Сумрачный лес

Бульрих отдернул руку и ошеломленно посмотрел на пальцы. Изменений он не заметил, но в темноте толком было не разглядеть. Рука постепенно немела от кончиков пальцев к плечу, голова кружилась. Должно быть, это просто усталость одолела его после невероятных усилий, приложенных ради сегодняшнего величайшего открытия… Или же его уже давно и прочно обхватила странная мерцающая лента? Колени его подкосились, и он забыл обо всем.
– Звентибольд… Зеленый Лог… Гортензия! – услышал он вдруг бессвязные имена, которые сам же и бормотал чужим пустым голосом. – Елки-поганки… Карлман, мой дорогой мальчик… – Последние слова прозвучали едва слышно.
Бульрих упал ничком и лишился чувств. Его левая рука соскользнула через край пропасти и повисла, точно маленькое перышко, в блестящей воздушной мгле. Квендель уже не слышал, как нечто стало приближаться к нему из глубины разлома, как неспешно и вдумчиво, но вместе с тем ловко и неотвратимо ползло оно вперед.
Воистину, ночное небо всего лишь отражает свет солнца, однако Млечный Путь величественно озарил поляну, лиственный мрак и холмы, дремлющие в глубоком покое. Тысячи и тысячи звезд мерцали там, в вышине, далекие и холодные.
Наступила ночь.
  
Глава третья
 
Неожиданный визит
 
 
 
 
Теплынь и тишь; луг словно спит
 
В лучах полдневного светила,
 
И отблеск розовый летит
 
Вокруг надгробий на могилах,
 
Да разнотравья аромат
 
Небесный наполняет сад  [3].
 
 
 
Теодор Шторм
 
Шагнув на главную улицу Зеленого Лога, Звентибольд принялся насвистывать бойкую песенку. Он прошел мимо деревенского магазина, перед которым две симпатичные дамы остановились потолковать после прогулки. Звентибольд тепло поприветствовал их, и они дружно прощебетали что-то о прекрасной погоде в конце лета.
Ему показалось, что они смотрят на него благосклонно. На нем всегда была лучшая одежда, и встречные обращали повышенное внимание, когда он делился новостями, доходившими до его ушей во время поездок по Холмогорью.
На деревенской площади на скамейке в тени огромной липы дремал старый Одилий Пфиффер. Рядом с ним в корзине свернулся его рыжий кот, лишь приоткрывший янтарные глаза, когда мимо прошагал Биттерлинг, чтобы свернуть на Бузинную улицу. На холме, с которого открывался прекрасный вид на деревню, стоял аккуратный домик Гортензии в окружении прекрасного сада. Вдоль белой ограды, увитой виноградными лозами, росли настурции, чуть дальше пышные клумбы украшали бархатистый газон, из которого не смел высунуть нос ни один крот (непостижимая загадка для соседей, которую пока никто не разгадал).
Звентибольд смотрел на все это великолепие с тихим ликованием. Над входной дверью красовался фамильный герб Самтфус-Кремплингов – пожалуй, несколько самонадеянно для самого обычного дома, как заметил кто-то из деревенских. Однако Звентибольд посчитал, что это обязательное условие симметрии, учитывая величественный фасад с двумя большими эркерами слева и справа (кузен Бульрих втайне называл их глазами). После доверительной беседы с кузеном Звентибольду уже не хотелось в чем-либо упрекать Гортензию.
Славный Бульрих, этот старый мечтатель, похоже, оказал ему добрую услугу. А сам между тем рылся вдоль изгородей в поисках белых грибов! Что ему опять взбрело в голову? Ему крупно повезет, если он обнаружит под корнем хотя бы дурацкий подосиновик!
Звентибольд благожелательно улыбнулся: «Грибной милостью разговор с хозяйкой окажется полезен, чтобы помочь старому барсуку». Звентибольд высоко ценил своего кузена, но считал его несколько рассеянным. Конечно, это во многом объяснялось скрытным характером. Бульрих так долго жил один в своем маленьком домике на окраине Бузинной улицы, которая тут превращалась в тропинку и вела среди кустов черники и бузины в Колокольчиковый лес! Иногда, как признавался кузен, он выходил из дома тайком и пробирался через сад, чтобы скрыться от пристального взгляда Гортензии.
 
Звентибольд задумчиво посмотрел на высокие эркеры с остроконечными арками. Как бы то ни было, скорее всего, старина Бульрих был просто застенчив. Чаще всего он старался держаться подальше от любых симпатий. Но если благодаря подсказке Бульриха совету по устроению великолепного маскарада и впрямь удастся заручиться энергичной поддержкой столь благородной дамы, как Гортензия Самтфус-Кремплинг, то он, Звентибольд Биттерлинг, ни в коем случае не откажется посодействовать медлительному кузену в делах сердечных. Конечно, насколько это будет в его силах, ведь Гортензия, при всем ее благородстве, считалась натурой гордой и неуступчивой. Поэтому он тщательно разгладил бархатный жилет, поправил воротничок и дважды откашлялся. И лишь после этого отворил засов садовой калитки и вошел во владения Гортензии.
В тот день Гортензия работала в дальней части сада. Она собирала валежник, обрезая сухие ветви из разросшейся живой изгороди из диких роз, как вдруг послышался стук: калитка открылась и закрылась. Гортензия недовольно опустила садовые ножницы. Она не ожидала гостей и со вздохом посмотрела на кучу веток, сложенных у ног. Оставалось проредить изгородь с другой стороны.
– Не дадут закончить… – угрюмо пробормотала она, когда на лужайке послышались шаги.
Гортензия положила ножницы и перчатки в плоскую плетеную корзинку и привычным бодрым шагом свернула за угол дома. Там она столкнулась с удивленным Звентибольдом, который резво искал хозяйку дома.
– Палки-мочалки! – охнул Звентибольд. Оба отступили на шаг.
– Ну и дела, – фыркнула Гортензия и поправила лямки садового фартука.
– Клянусь всеми лесными трюфелями, я умоляю о прощении! – горько вздохнул гость. – Надеюсь, вы не ушиблись?
Он заметно струхнул и мигом растерял достойный вид, с которым собирался приветствовать хозяйку.
– Спасибо, ничего страшного, – бросила Гортензия и мельком оглядела себя.
Звентибольд неуверенно посмотрел на ее хмурое лицо и поспешил разыграть изначально задуманное приветствие. Он приподнял фуражку, которая после произошедшего между ними казуса съехала набекрень.
– Достойнейшая Гортензия, мое почтение! Какое счастье встретить вас сегодня, хотя и немного на бегу! – Он с улыбкой подмигнул ей. – Я вас, случайно, не отвлекаю?
– Не очень, – последовал сухой ответ, от которого Биттерлингу легче не стало. Он представлял, что все будет несколько проще.
– Должен сказать, – попытался он завязать непринужденный разговор, – ваш сад выглядит просто великолепно!
Вы прирожденная садовница! Именно это я и сказал на днях Тильде… Она так мучается со своими магнолиями, а они все никак не зацветут.
– Тильда была бы рада это услышать, – заметила его собеседница.
Неужели? С чего бы Тильде радоваться тому, что ее магнолии не расцветают?
– Да, и правда… – запнулся он.
Гортензия смотрела на Биттерлинга, и ее суровый взгляд постепенно смягчался.
– Так-так, кузен Бульриха начал ежегодное странствие! Значит, моего соседа вы дома не застали?
Это прозвучало так, как будто она уже знала ответ. Звентибольд покачал головой.
– Нет, не застал. Встретил его, нашего добряка, но не дома, а по дороге. Мы немного поболтали, и это натолкнуло меня на мысль заглянуть к вам.
Биттерлинг понадеялся, что не выдал слишком многое.
– То есть вы хотите сказать, что Бульрих послал вас сюда? И что же он сказал?
– Ну, не совсем, – замялся Звентибольд.
Гортензия же продолжила, не обращая внимания на его ответ:
– Я видела, как он сегодня довольно поздно выскользнул из дома. Уверена, он опять ползает по каким-нибудь зарослям!
Кузен из Звездчатки промолчал.