Верховный жрец (СИ)

— Всем вперед! На приступ! Моя охрана со мной на берег! — раздал приказы Харит.
Конуг решил, что должен быть именно там, где, несомненно, пристанет к берегу монстр. Харит понимал, что никакой это не зверь, а лишь лодка, пусть и дарованная богами. Тот, кто обладает таким плавательным средством, покоряет всех и вся на своем пути. Именно так, уже ослабевшим Рысям, удалось встать с колен и бросить вызов Воронам. Так что нужно захватить Зверя-лодку и диктовать свои условия, ибо никто не сможет более передвигаться по Большой Воде без согласования с Харитом.
Человек, когда стоит у грани, судорожно ищет решения, чтобы только не оступиться и не полететь в пропасть. Когда же уже сорвался и летишь, не факт, конечно, но так же чаще желаешь выжить, ищешь варианты, порой безрассудные. Сильные люди борются до последнего.
Вот и Харит, будучи сильным человеком, посчитал, что еще есть шансы. Нужно лишь захватить Металлического Монстра, являвшегося всего-то лодкой.
— Ждем тут, спрячьтесь! — командовал конуг, когда его отряд прибыл к берегу, к одному из немногих мест, где можно было совершить высадку десанта.
*………….*…………*
Я чувствовал себя бесчестным человеком. Катаюсь себе на катере, топлю однодеревки, позволяю воинам в катере обстреливать два плота с врагами на них. Почти никакой ответной реакции. А через, буквально, пять минут такого избиения, противник стал сдаваться.
Воины, бывшие в подчинении Воронов, снимали с себя оружие, складывали его на плотах и уже скоро, вытянув руки вперед, с открытыми ладонями, перемещались на наши плоты. Такие организационные вопросы заняли еще минут пятнадцать, ну а после нужно было приближаться к берегу.
Пристать к самой крепости было можно, если только максимально использовать огнестрельное оружие, истребляя напрочь всех осаждающих. Но я на такой шаг не пойду. Да и с боеприпасами все более-менее было только у Стасика с его ружьем. Так что мы собирались подплыть к берегу у крепости, пострелять, помогая осажденным, но высаживаться лишь в стороне. И то, если есть такая возможность. А, нет, так ночевать на другом берегу Днепра, каждое утро возвращаясь и кошмаря врага.
— Жрец, идет бой, это сильный приступ. Если мы высадимся и ударим в спину врагу, то сможем переломить ход войны, — говорил мне Вар, который находился в катере.
Это бы еще обсудить с Кржаком, но тот был сильно увлечен перестрелками с Воронами со своих плотов.
Я завел двигатель и подплыл к лексу Медведей. Собираясь уговаривать того все-таки высадится, я столкнулся с тем, что уговаривали меня сделать именно это. Так что уже скоро мы подплыли к берегу в месте, которое казалось более всего приспособленным принимать десант.
— Не бойся, Жрец! — издевательски выкрикивал со своего плота Кржак. — Это дело Медведей, биться в строю. Держитесь от нас на расстоянии и кидайте свои стрелы во врага!
Закончится война, и я вызову этого Медведя на поединок, покажу ему в очередной раз, что нехрен ерепениться передо мной. Смельчак, ети е мать! Мы как бы только и делаем, что воюем, не празднуя труса.
— Глеб! — по имени обратился ко мне Карик. Ему такое обращение уже было позволено. — В кустах воины. Один с бронзовым копьем.
— Ты как увидел? — удивился я, всматриваясь и не замечая ничего необычного.
Кусты рядом с берегом, они окружают небольшую песчаную поляну, к которой мы и направляемся, и больше ничего не было видно. Нет, все-таки листья в кустах шевелятся не в ту сторону, как дует ветер. Вот не обратил Карик внимание, так и я не заметил бы ничего. Но и раньше поражался тому, насколько у этого старшего воина развито зрение. Пора бы принять такое, как данность и больше использовать возможности Карика, если бинокля под рукой нет. Оптику отдали защитникам селения, ну и второй бинокль остался в Глебске. А тут своя «оптика» — Карик.
— Так, как ты увидел? — переспросил я, всматривающегося в прибрежные кусты старшего воина.
— На солнце блеснул металл, — объяснил мне Карик.
 
— Где? — поинтересовался я, направляя в ту сторону автомат.
Мне показали. Я привстал на ящик, чтобы быть заведомо выше защитного стекла катера, прицелился примерно в ту сторону.
— Тыщ! — прогремел выстрел.
Тело вражеского воина, в головном уборе, сплошь покрытым перьями ворон, на пример, как в кино я видел у индейцев, вывалилось из кустов и кубарем скатилось со склона прямо на центр песчаной поляны.
— Он! Это конуг! — кричал Карик.
Я и сам увидел, как из руки убитого, или сильно раненного мной воина, выпало копье. Бронзовый наконечник древкового оружия успел еще раз блеснуть на солнце, прежде чем упасть рядом с хозяином.
— Первая металлическая маленькая стрела нашего Верховного Жреца поразила конуга Харита, — орал во все горло Карик, а его восхищение подхватывали воины на плотах.
Даже Вар, который старался выражать хладнокровие, обнялся с Кариком, не стараясь выглядеть серьезно. Пришел в семью детский праздник, словно прилетел волшебник на вертолете и вместо эскимо подарил ребятне айфоны.
Я же стоял ошеломленный и то и дело взирал на небо. Как тут не уверуешь? Вот только мысленно попросил Господа Бога даровать мне хороший выстрел, так на — в яблочко.
— Харит убит! — кричали все наши воины, что были на реке.
Одна лодка подплыла к берегу со стороны крепости и, словно не замечая, выстрелы из вражеских луков, кричали защитникам крепости весть про смерть конуга Харита, с личностью которого все связывали существование Союза Воронов. А, может, так оно и было.
— Вперед! — закричал Кржак. — Нужно добить врага! Медведи, за мной! А то вся слава достанется Рысям и нашему Верховному Жрецу.
Вот тебе, бабушка, Юрьев День — «Нашему Верховному Жрецу». Уже и лекс Медведей признает мое право говорить о имени Бога.
Прошла минута, даже две, и лишь тогда из кустов стали выбегать Вороны и разряжать в нас свои луки, попутно оттягивая бездыханное тело своего предводителя.
— Ну, же, Медведи! Вы сильные воины! Гребите быстрее, наша слава от нас убегает! — кричал Кржак, подгоняя своих бойцов.
И ведь не объяснишь же ему, что лучше бы еще чуточку пострелять с воды, чтобы эффективно расчистить поляну от воронья. Не скажешь и о том, что те пять лучников, да и Вар с Кариком, которые у меня в катере, плюс Стасик, да я — это сила, которая могла бы создать плацдарм на берегу, почти беспрепятственно, если не считать защитного стекла, когда приходилось становится на ящики, стрелять по врагу поверх.
— Вот же сало медвежье! — выругался я, вновь заводя мотор.
Уже и не думал тратить топливо, которое при заводке сжигается неимоверно, но приходится, чтобы, как говорили генеральные секретари КПСС: «Догнать и перегнать». Так что, как ни старался Кржак первым сойти на берег… Он и сошел первым, но я уже успел убить двух ворон, прежде чем Медведи стали прыгать в воду и устремляться на врага.
— Нужно идти, — сказал Вар, словно виноватым тоном.
Мол, ничего не поделаешь, не хочется, а надо. Действительно, нужно было поддерживать Медведей в их лихой атаке и тут Стасик, да и мои отличные лучники, да еще и арбалеты — все пойдет для пользы дела.
Рядом прогремел выстрел Стасика, и дробь полетела с немалым разбросом, задевая в том числе и союзников. Это не смертельно, но болезненно. И задача Стасика бить по площадям, замедляя противника, но когда своих рядом нет. А он пульнул с метров тридцати «в ту степь».
— Пулями заряжай! — выкрикнул я Стасу.
Впрочем, он и сам понял, что начудил, когда два Медведя получили дробины в спину, но из боя не вышли, лишь грозно посмотрели через плечи на Стаса.
Еще минут пять безумства и все, все Вороны убиты.
*………….*……….*
Адор был всегда верен своему слову и почитал свободу более, чем за свою жизнь. Как только бы мужчина стал главной рода, сменив своего престарелого отца, он, не мешкая, увел бы род подальше от Харита.