О бедном мажоре замолвите слово (СИ)
— А это наша гордость! — не замечая или не желая замечать моего удивления, продолжил экскурсию Пушкарёв. — Оперативно-розыскная служба отделения, лучшие кадры! Чтоб вы понимали, Михаил Юрьевич, раскрываемость составляет шестьдесят три процента!
А неплохо! Нет, без дураков — отлично даже! Если цифры не «нарисованные», то девки тут не просто попки просиживают, а реально дают стране угля! Конечно, нужно учитывать нюанс того, что процент идет из общего числа совершённых преступлений, куда входит как кража банки огурцов у бабы Нюры, так и убийство инкассатора. Но, всё равно достойно.
— Добрый день, дамы, — я учтиво склонил голову.
Ответом мне стало невнятное мычание, которое при должном воображении можно было понять, как: «здрасти». Похоже, девочки тоже приняли меня за проверяющего из Главка.
И правда, стоило только произойти процедуре приветствия, как крашенная рыжуля тут же подорвалась из-за стола, и мгновенно оказалась перед нами. По пути не забыв огладить не слишком длинную юбку на бедрах, и отточенным движением взбить чуть вьющиеся волосы.
А ничего такая! Из женщин, она была тут самой старшей по возрасту, точно больше тридцати. Броская, яркая и судя по плящущим в зеленых глазах бесенятам, еще и дерзкая. Всегда на таких западал.
Белая блузка едва сдерживала напор рвущейся наружу упругой груди, стройные ноги уверенно шагали на каблуках сантиметров в семь, а зеленые глаза профессионально ощупывали нового человека. Похоже, старший опер.
— Здравствуйте! — томным, с отчетливым придыханием, немного хрипловатым и чертовски сексуальным голосом еще раз произнесла она. — Меня зовут Стелла. Как же хорошо, что вы к нам зашли, Михаил Юрьевич! Мы уже три месяца просим господина подполковника решить вопрос с кофеваркой, но с места вопрос не двигается. Мол, бюджет на год уже утверждён, и там на подобные глупости денег не предусмотрено. Но это же не глупости, правда, Михаил Юрьевич? Как розыску работать без кофе? Может быть вы нам как-то поспособствуете решить этот вопрос, а?
И в завершение, красотка тронула наманикюренным пальчиком пуговицу у меня на груди. Меня будто током пробило — надо же какая реакция! Стоило только старому псу оказаться в молодой шкуре, как все рефлексы вернулись.
Пока звучала эта прочувствованная, но совершенно непонятно как ко мне относящаяся речь, я только глазами хлопал. И смотрел, грешен, то на пухлые губы рыжули, то на ложбинку между грудями, которую та мне явно сознательно демонстрировала. Из этого гипнотического транса меня вырвал лишь кашель подполковника, который почти сразу же сменился руганью.
— Андрющенко, твою душу! — куда девался обходительный человек, устроивший мне эту познавательную во всех отношениях экскурсию. Лицо покраснело, хоть прикуривай. — Ты что тут, едрить, устроила⁉ Шуточки тебе все? А ну села обратно за свой стол, пока я тебя премии не лишил!
— Да всё, Александр Сергеевич, всё! — женщина выставила перед собой ладони. — Чего так заводится-то сразу! Ну реально, сколько можно просить о кофеварке? Нам как работать вообще?
— Как всем остальным — чай пить! — окончательно вызверился Пушкарев. — Я тебе эту кофеварку знаешь куда вставлю⁉
— Одни обещания! — фыркнула рыжуля, уже вернувшись за свой стол.
— Стелла, ты у меня договоришься!.. — начальник райотдела уже и пятнами пошел. И сделал шаг в сторону язвительной подчинённой с явным намерением её придушить.
— Вы по делу пришли, Александр Сергеевич? — служебному преступлению не дала произойти блондинка. До этого она лишь молча наблюдала, но тут, видимо, решила, что пора вмешаться. — Или так, покричать, как обычно?
Бедняга, как он с ними вообще справляется? Три женщины и у каждой язык, как опасная бритва. Что-то мне уже не очень хочется здесь работать…
— Воронина… — удивительно, но слова блондинки словно бы охладили пыл Пушкарева. Бросив на меня почему-то весёлый взгляд, он произнес. — Вот, принимай! Пополнение вашему отделу. Новый опер, прямиком из главка отправили! Михаил Шувалов, прошу любить и жаловать.
Глава 7
— Александр Сергеевич, — растерялась Воронина. — Если это шутка, то не очень удачная. Какой опер?
— А вот я всегда говорил, что вы меня не слушаете, — отрезал Пушкарёв. — Сказано же — Михаил Шувалов! Новый оперативный работник в вашем отделе! С сегодняшнего дня поступает в ваше распоряжение, как стажер. С испытательным сроком в две недели.
— При всём уважении, Александр Сергеевич, но я говорила и говорю, что мой отдел, — выделила слово Воронина, — в доукомплектации не нуждается. Более того, лишний, не знакомый с нашей спецификой работы человек, будет только вредить. И не мне вам это объяснять…
Все это девушка произнесла с холодной маской на лице. Не повышая голоса и никоим образом не провоцируя начальство на проявление гнева. Но — тот не заставил себя ждать. Впервые, пожалуй, с момента нашего знакомства, я увидел, как из косноязычного суетливого подполковника на миг выглянул жёсткий руководитель. Который явно держал все это бабье царство в железных рукавицах. Или ежовых? Никогда не понимал смысл этой метафоры! Какие рукавицы из ежа?
— Отставить разговоры! — рявкнул Пушкарёв. — Капитан Воронина!
— Я, — тяжело вздохнула девушка.
— В этом отделе все решения принимает только один человек, — отчеканил подполковник. — И этот человек — не ты. Если я сказал, едрить, что у вас в отделе пополнение, значит, едрить, так оно и есть! Ты можешь спорить со мной по поводу оперативно-розыскной работы, и я тебе слова не скажу — ты, а не я, землю топчешь! Но уж управленческие решения, будь хорошей девочкой, оставь за мной! Ладошку к виску, есть и выполнять, едрить! Ферштейн, госпожа капитан?
— Поняла, — блондинка выдала еще один тяжелый вздох.
— И это всех касается, господа офицеры! — закрепил воспитательный спич Пушкарев, обведя комнату тяжёлым взглядом. И когда все уткнулись носом столешницы, продолжил. Чуть мягче. — Как я и сказал. Берёте Михаила под крыло, вводите в курс дела и работаете! Замечания, пожелания и прочие фантазии несексуального характера — все это мы разберем на завтрашней утренней планерке…
— А кофеварка, Александр Сергеевич?.. — а нет, не до талого он их зашугал. Или привычные уже к всплескам начальственного гнева. Андрющенко про агрегат не только не забыла, но еще и не побоялась напомнить.
— Работаем, девушки! — с нажимом произнес подполковник, без отрыва глядя на рыжую, отчего та снова уткнулась личиком в стол. Потом бросил взгляд на меня, сообразил, что так теперь уже не стоит говорить, и поправился сбивчиво. — Ну и мужчины. Мужчина… В общем, не морочьте мне голову, у меня своих дел полно!
Когда бескомпромиссного начальника вновь сменил растерянный суетливый мужчина, Пушкарёв не придумал ничего лучше, как ретироваться из кабинета, оставив его обитателей самим разбираться с пополнением.
На долгие тридцать секунд в помещении повисла звенящая тишина.
Задавив в себе шутку в стиле: «Мент родился», спокойно посмотрел в прищуренные глаза Ворониной.
— Ну офигеть теперь! — прошипела руководительница группы, но тут же вернула на лицо маску Снежной Королевы. Мол, я полностью смирилась с неизбежным и полна христианского смирения. — Из Шуваловых значит? А не расскажешь всем, Михаил, с чего это светлейший князь Шувалов решил вдруг упрятать одного из своих дальних родственников в Злобинский райотдел?
— То есть, вариант, что я сюда пришел по собственному желанию, ты вообще не рассматриваешь? — после её «плавного» перехода на «ты», я тоже решил не заморачиваться.
— Мозги мне не делай, — поморщилась она. — Сказки о том, что воспылал жаждой службы на благо народа родины, будешь в другом месте рассказывать. Такую лапшу я слушаю каждый день, как от потерпевших, так и от обвиняемых. Так что, заканчивай цирк. Что натворил?
Мысль о том, что она не зря есть свой хлеб получила ещё одно подтверждение. Быстро прокачала ситуацию, отмела ненужные переменные, сложила одно с другим и выдала единственно верное решение. По её мнению. Красивая блондинистая головка неплохо умеет в аналитику.