Сумрачный лес

Собравшись с силами, Бульрих вцепился обеими руками в лианы плюща, чуть раздвинул их и напряженно вгляделся в темноту. Сначала он увидел только глубокую черноту, но отчетливо ощутил прохладу, исходящую из полого дубового брюха. Он ожидал ощутить затхлый запах гниющей древесины, склизких грибочков и лишайников. Однако здесь пахло сухостью и чем-то странным – этот запах квендель попытался вспомнить, как только уловил его. Когда-то и где-то он его уже вдыхал. Пахло сладко, пряно и немного землисто, будто свежий мох, но не обычный, а какой-то странный.
– Гриб или трава? Может, табак из дальних стран?
Бульрих вспомнил, как в магистрате до его ноздрей иногда долетали ароматы табака неизвестных сортов, когда иноземец переступал порог и уютно устраивался у камина, с любопытством разглядывая завсегдатаев.
Он содрогнулся от одной безумной мысли, что в дубе еще недавно курило трубку какое-нибудь существо. Тем временем его глаза приспособились к темноте, и он разглядел округлую гладкость деревянных стен. Однако бледный свет, проникающий снаружи, не достигал конца тоннеля, где ствол разделялся на крупные ветви. Когда за спиной любопытного исследователя опустилась плотная завеса лиан, внутри дерева воцарился мрак. Бульрих, при всей своей смелости, не испытывал ни малейшего желания залезать в эту мрачную трубу, но ее вид все равно поразил его. Если бы старый дуб находился в Колокольчиковом лесу, сюда можно было бы поставить скамейки и столик, а позади устроить небольшой чуланчик с шерстяными одеялами и фонарями. Под одной из скамеек обязательно стояла бы пара кувшинов с можжевеловой настойкой – на случай, если кто-то попадет в сильную бурю и ему понадобится кров. Если подумать, настойка – отличный повод для создания такого убежища.
Бульрих решил завершить сегодняшнюю разведку беглым осмотром дуплистого дерева, пусть и не целиком, поскольку он не захватил с собой ни фонаря, ни факела. Но зажечь спичку он мог, а это позволило бы бросить взгляд-другой. Он пошарил в карманах и нашел деревяшки, хорошо сохранившиеся в табачном кисете. Чиркнув спичкой, он поднял горящую щепку над головой. Мерцающий свет заплясал по круглым стенам, показывая их безупречную гладкость. Бульрих вспомнил деревянные миски, которые Либвин Эгерлинг, плотник из Зеленого Лога, выдолбил для замешивания теста. Гортензия посадила в одну из этих искусно выполненных посудин фуксии, а мельник Уилфрид использовал остальные как кормушки для овец. Дубовое нутро перед глазами Бульриха действительно было выскоблено так же гладко, как чаши для теста.
Он опустил руку со спичкой и осветил дно. К его полному изумлению, оно было густо усыпано сосновыми иголками. В голове Бульриха мелькнуло: «Как аккуратно…» Ему не верилось, что порыв ветра может сдуть иголки прямо в дупло, да еще так ровненько. Здесь была только хвоя – ни веточек, ни листочков, ни чего другого, – коричневые, сухие, равномерно разбросанные иголочки. Этот ковер тянулся так далеко, как только можно было разглядеть в отблесках маленького пламени.
– Там должно быть… – Бульрих невольно сделал еще один шаг вперед. Занавес плюща колыхнулся за его спиной, пламя замерцало на сквозняке, вспыхнуло на прощание и угасло.
– Клянусь черными мухоморами! – в ужасе прошептал Бульрих.
Окутанный кромешной тьмой, квендель дрожащими руками нащупывал спички. Ему с трудом после нескольких неудачных попыток, которые продлевали его мучительную слепоту, удалось зажечь еще одну.
Слегка склонившись, он осветил ею то, что лежало впереди, и сделал пару нерешительных шагов, отчего послышался треск и хруст сухих иголок. Под ноги его попалось и несколько шишек.
– Гоблинский мох и дрожащие поганки, – растерянно пробормотал Бульрих. – Кто-то навел здесь порядок.
Осторожно приподняв огонек, он осветил глубину дупла. Рассыпанная хвоя терялась в темноте, как развернувшаяся ковровая дорожка. Бульрих с трудом верил своим глазам. Ни одно известное ему животное не разбрасывало так тщательно хвою, сухие веточки и стебельки, да еще на такое большое расстояние. Значит, в темноте все-таки притаился кто-то живой. Неизвестное существо, которое устилает дуплистые деревья ковром из иголок.
 
Бульрих встревожился: кто живет здесь в полной тайне? Но, пожалуй, хозяин этого места производил впечатление скорее благоразумного существа, чем опасного. Костей или чего похуже тут не было. Но что, если это просто следы квенделей? Неужели он нашел покинутое жилище Эстигена Трутовика? Или неизвестное убежище братьев из Звездчатки? Может, это последнее пристанище отважных предков Звентибольда перед тем, как они встретили свою судьбу?
Но что, если дело обстоит куда хуже и лес населяют не просто дикие животные, а злобные чужаки, о соседстве с которыми в Холмогорье ранее никто не догадывался? Надолго ли останется тайной мысль, что Сумрачный лес обитаем?
Рука Бульриха дрогнула, а вместе с ней дрогнуло и угасающее пламя. Он снова огляделся. И вдруг различил нечто, мерцающее во тьме, два влажно поблескивающих пятна, плывущих совсем рядом, а под ними – еще что-то, блеск, словно от зубов.
Увидев это, он замер еще прежде, чем все понял. Последний проблеск света мелькнул над созданием, не успевшим отпрянуть, скрыться от изумленного взгляда Бульриха, а потом призрачный образ вновь поглотила тьма.
Спичка догорела и обожгла пальцы Бульриха. Это испугало его, как и непроглядная чернота, в которой он внезапно оказался не один. Ужас объял его храброе сердце, и с громким криком квендель развернулся, вслепую пытаясь выбраться наружу. Страх настолько затуманил его чувства, что он растерялся и потерял выход. И вот он уже чувствует ледяное дыхание на своей шее, вот он слышит, как по его следам ступают чьи-то ноги, медленно и тихонько приближаясь по ковру из хвои…
Бульрих кинулся влево и больно ударился плечом о стену. Дико размахивая руками, он еле ухватился за лианы плюща. Раздался громкий шелест, но Бульрих не понял, откуда он доносится – спереди или сзади. Он из последних сил бросился наружу, срывая растения. Зеленый занавес сомкнулся за его спиной, но теперь между лианами зияла дыра.
Наконец, он вылез из согнутого, будто когти, корня и даже по воле благоволящей ему судьбы не свалился головой в крапиву. Вместо этого он угодил в куст остролиста, который сильно расцарапал ему лицо и руки, однако боли квендель не почувствовал. Кровь смешалась с потом и слезами, стекавшими по его щекам. Он присвистнул, заметив, какой шум произвел, продираясь сквозь заросли, и как сильно удлинились тени. Больше Бульрих не смотрел ни влево, ни вправо, ни тем более назад. Он бросился вперед и уже не искал преследователей и не слышал собственного тихого поскуливания между лихорадочными вдохами. Не раз он спотыкался, падал и почему-то оказывался на том же самом месте.
В один миг он все же попытался взять себя в руки, но безуспешно. Его одежда, в которую то и дело вцеплялись ветки и колючки, превратилась в лохмотья, но он ничего не замечал. Бульрих не хотел и не мог остановиться и потому все полз и полз сквозь заросли, которые расступались крайне неохотно. Он двигался, будто загнанный олень, не разбирая дороги, лишь бы подальше от неведомого ужаса за спиной. В конце концов поймавшая его ноги мертвая ветка остановила этот дикий бег, и Бульрих грохнулся в кучу жухлых листьев.
Ему было очень страшно. Он лежал неподвижно и с опаской вслушивался в тишину. Сумрачный лес, как и прежде, молчал. Бульрих неожиданно понял, что в чаще заметно стемнело. Сколько времени прошло с минуты его панического бегства от проклятого дуба?
Медленно, не выпрямляясь до конца, он бросил неуверенный взгляд туда, откуда пришел. Все было по-прежнему тихо. Бульрих надеялся лишь, что за ним никто не следит. Он решительно отбросил всякую мысль о том, кому могли принадлежать блестящие глаза. Не сейчас, не здесь – он обязательно разберется с этим, он еще встретит ужас лицом к лицу… но сперва надо как можно быстрее найти выход из коварного леса.
Квендель подозревал, что это будет непросто, поскольку не имел ни малейшего представления о том, куда его занесло. Все вокруг выглядело одинаково и становилось совсем неразличимым в наступающей темноте. Он оглядел окрестности в поисках хоть какой-нибудь зацепки, которая могла бы указать ему направление, но ничего примечательного не обнаружил. Деревья одно за другим тянулись вдоль тропинки, а между ними вставали стены дикого подлеска, которые мешали обзору и не позволяли ступить и шагу.