Козни качка (ЛП)

Вот почему я продолжаю возвращаться — из-за этого момент. То, как напряженно он смотрит на меня, как будто я красивая и интересная даже в этой нелепой одежде. То, как его глубокий голос вибрирует в моей груди и будит этих чертовых бабочек каждый раз, когда он говорит.
Его легкий смех. Его обезоруживающая улыбка и восхитительный запах лосьона после бритья, душа и свежего воздуха.
Боже, он очарователен. Симпатичный и забавный, и он заставляет мое сердце не просто биться, а трепетать. Мужественный и сильный, я провела большую часть вчерашнего вечера, просматривая его бейсбольные видео онлайн в течение двух часов.
Двух!
Видео того, как его рука опускается, чтобы забрать мяч для тренировок на поле перед игрой.
Видео после видео о том, как он сжимает мяч тремя пальцами, прежде чем бросить его в питчера. Я наблюдала, как он изучает поле под козырьком своей пыльной черной кепки, с торчащими из-под полей волосами. Смотрела, как он вытирает пот, сжимая мяч в кулаке.
Шесть футов два дюйма флоридийской сексуальности.
Ммммммммм.
— У меня к тебе серьезный вопрос — это для психологической экспертизы.
Я киваю, теребя варежки, желудок медленно переворачивается.
— Хорошо.
— Если бы ты вдруг узнала, что твой внутренний монолог за последний час был услышан, насколько бы ты была смущена?
Чертовски смущена.
— По шкале от одного до десяти?
— Конечно, — протягивает он, опуская подбородок на ладонь — ту, что он положил на спинку качелей.
— Хм, может быть… — двенадцать. — Я не знаю, пять?
Я выдерживаю его взгляд, не мигая. Непоколебимо.
Его глаза сужаются.
— Ты что, врешь?
Я заставляю свой рот вытянуться в прямую линию. Это выдает меня.
— Пфф, нет.
— Да, это так. — Его улыбка так же ленива, как и его поза.
— Я думаю, ты никогда не узнаешь, не так ли?
Он закатывает глаза с усмешкой, и это определенно мило.
— Когда тебе в последний раз приходила в голову неприличная мысль?
Три минуты назад.
— Не могу вспомнить.
Роуди качает головой, потому что знает, что я вру. Я улыбаюсь, большой, зубастой и фальшивой улыбкой.
— А что насчет тебя?
— Думаю, ты никогда не узнаешь, не так ли, — невозмутимо произносит он, повторяя мой же ответ.
Черт возьми!
— Просто скажи мне. Пожалуйста. — Я хлопаю ресницами, надеясь, что это выглядит красиво и не похоже на то, что у меня в глазу застрял жук.
— Последняя неприличная мысль? — Он потирает щетину на подбородке. — Примерно полчаса назад.
Что мы делали тридцать минут назад?
— Когда мы ели?
— Да, Скарлетт, ты невероятно сексуальна, когда втягиваешь лапшу.
Роуди поджимает губы и резко вдыхает, изображая втягиваемую мной лапшу, звук, который она издает, и кислое выражение моего лица, когда я их ем.
Я наклоняю голову, постукивая по подбородку кончиком указательного пальца.
— Ну, Роуди Уэйд, я хотела сказать то же самое о том, как ты ешь курицу. Ням-ням-ням.
Я причмокиваю губами, как лягушонок Кермит, затем откидываю голову назад, изображая, как он закидывает содержимое коробки в рот.
— Ты сейчас такая чертовски милая, — смеется он.
Я как раз собиралась сказать то же самое о тебе.
Я опустила глаза, пиная землю, боясь выдать себя.
— Ты так говоришь, потому что любишь поесть.
Он долго колеблется.
— Да, конечно.
Я поднимаю голову.
— Это ты со мной флиртовал?
— Ты думаешь, я с тобой флиртую?
— Может, ты прекратишь это делать? Отвечать на вопросы вопросами? Шаблон Зигмунда Фрейда уже устарел. — Хотя, это заставляет меня задуматься… — Ты пытаешься применить реверсивную психологию, чтобы я флиртовала с тобой?
— Нет, но, черт возьми, почему я об этом не подумал? Я придержу эту идею в заднем кармане.
— Сделай это, положи её прямо в свой задний карман.
Несколько человек выходят из дома, сетчатая дверь с грохотом ударяется о косяк. Я достаю мобильник из кармана пальто и, разблокировав его, проверяю время.
Почти полночь. Святое дерьмо.
Я перестаю раскачиваться. Потягиваюсь.
— Мне действительно пора идти.
— Да, я тоже должен. — Роуди встает вместе со мной, засовывая свои большие лапы в глубокие карманы куртки. — Это было чертовски круто, что ты принесла еду сегодня вечером. Я ценю это.
— Без проблем.
— Тебя нужно подвезти, или…
— Нет, я в порядке. Это недалеко. — Я натягиваю свою вязаную шапочку на уши. — Тебе, наверное, стоит убедиться, что внутри все в порядке.
— Тогда ладно. — Мы оба медлим, шаркая ногами. — Спокойной Ночи, Скарлетт. — Он колеблется. — Увидимся на следующей неделе?
Я закапываю свой подбородок внутри моего пальто, скрывая то, что я ухмыляюсь.
— Посмотрим.
Мы оба знаем, что я буду здесь. 
  
ГЛАВА 4
 
ЧЕТВЕРТАЯ ПЯТНИЦА
«Пятница, когда я кладу в рот что-то влажное».
Роуди
Первый женский голос доносится с улицы на большой громкости, и я перегибаюсь через перила, чтобы лучше слышать.
— А тебе не приходило в голову, что он не в ее вкусе? Почему ты придираешься к ней?
— Читай по моим губам: ты. Безумна. Этот парень — во вкусе каждой.
— Не в ее вкусе? Ты сейчас это серьезно говоришь? Роуди Уэйд чертовски сексуален. — Этот голос определенно не Скарлетт. — Если бы он обратил на меня хоть малейшее внимание, я бы забеременела от одного взгляда на него. Я не могу поверить, что ты не спала с ним.
— Или, — продолжает первый голос, — может быть, ты ему просто не нравишься?
— Боже, как мне нравится эта сцена, — вмешивается еще один голос, на этот раз явно Скарлетт. — Держу пари, я видела её раз семьдесят.
— Посмотри на себя. Клянусь, Скарлетт, ты нарочно носишь такое дерьмо.
— На улице холодно!
— Держу пари, что Роуди сможет согреть тебя. Как только ты снимешь одежду, уже не будет иметь значения, в чем ты вышла из дома.
Господи Иисусе, почему они так громко кричат?
Если я слышу каждое их слово, то и соседи, бл*дь, тоже.
Тем не менее, я хихикаю, прислушиваясь к шуткам, доносящимся до меня с тротуара. Девушки достаточно громкие, я слышу их прежде, чем вижу — болтают и смеются, заявления эхом разносятся по очень тихой улице, обычная активность в выходные была перенесена в другое место.
Сегодня здесь нет никакой вечеринки.
Девушки пришли раньше обычного, целеустремленно топая по улице на каблуках, окутанные темнотой, пока их не освещают первые уличные фонари.
Их пятеро, и все они вульгарно одеты.
Поправка: все, кроме одной. Одна из них выделяется в толпе обтягивающих платьев и высоких каблуков. Только одна из них не сильно накрашена; все, кроме одной, топают на высоких каблуках, решительно стуча по бетону.
Скарлетт привлекает мое внимание своими черно-белыми кроссовками, толстым зимним пальто, черными леггинсами и сумкой, перекинутой через плечо.
Кто бы, блядь, мог подумать?
Я выпрямляюсь при виде этой сумки, гадая, что там внутри, мой желудок так же заинтересован, как и мои глаза. Я знаю, что это еда, потому что она чертовски милая, и я взволнован. От предвкушения у меня внутри урчит.
Узнаваемый смех Скарлетт раздается во второй раз, беззастенчивый и дрейфующий вверх по кварталу к дому, заставляя меня улыбнуться. Заставляя с тревогой отряхивать ладони.
Слишком много нервной энергии, размышляю я, отмахиваясь от своих действий. Я пропустил утреннюю пробежку, вот и все. Ничего другого.
Сто футов.
Восемьдесят.
Еще тридцать.
Давай, давай.
Я подпрыгиваю на цыпочках, засунув руки в карманы джинсов.
Десять футов.
Пять.
Ее волосы собраны в два пучка на макушке, и когда они становятся еще ближе, вижу меховые наушники, натянутые на ее уши. Они черные, тонкий мех слегка задевает ее щеки.