на правом фланге и поднял голову, призывая остальных к вниманию. Последняя должность Рамирия в армии была старшим центурионом, а затем префектом лагеря его легиона, и поэтому он превосходил Макрона по рангу. В своем красном военном плаще, шлеме с поперечным гребнем темно-малинового цвета и портупеей, обвешанной фалерами, а также в кольчужном доспехе, Рамирий обладал внушительным видом. В отличие от него, Дециан, закутанный в синий плащ, в шерстяных штанах, заправленных в кожаные калиги до колен, выглядел как благодушный политический чиновник. Он попятился назад, когда Рамирий обратился к своим людям.
— Братья, теперь вы все знаете причину, по которой нас вызвали. — Он полуобернулся, чтобы указать на Дециана. — Это прокуратор провинции, Каций Дециан, присланный из Лондиниума для надзора за этим делом. Но не заблуждайтесь, командовать буду я. Наш недавно прибывший товарищ центурион Макрон будет вторым командиром. Нам понадобится не более двух дней, чтобы довести дело до конца и вернуться к своим семьям.
Его слова были встречены стонами и каким-то бормотанием, и Рамирий поднял свой витис и призвал к тишине.
— Я знаю, что вы предпочли бы сидеть у своих очагов, но мы ветераны, и когда нас призывают к исполнению долга, мы должны снова служить императору. Кроме того, я уговорил прокуратора выплатить премию в десять сестерциев всем, кто примет участие.
Настроение людей мгновенно изменилось от легкого недовольства до веселого предвкушения от перспективы получить плату за свои усилия. Достаточно, чтобы хватило на вино на несколько дней по возвращении в колонию.
— Центурион Макрон!
— Да, командир?
— Приготовиться к маршу.
Макрон повернулся к ветеранам и почувствовал, как в его сердце зашевелилось волнение, когда он сделал глубокий вдох. — Отряд… собраться! Сформировать колонну!
Люди подхватили свои фурки, взвалили их на плечи и прикрепили ремни щитов к перекладине, а затем зашаркали в строй, по четыре в ряд. Из-за возраста и непривычки им потребовалось больше времени, чем в лучшие годы, и Макрон проворчал себе под нос, пока они не заняли свои места. Затем он повернулся к Рамирию, Дециану и четырем солдатам из эскорта прокуратора, которые сели на коней и ждали на небольшом расстоянии. Их проводник стоял неподалеку, готовый сопровождать их пешком.
— Колонна готова, господин!
Рамирий повернулся к арке, ведущей во двор, и махнул рукой вперед, подгоняя коня. Мгновение спустя Дециан щелкнул поводьями, рысью обогнул Рамирия, его эскорт последовал за ним и занял свое место во главе колонны. Макрон криво усмехнулся. Прокуратор, похоже, считал себя главным, что бы ни говорил Рамирий. Что ж, это им двоим, предстояло решить между собой. Макрон был более чем доволен своей ролью, хотя у него не было лошади, и он снова стал простым пехотинцем. Учитывая небольшой размер колонны, это напомнило ему о том, как он много лет назад был опционом. Он не обижался на фактическое понижение в должности, наоборот было приятно снова почувствовать себя солдатом, без бремени командования на плечах.
— Отряд … вперед!
Макрон во главе отряда, время от времени подгоняя строй, вышел со двора на главную улицу колонии, мимо скоплений построенных зданий и каркасов тех, что еще строились. Небольшие группы женщин, некоторые с прижавшимися к ним детьми, пришли попрощаться со своими мужчинами, вновь отправляющимися на службу Риму. Макрон поискал глазами Петронеллу, но ее, похоже, не было среди провожающих. Впереди были ворота, которые выглядели все так же бесполезно из-за отсутствия стен по обе стороны. Когда всадники проезжали через арку, Макрон увидел одинокую фигуру, стоящую у груды строительного леса. Это была женщина, закутанная в плащ с надвинутым капюшоном. Подойдя ближе, он увидел, что это была его жена. Он улыбнулся и помахал ей рукой. Она полуприподняла руку в ответ и на мгновение замерла, прежде чем опустить ее.
 
Затем Макрон промаршировал через арку, и она исчезла из виду. Оказавшись на дороге, он оглянулся назад через плечо, мимо свертка на своей фурке, но она уже слилась с другими женщинами, поворачивающими к своим домам. Он почувствовал внезапную тоску по ней, желание заключить ее в свои объятия, прежде чем уйти. Но было уже слишком поздно.
*******
На протяжении восьми километров ветераны шли позади всадников, прежде чем свернуть с дороги на Лондиниум на неровную тропу. Маршрут пролегал через холмистую местность, которая когда-то была царством триновантов, до того как их разгромили катувеллауны, и потом в свою очередь завоевал Рим. Сначала здесь было много местных ферм и несколько небольших римских вилл и хозяйственных построек на месте вырубленных лесов. С течением дня они становились все более редкими, и темные переплетеные ветви голых сучьев деревьев и вечнозеленых насаждений закрывали узкую, изрытую колеями дорогу.
На усталых ветеранов опустились сумерки, когда они подошли к одному из форпостов, которые наместник Осторий Скапула приказал построить, чтобы следить за племенами, угрожавшими восстанием за несколько лет до этого. Здесь оставался лишь небольшой гарнизон, отряд вспомогательных войск. Достаточный, чтобы вести постоянное наблюдение за окружающей территорией и зажечь сигнальный костер при появлении каких-либо признаков опасности.
Форпост состоял из укрепленной башни, окруженной частоколом на вершине земляного вала и рва снаружи. Он располагался на возвышенности, а пологие склоны вокруг были очищены от деревьев и подлеска, которые могли бы скрыть врага, крадущегося к оборонительному рубежу. При приближении ветеранов кто-то в башне выкрикнул, и Рамирий отозвался, назвав их имена. Мгновение спустя ворота открылись, и солдат, командовавший форпостом, перешел по узкой мостовой через ров и улыбнулся, салютуя.
— Давненько мы вас не видели, господин.
— В это время года дичи не так много, — ответил Рамирий. — Как дела, Тибулл?
— Если не считать того, что мне на хрен скучно, то все в порядке, господин.
Всадники сошли с коней и повели их за Тибуллом в форпост. Когда последние ветераны прошли через ворота, один из ауксилариев закрыл их за ними и вставил прочный деревянный засов обратно в железные скобы, которыми они были оснащены.
Внутренняя часть форпоста представляла собой пространство площадью в пять квадратных метров, с одной стороны которого находились деревянные сараи, а с другой — жилые помещения. Конюшен не было, только небольшой загон, который стоял пустым. Макрон прикинул, что когда-то на заставе могло находиться до двадцати человек. Ночью гарнизону и ветеранам будет тесновато, но, по крайней мере, им не придется разбивать лагерь под открытым небом, что сопряжено с неудобствами и риском.
— Отряд! Разойтись!
Оглядевшись вокруг, ветераны опустили свои фурки и со стонами размяли затёкшие мышцы. Макрон положил свою фурку рядом со входом в скромные казармы и направился к остальным офицерам и ауксилариям.
Рамирий уже представил прокуратора, а теперь жестом указал на Макрона, когда тот подошел. — А это Макрон, бывший центурион преторианской гвардии.
Макрон обменялся приветствием с Тибуллом, и тот прищелкнул языком. — Я полагаю, что вы далеко забрались от тех удобств, к которым вы привыкли, господин.
— Я похож на какого-то трусливого, мочащегося в постель сына сенатора?
— Нет, господин.
— Замечательно. Я отслужил свой срок в легионах. — Присмотревшись, Макрон увидел, что ауксилларию было около двадцати лет, с редкой россыпью щетины на щеках, которая вряд ли когда-нибудь вырастет в бороду. — Я пробивался через болота этого захудалого острова, пока ты еще сосал сиську своей матери.
Рамирий рассмеялся.
— Ах, полегче с мальчиком, Макрон. Тибулл — хороший парень и один из лучших охотников в армии. Он может выследить и заколоть кабана или подстрелить оленя, прежде чем кто-нибудь из них поймет, что он рядом. Не так ли, парень?