О бедном мажоре замолвите слово (СИ)

В приёмную, однако, я попал без всяких проволочек, поскольку и дежурный на проходной, и секретарь в приёмной начальника управления, были загодя оповещены о моём визите.
— Доброго дня, Михаил Юрьевич, — радушно до приторности поприветствовал меня начальник полицейского управления, поднявшись из-за стола. Что, по моему опыту свидетельствовало о том, что я ему не нравлюсь. — Выпьете что-нибудь? Есть отличный ханьский чай. Или предпочитаете с утра кофий? Мне знакомцы возят прямо из Ацтлана. Гораздо лучше османской бурды.
  
От всего предложенного я вежливо отказался, отметив про себя что чай тут не китайский, а кофе — не бразильский. Особенности мира — величия Британии не случилось, а колонизаторские амбиции испанцев на взлете подрезали немцы с русскими. Ну и… со всеми сопутствующими обстоятельствами. В виде полного отсутствия такого государства, как Соединенные Штаты Америки. Что меня, как человека русского, по правде сказать, только обрадовало.
— Благодарю, не стоит. Завтракал, — я предпочел сразу перейти к делу. Зачем испытывать терпение человека, которому неприятен. Пусть даже не ты сам, а твой, скажем так, предшественник.
— Признаться, я весьма удивлён, — осторожно начал Григорий Александрович. — Наследник княжеского рода, и вдруг решил посвятить себя службе в полиции. Нет, я только рад, что наши ряды пополнятся достойным образчиком человека чести — образованного, благородного. Но всё же у меня, уж простите, закрадывается подозрение, что здесь что-то нечисто. Я же могу рассчитывать на честный ответ, Михаил Юрьевич?
Троллил он меня даже не на восьмидесятом, а на сто сороковом уровне. Надо же, Мишенька Шувалов и вдруг образец благородства и чести. Да в моем родном Питере он бы постоянным клиентом наркологического диспансера числился! Хотя, кого я обманываю? Здесь, как и дома, положение в обществе и возможности богатых родителей, решали.
— Зачем мне это всё нужно? — не стал я рушить его игру. Сам в неё умею играть. И не в любительской лиге. Годы в системе внутренних дел отточили мои навыки говорить так, чтобы потом ни одно слово в протокол занести было нельзя. — Здесь нет никакого секрета. У меня возникли серьезные разногласия с моим отцом, который выразил сомнения в состоятельности своего старшего сына, и его умении развиваться самостоятельно. Я решил доказать ему, что это не так. Как вы считаете, Григорий Александрович, это веская причина для подобного решения?
— Ах вот оно как… — нейтрально протянул Ларин, может и не в полной мере осведомленный об истинном положении дел, но знающий о ночной выходке младшего Шувалова и гневе старшего.
Но мы же в высшем обществе, да? Благородные, аж скулы сводит. Соль земли, ум, честь и совесть эпохи. Секс, наркотики и рок-н-ролл… Так, это не из этой пьесы. Короче, нельзя просто взять и сказать, что князь выпнул сына из дома. «Обчество» не поймет!
— Именно так! — подтвердил я, нацепив на лицо лучший покерфейс из своего арсенала.
— Что же, полагаю полицейскому управлению по городу Владимир есть что предложить амбициозному молодому человеку вроде вас. Буквально пару часов назад, по счастливой случайности, у нас освободилась должность пресс-атташе управы, — тут же соловьем залился мой визави. — Достойный оклад, выслуга — год за полтора, полный соцпакет с приятными надбавками и ежеквартальными премиями, включая отпуск два раза в год. Думаю, это место подойдёт вам просто идеально. А учитывая ваше образование…
Так, ясно. И Каштинский, и Ларин решили устроить княжича Шувалова на должность-синекуру. Может быть даже написали под неё весь документальный сопровод только что. Или только собирались это сделать, задним числом. Не, можно и так, вот только за бумажками я со скуки сдохну! Чем занимается пресс-атташе? По сути — говорящая голова управления.
Для карьерного роста полезно, не спорю. Но если уж собираюсь войти в ту же реку дважды, то начинать лучше с низов. Не настолько хорошо мне известна внутренняя кухня здешнего МВД, чтобы сразу поближе к начальству становиться. И Мишина память тоже не помощник. Нет уж, если заниматься, то тем, что я реально умею.
— Прошу прощения, Григорий Александрович, но нет, — совсем невежливо перебил его начальника городской полиции. Что ему совсем не понравилось, вон как глазками блеснул! — Должность пресс-атташе — это явно не моё.
— Но позвольте, — растерялся Ларин. Совершенно искренне, кстати, впервые за время нашей беседы. — А куда же мне вас в таком случае?
Этот пожилой мужчина и предположить не мог, что пацану, сидящему перед ним, нужно что-то, кроме теплого местечка, которое позволит переждать отцовский гнев.
Ну щас мы ему шаблон порушим!
— Я бы хотел попробовать себя на поприще оперативно-розыскной работы, — произнеся это, я откинулся на спинку стула. — Нет, Григорий Александрович, вы не ослышались. Моё решение полностью взвешенное. Это не сиюминутная прихоть.
Ну, давай, генерал-лейтенант, выкручивайся. Как ты будешь отказывать сыну князя Шувалова, за которого еще и глава императорской Охранки попросил? Мне прямо интересно!
— Вы, наверное, не до конца понимаете смысл того, о чём просите, Михаил Юрьевич. Да и как можно человека вашего положения засовывать, уж простите, простым «опером»? Это же уму непостижимо! — начал заводиться Ларин. — Извините, но я не могу на это пойти. Да и что скажет ваш отец? Мне скажет?
Я выдержал паузу, якобы раздумывая. А потом выдал базу.
— Суть именно в том, чтобы начать с азов, Григорий Александрович. Чтобы понимать все особенности работы в правоохранительных органах, мне нужно пройти весь путь, а не усесться на вершину сразу же. Отец считает меня золотым мальчиком, не способным на это. Я уверен, что справлюсь. К тому же, опером я буду не вечно. Планирую расти и развиваться в системе. Кто знает, может лет через десять-пятнадцать я возьму да и сменю вас на вашей должности?
Шуточка, если он её таковой посчитал, Ларину, что называется, зашла. Хмыкнув в пышные усы, он впервые за всю нашу беседу посмотрел на меня с интересом. Не как на высокородную помеху, которую нужно быстро и безопасно сплавить, а на человека, с которым можно говорить и договариваться.
Подозреваю, да что там — уверен! — портрет Михаила Шувалова он нарисовал себе задолго до нашей встречи. И теперь не без труда пересматривал свою оценку.
— Действительно решил связать свою судьбу со службой? — генерал уставился на меня с прищуром.
— Есть такое намерение.
— Не только отцу доказать что-то, но и себе?
— Читаете меня, как книгу.
— Не надо льстить, княжич. Я сам могу патокой весь кабинет залить.
— Я заметил. Чуть не утонул в ней с начала разговора.
— На язык остёр, не дурак, но с дисциплиной слабовато. Что же, последнее поправимо, а без первых двух качеств тебе в системе делать нечего.
Наконец общение пошло всерьёз. Без этих дурацких политических реверансов и разговоров вокруг да около. Терпеть их не могу: «Я знаю, что ты знаешь, что я знаю… Но не скажу!» Даже на «ты» старый служака перешёл. Это, насколько я знаю, признак своеобразного уважения. Если, конечно, реплика не звучит, как: «Эй ты, как тебя там? Сгоняй за пивом!»
— Весь внимание, Григорий Александрович.
— Тогда прямо скажу, Михаил. А ты докажи, что я не ошибся и сделай правильные выводы. Мне опер с княжеской фамилией не особо нужен. Даже вреден, если ты понимаешь о чем я.
— Прекрасно понимаю. Разгребать дерьмо за щенком с голубой кровью вам не особо хочется.
Хотел ещё добавить, что в этом у него точно огромный опыт, но не стал. Подумал, что перебор.
  
Ларин одобрительно кивнул.
— Верно. Но и послать тебя я не могу, слишком значимые люди за тебя просили. Должность пресс-атташе была бы идеальной. И мне спокойнее, и папеньке твоему. Но силком тебя туда не запихнёшь.
— Проще уж вообще в систему не входить, чем в этом болоте увязнуть.
— Тогда так. Я дам тебе две недели испытательного срока. Не в управе, а в отделе. Хорошем, но не выдающемся. Со средними показателями, чтобы ты мне за отпущенное тебе время статистику на дно Клязьмы не спустил.