Честь Рима (ЛП)
— Кто это? — воскликнул один из них. Окружающие прекратили петь и посмотрели на Макрона с неопределенным выражением любопытства. Остальные продолжали свои какофонические усилия, не обращая внимания на новоприбывшего.
Макрон остановился возле человека, который первым заметил его, и наклонился, чтобы говорить так, чтобы его было слышно над грохотом, который эхом отражался от стен зала. — Кто из них магистрат?
— Рамирий? Вон тот высокий. Справа от жаровни.
Взгляд Макрона последовал в указанном направлении. Он увидел гигантского человека в солдатской тунике и портупее увешанной фалерами на торсе. У Рамирия было широкое лицо, тяжелая челюсть и темные вьющиеся волосы. Он поднял кувшин с вином и усмехнулся, обращаясь к собравшимся.
— Смотрите, парни!
Он расставил ноги в стороны и выгнул спину, поднеся кувшин к губам, и начал пить, его горло пульсировало с каждым глотком. Вокруг него остальные ликовали и топали ногами, их крики нарастали, пока Рамирий с размаху не опустил кувшин и не поднял его, чтобы последние капли брызнули на камни. Затем он раскинул руки и выпятил грудь в триумфе, а остальные мужчины выкрикивали его имя.
Макрон подождал немного в сторонке, а когда аплодисменты стихли, направился к старшему чиновнику колонии. Как только Рамирий увидел его приближение, он поднял палец.
— Кто этот парень?
На этот раз все повернулись посмотреть, и разговоры утихли, поскольку они с любопытством рассматривали Макрона.
— Как тебя зовут и что ты здесь делаешь, дружище? — потребовал ответа Рамирий. — Разве ты не знаешь, что прерываешь заседание совета колонии?
Это замечание вызвало несколько смешков, и Макрон заставил себя улыбнуться, отвечая. — Я слышал. Похоже, что мои политические взгляды схожи с вашими.
Некоторые из присутсвующих подняли свои кружки в его сторону и усмехнулись.
— Меня зовут Луций Корнелий Макрон, бывший центурион преторианской гвардии. — Он подошел к Рамирию и протянул руку. После недолгих колебаний другой ветеран сжал его предплечье.
— Добро пожаловать, брат. Ты далеко от Рима.
— Лучшее место чтобы быть от Рима подальше. Вот почему я решил получить свой земельный надел здесь, в Британии.
— Здесь? В Камулодунуме?
— Почему бы и нет? Разве можно придумать лучшее место для старого солдата, чем как среди бывших товарищей в военной колонии? Лучше, чем коротать дни в компании толстых торговцев и изнеженных богачей в каком-нибудь приморском городке в Кампании.
— Как скажешь. По крайней мере, там местные жители не стремятся воткнуть нож тебе в спину, как только ты ослабишь бдительность. Пробудешь тут пару лет, и ты будешь готов продать свою мать, за место в Геркулануме.
— Не искушай меня. — Макрон вздохнул. — В любом случае, мы уже приехали.
— Мы?
— Моя жена ждет снаружи.
— Тогда мне лучше не задерживать тебя, брат. Что я могу для тебя сделать?
— Мне нужно разметить землю, которую я получил, и зарегистрировать ее в колонии. Это может подождать до утра. А пока мне нужно где-то остановиться, пока мы не построим что-нибудь.
Рамирий потер затылок.
— В задней части двора есть несколько комнат, отведенных для официальных посетителей. Вы можете пока занять одну из них, если хотите.
— Этого будет нам достаточно. — Макрон кивнул в знак благодарности, затем жестом указал на других ветеранов, которые вернулись к выпивке и шуткам.
— Не смею больше задерживать, вам еще нужно вернуться к вашему совещанию. Похоже, на повестке дня еще много вопросов. Как часто вы встречаетесь?
— Почти каждый день. Мы занятые люди — выпивка — это серьезно дело. Я добавлю тебя в совет, как только ты освоишься. Нам всегда пригодится еще одна мудрая голова, чтобы помочь управлять советом.
— Я всегда рад немного жидкой политике.
Они рассмеялись, и Рамирий похлопал его по плечу, прежде чем Макрон отвернулся и пошел обратно к повозке. Петронелла сидела на корточках на скамье погонщика. Она натянула поверх плаща покрывало и сидела, сгорбившись и дрожа, подняв голову, когда увидела его.
— Ну?
Макрон широко улыбнулся.
— Я думаю, нам здесь будет хорошо. Нет, все будет просто замечательно.
*******На следующее утро Макрон проснулся и обнаружил, что яркий луч солнца светил ему в лицо. Он прищурился, застонал и сел, защищая глаза от бликов открытого окна недалеко от двери. Из угла комнаты донеслось слабое шипение, и, повернувшись, он увидел Петронеллу, помешивающую содержимое котла, подвешенного на железном треножнике над пламенем жаровни. Аромат готового мяса сразу же возбудил его аппетит, и он откинул одеяло из шкуры, под которыми они с женой спали предыдущей ночью. Пол был холодным, и он сунул ноги в калиги, прежде чем подойти к ней.
Она подняла взгляд и улыбнулась.
— Колбаса. Я первым делом пошла на рынок и купила немного еды. Он только открывался, так что у меня была возможность выбрать из того, что мне предлагали.
Макрон опустил голову, чтобы принюхаться, и моргнул, когда дым ужалил его глаза.
Петронелла продолжила помешивать кусочки колбасы на сковороде.
— Мы надолго останемся в этом месте?
— Столько, сколько потребуется, чтобы построить собственный дом. До нашего возвращения в Лондиниум это вряд ли произойдет, но, по крайней мере, мы сможем начать работу и заплатить кому-нибудь за ее завершение до нашего возвращения сюда. А заодно я смогу заняться фермой.
— Хорошо. — Она счастливо улыбнулась. Перспектива поселиться с Макроном на вилле в центре небольшого фермерского хозяйства была ее давней мечтой с тех пор, как они поженились и задумались о выходе Макрона на пенсию.
Он прочитал выражение на ее лице и усмехнулся, скользнув рукой по ее бедру. — У нас будет все, о чем мы говорили, когда-нибудь уже очень скоро. Я повешу свой меч на стену, и мы будем наслаждаться миром и покоем.
Он знал, что она хочет, чтобы он сказал именно это, и если это означало отбросить любые комментарии о его увлечении армейскими днями, он был готов сделать это ради любимой женщины.
— Я бы не была так в этом уверена, — ответила она, ее улыбка померкла.
— Почему, моя дорогая?
— Просто мясник мне сказал. Похоже, у местного племени какие-то проблемы. Тринованты. Одно из их поселений отказалось платить налоги и изрядно поиздевалось над сборщиком и его сопровождающими, после чего отправило их обратно в путь.
— Такие вещи время от времени случаются в приграничных провинциях. Местным просто нужно твердое напоминание, чтобы поставить их на место.
— И чья это будет работа?
Макрон понял, к чему это приведет, и настороженно сдвинулся с места.
— Камулодунум — колония ветеранов. Те, кто еще достаточно здоров, обязаны откликнуться на призыв, если возникнет потребность в солдатах. Это касается и меня.
— Я так и думала. — Она перестала помешивать и разложила куски колбасы по двум мискам, разделив жир поровну, а затем разорвала небольшой батон пополам и передала Макрону его кусок. В маленькой комнате не было другой мебели, и они сидели на кровати и ели в тишине. Макрон мог сказать, что ее возмущает перспектива того, что он снова возьмет в руки оружие. Со своей стороны, он надеялся, что его призовут. Это была бы возможность познакомиться с другими ветеранами и лучше узнать ландшафт, окружавший колонию.
*******После того как они поели, Макрон надел свою лучшую тунику, плащ и калиги и отправился в административное помещение в задней части главного здания. В те времена, когда здание штаб-квартиры был сердцем легионерского каструма, служащие в канцелярии были заняты многочисленными обязанностями по ведению документации, составлению приказов, оформлению заявок на поставки и замену снаряжения и оборудования, а также ведению списков личного состава. Теперь же, в связи с меньшими потребностями управления гражданским поселением с населением, составляющим едва ли половину численности легиона, в канцелярии было всего четыре писаря, сидевших за столами в одном конце комнаты. Макрон передал восковые таблички с указанием прав на землю в колонии, и служащий достал со стеллажа, стоявшего вдоль одной стены, большой рулон пергамента. Когда он развернул его на одном из пустых столов, Макрон увидел, что на нем изображена схема колонии с множеством имен и подробностей. Служащий наклонился и ткнул пальцем, указывая на район неподалеку от скромного по размерам рынка.