Козни качка (ЛП)

— Почему ты так уверена, что мы не выиграли?
— Да ладно тебе, чувак.
Он смеется, когда я называю его чувак, адамово яблоко подпрыгивает.
— Тот факт, что ты знаешь это дерьмо, чертова случайность.
— У меня отец помешан на бейсболе, ясно? Я ничего не могу с этим поделать — я сын, которого у него никогда не было. — Внутри теплой куртки, мои плечи двигаются вверх и вниз в крошечном пожатии плечами. — Может быть, запоминание странных фактов и есть мой дурацкий человеческий трюк.
Глаза парня устремляются к окну дома, вглядываясь в него.
— Послушай, я не хочу показаться грубым, но не могла бы ты сделать мне одолжение и уйти? Холодно, и я отмораживаю себе яйца.
Я стараюсь не смотреть на его джинсы спереди, на молнию. На его яйца.
— Значит, это правда? Ты серьезно меня выгоняешь?
Его кивок, не терпящий возражений.
— Да. Я, серьезно надираю твою тощую задницу.
У меня не тощая задница!
— Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала.
— Оставайся здесь достаточно долго, и это продолжится. — Он снова смеется над собой. — Я говорю довольно глупую чушь.
— Ну ты и засранец. — Мое убеждение слабо — так слабо — и больше принимает желаемое за действительное.
— Ты нарушила покой или естественный порядок вещей, если хочешь. И мне было поручено выпроводить тебя из помещения. Не стреляй в посланника.
Выпроводить меня из помещения. Что за нелепая чушь?
— Пресловутая короткая соломинка, о которой ты говорил? — Я понимающе киваю о том, как это мудро и умно.
— Именно.
Он доволен собой, прислонившись к балюстраде, ноги такие длинные, что его задница удобно лежит на перилах.
Нервный, головокружительный смех срывается с моих губ. Я не могу справиться с такими моментами; они заставляют меня чувствовать себя неловко, когда я не готова, и эта холодная погода не помогает делу.
Я смеюсь, как идиотка, а он смотрит на меня так, словно я сошла с ума, и теперь он ни за что не пустит меня обратно.
— Выпроводить меня из помещения? — размышляю я, потирая подбородок. — Ты что, полицейский под прикрытием? — Теперь я огрызаюсь, превращая свое смущение в тонко завуалированную шутку.
Разве что…
Если это шутка, то она совсем не смешная — это неловко и неудобно, и мы здесь, на крыльце, в холоде, дрожим. Сцепившись в битве воли, ни один из нас не желает сгибаться, мои зубы слегка стучат. Мысли блуждают от его красивого лица к теплому шарфу, спрятанному в моей сумке.
Интересно, было бы это бестактно, если бы я обернула его вокруг шеи, пока он стоит там, часто вздрагивая, покрытый гусиной кожей.
— Могу я хотя бы вернуться в дом и сказать друзьям, что ты меня выгоняешь?
— Не-а. У меня строгий приказ не пускать тебя обратно.
— Чей строгий приказ?
— Мой. Почему ты споришь? — Одна гигантская лапа царапает его тупо сексуальную квадратную челюсть. — Это не поможет твоему делу.
— О, теперь у меня есть дело? — саркастически спрашиваю я, закатывая глаза к небу. — Это законный суд или я каким-то образом попала в особое чистилище?
Его улыбка становится шире.
— Если бы я действительно был полицейским под прикрытием, я бы арестовал тебя за сопротивление офицеру.
— Это плохо?
— Сопротивляться офицеру? Черт возьми, да.
Он ухмыляется, и боже, какой он милый. Очень, очень милый. Красивый.
Я смотрю вниз на свои ботинки, шаркая ногами, затем на улицу, чтобы не смотреть прямо на его белые зубы, точеную челюсть и глупые, сверкающие глаза.
Каким же клише он оказался.
Придурок.
— Пожалуйста, просто позволь мне забежать внутрь. — Я стараюсь не умолять. — Я быстро, как кролик, и скажу им, что ухожу?
— Быстро, как кролик? — Он потирает небритый подбородок. — За это я мог бы заплатить.
Я хлопаю ресницами, жалея, что не накрасила хотя бы один слой туши перед тем, как выйти из дома сегодня вечером. Мое лицо открыто и свежо, и вряд ли кто-то подчинится моей воле, не говоря уже об этом парне.
— Ну, пожалуйста.
— Давай попробуем еще раз. Ты следишь за моими губами? Ты внимательна? Потому что я собираюсь сказать это только еще раз.
Я киваю, не сводя глаз с его великолепного рта.
— Я тебя слушаю.
— Ты. Не. Вернешься. Внутрь. — Его глаза пробегают по моей куртке, ища карманы по бокам. — Если у тебя там есть телефон, достань его и напиши своим друзьям. Посмотрим, будет ли им насрать, что ты ушла. Давай.
— Я так и сделаю!
Низкий смешок.
— Чего ты ждешь?
Почему он так себя ведет? Разве он не знает, как грубо с моей стороны просто исчезнуть от моих друзей? При любых других обстоятельствах я бы никогда не ушла и не оставила их внутри.
Я топаю ногой, как капризный ребенок, и упрямая сторона моего тела начинает брыкаться, как реакция на коленный рефлекс. Спортсмены — не единственные, у кого есть решимость.
— Я не уйду с этого крыльца, пока ты не впустишь меня обратно!
Он зевает в мою сторону со скучающим видом, похлопывая себя по губам.
— Почему ты так драматизируешь? Ты еще хуже, чем мой четырехлетний кузен.
— Потому что! Это идет вразрез с моими… — я подыскиваю подходящие слова, — гражданскими правами!
— Это противоречит твоим гражданским правам, — сухо повторяет он, кривя губы. — Теперь ты говоришь, как сумасшедшая.
— Ты не можешь меня выгнать.
— А теперь ты мешаешь мне выгнать тебя? Разве ты не видишь здесь иронии?
Я сужаю глаза.
— Перестань пытаться меня смешить — это не сработает.
— Но это так просто.
— Я не собираюсь торчать на этом крыльце, пока мои подруги находятся внутри. Я их не брошу.
— Э-э… — бормочет он. — Я могу гарантировать, что все будет наоборот.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ты же не думаешь, что эти цыпочки внутри не пользуются ситуацией? — Он бросает большой палец через плечо в сторону дома.
— Нет, я не думаю, что они пользуются ситуацией. Они понятия не имеют, что происходит. На самом деле, они, вероятно, думают…
«Что ты собирался приударить за мной, а они не собирались стоять у тебя на пути».
— Видишь, как легко отвлечь твое внимание? Ты похожа на милую пушистую коричневую белку без ореха — в этом был смысл? — Он обхватывает себя руками, двигая ими вверх и вниз. — Давай на чистоту. Если ты не уйдешь отсюда, я закончу тем, что буду нянчиться с тобой, а я не хочу так убивать время в пятницу вечером.
Я делаю вид, что не обращаю на него внимания, и чувство вины сжимает мой желудок. Его зубы скребут по нижней губе туда-сюда, сверкая белизной, пока он изучает меня.
— Ладно. — Он покорно вздыхает. — Пока ты будешь стоять здесь и упрямиться, я буду стоять на лестнице, не обращая на тебя внимания, а ты — на меня.
Достав мобильник из заднего кармана джинсов, он поднимает его вверх, скользя большим пальцем по экрану, свет освещает его невероятно привлекательное лицо. Он поворачивает запястье в мою сторону, водя пальцем по маленьким кругам.
— Не стесняйся написать своим друзьям и сказать им, что ты уходишь.
— Командир, — ворчу я, завидуя, что он может так легко игнорировать меня, чтобы играть на своем телефоне, пока я переживаю свое затруднительное положение.
— Я не уйду, потому что я надежная и преданная.
Его уши даже не дергаются, он не слушает.
Прошло еще три минуты.
— Ты действительно не впустишь меня обратно?
Он едва удостоил меня взглядом.
— Я действительно не позволю тебе вернуться.
— А если я пообещаю вести себя хорошо? — Я провожу двумя сжатыми пальцами по закрытым губам и выбрасываю ключ. — Я буду хорошо себя вести. Никакого вмешательства.
— Мило. — Его глаза все еще прикованы к телефону. — Но нет.
— Я не могу остаться здесь и оставить моих бедных друзей наедине с этими идиотами. — Я делаю паузу. — Ой, неужели я сказала это вслух?
Его голова медленно качается.
— Это будет очень долгая ночь, если ты будешь продолжать делать это.