Честь Рима (ЛП)

— Ты считаешь его угрозы серьезными? — спросила Петронелла. — Я никогда не слышала, чтобы какие-либо банды в Риме были такими безжалостными.
— Может, и нет, но мы не в Риме. Это пограничный город, и здесь действуют другие правила.
— Какие правила? Если Мальвинию это сходит с рук, то какой смысл в каких-либо законах? А если нет закона, нет цивилизации, и что тогда отделяет нас от варваров?
— О, дырка Юпитера! — простонал Макрон. — Ты начинаешь говорить как Катон. Будь осторожна в том, что ты будешь говорить дальше. Я не позволю тебе сравнивать Рим с бандой грабителей.
— Меня это, просто, всегда интересовало, — Петронелла на мгновение задумалась. — В конце концов, разве это не то, что ты когда-то говорил мне о сделках, которые мы заключаем с правителями-клиентами? Делай, что мы говорим, и плати, а иначе… Звучит не намного лучше, чем покровительство уличных бандитов, которыми заправляет Мальвиний.
— Возможно, — неохотно согласился Макрон. — Но к чему это нас приведет? Я, ты и моя мама? И Парвий, если на то пошло, теперь, когда он присоединился к нашему счастливому маленькому выводку. Возможно, ему было бы лучше рискнуть на улице.
— Я сомневаюсь. Теперь, когда мы за ним присматриваем, с ним все будет в порядке.
— Но кто присмотрит за нами? Вот в чем проблема. — Макрон взял ее за руку и почувствовал, насколько холодной была ее кожа. Он накинул на них обоих свой плащ и прижал ее к себе, чтобы согреть. — Как бы мне не хотелось это говорить, я думаю, что Мальвиний загнал меня в угол. Мы только что прибыли в Лондиниум и не знаем, кому мы можем доверять, или кого мы можем позвать на помощь.
— Порция должна кого-то знать.
— Нет. Мы будем держать ее подальше от этого.
Петронелла откинулась назад и посмотрела ему в глаза. — Ты не сказал ей, что собираешься поговорить с Мальвинием?
— Нет. Она сказала мне не делать этого. Ты видела, какая она. Не нужно большого воображения, чтобы понять, как она отреагирует.
Петронелла не могла не улыбнуться.
— О боги, я наконец-то обнаружила то, что ввергает в ужас великого центуриона Макрона. Если бы только твои приятели из преторианской гвардии могли видеть тебя сейчас, они бы обоссались со смеху.
— Перестань надо мной смеяться, — сердито ответил он.
Она тут же смягчилась и потянулась, чтобы прильнуть к его лицу. — Все в порядке, мой дорогой муж. Ты прав, опасаясь Мальвиния, и ты не можешь надеяться справиться с ним в одиночку. Тебе нужна помощь.
— Где я ее раздобуду?
— Почему бы не сообщить об этом наместнику? Конечно, он не потерпит, чтобы с преторианским центурионом обращались подобным образом.
— Претора нет в Лондиниуме. Он уехал, готовится к кампании.
— Тогда кого он оставил главным? Кто-то должен быть.
Макрон кивнул. — Следующим в очереди стоит прокуратор. Думаю, я мог бы попытаться поговорить с ним.
— Тогда попробуй. Расскажи ему о том, что происходит, и что он должен принять меры против Мальвиния и других главарей банд.
*******
— Легче сказать, чем сделать, — пробормотал Макрон себе под нос, отряхивая снег с калиг и входя в административное помещение. Оставив Петронеллу на постоялом дворе, он успел подумать, какая польза от передачи подробностей прокуратору. В то время как Мальвиний действовал вне закона, имперский чиновник был обязан играть по правилам, что давало преимущество противнику. Макрон улыбнулся термину. Казалось, ему не было покоя в этом мире, даже на пенсии. Что ж, если ситуация требовала, чтобы он начал войну с Мальвинием, то он, скорее всего, преуспел бы в этом, как и любой другой достойный человек.
Он поймал взгляд того же писца, с которым разговаривал накануне, и поманил его к себе.
— Чем я могу вам помочь на этот раз, господин? — коротко вопросил служаший. — Боюсь, трибуна сегодня нет.
— Я не его хочу видеть. Мне нужен прокуратор. Дециан. Он здесь?
— Да, господин. Я могу отвести вас в его таблиний.
— Благодарю. — Макрон отвел собеседника в сторонку, подальше от других писарей и любых проходящих мимо чиновников. — Как долго ты служишь в штабе?
 
— Четыре года, господин. Почему вы спрашиваете?
— Ты пробыл здесь достаточно долго, чтобы знать, какой человек нужен провинции. Что ты думаешь о Дециане? Готов ли он к работе?
— Он совсем недавно прибыл на этот пост, господин. Вряд ли моя оценка будет справедливой.
— Но я уверен, что ты имеешь о нем уже какое-то суждение.
Писарь огляделся, чтобы убедиться, что их не подслушают, затем понизил голос.
— Раз вы спрашиваете, я бы сказал, что наш новый прокуратор получил очень узкие полномочия от своего начальства в Риме.
Макрон нахмурился. — Что ты имеешь в виду?
— Он провел большую часть своего времени, собирая воедино финансовые отчеты. То, что каждое племя платило в виде налогов, вплоть до каждого поселения. Он также просматривал непогашенные ссуды, предоставленные императором местным правителям и вождям. Мне кажется, что кто-то приказал ему как можно скорее вытряхнуть все долги из провинции, — он многозначительно посмотрел на Макрона.
Макрон пожал плечами в ответ. — И что?
Писарю удалось подавить вздох. — О чем это говорит вам, господин?
— Слушай, я, на хрен, не знаю, понял? Просто произнеси это по буквам.
— Я не могу быть уверен, но мне кажется, что кто-то сводит баланс перед окончательной продажей всего имущества. Теперь у меня есть работа, господин. Вы найдете Дециана на втором этаже, на стороне, выходящей во двор.
— Ты сказал, что отведешь меня в его таблиний.
— Это было до того, как вы начали задавать мне вопросы, господин. У меня есть работа для трибуна. Долг зовет.
Прежде чем Макрон успел ответить, писарь склонил голову в быстром поклоне и повернулся, чтобы поспешно уйти. Мгновение Макрон смотрел ему вслед и думал, не накричать ли на него, чтобы он остановился и развернулся. Но он уже не был действующим офицером, и человек мог не откликнуться на команду. Это было бы слишком большим унижением для Макрона. Поэтому он повернулся к лестнице и начал подниматься на этаж выше.
Таблиний Дециана представлял собой большую комнату с четырьмя столами по бокам, за каждым сидело по два писца. В конце комнаты был помост с большим столом и мягким сиденьем за ним, откуда его обитатель мог следить за своими подчиненными. Стул был пуст, но у жаровни у окна стоял худощавый мужчина в толстой шерстяной тунике, глядящий во двор, и Макрон догадался, что это тот человек, которого он ищет. Подойдя, он увидел, что прокуратор лыс, если не считать бахромы темных волос, тянущейся от одного виска к другому. Дециан оглянулся, когда услышал приближение Макрона, обнаружив два больших, широко расставленных глаза, темных и с несколько безумным взглядом.
— Да?
Макрон кивнул в знак приветствия.
— Доброго тебе дня, господин. Меня зовут Луций Корнелий Макрон. Мне нужно поговорить с тобой.
— Да ну? — Лоб прокуратора слегка нахмурился.
— Если предположить, что ты Каций Дециан, конечно.
— Да, это я. Назначь встречу с моим секретарем. Я занятой человек. Я не могу просто остановить работу для любого, кто проходит мимо моего окна.
Макрон кивнул на окно.
— Хороший вид. Думаю, он может отвлекать только тех, у кого есть время отвлекаться.
На мгновение хмурый взгляд стал еще глубже, но резкое замечание попало в цель.
— Что ж, очень хорошо. В чем дело?
Макрон кратко рассказал о своих обстоятельствах и встрече с Мальвинием. — Итак, как видишь, для нас это неприятная ситуация. Не говоря уже обо всех тех, кто стал жертвой банд Лондиниума. Это плохо для торговли и не может быть хорошо для налоговых поступлений, — добавил он, надеясь, что это поможет возбудить профессиональный интерес прокуратора.
— Если наместник не пресечет подобные вещи, будет только хуже.
— Тогда тебе следует обратиться с этим вопросом к претору, а не ко мне.