Спаси меня

Флора послушно трусила рядом с хозяйкой, а завидев другую собаку, немедленно ложилась на спину.
– Как не стыдно, Флора, – говорила ей Марго, – ты сильная, независимая девушка, где твое чувство собственного достоинства?
У собак были хозяева, которые любили собираться в стаи. По большей части – женщины определенного возраста, которые носили флисовые жилетки и удобную обувь, а собачьи лакомства держали в зип-пакетиках. Слухи, что появилась новенькая, быстро распространились. Флора пряталась за Марго, пока та рассказывала ее печальную историю новым знакомым.
«Ей около трех лет. Да, из приюта. Нет, ее не отдали бывшие хозяева. Флора бродяжничала в Нисдене. Не знаю, обижали ли ее, но она была в ужасном состоянии. Нет, это не следы от ожогов. В приюте сказали, что аллопеция, я втираю кокосовое масло. Нет, конопляное не пробовала. Спасибо, что посоветовали. Да, она очень спокойная для стаффа».
Затем Марго познакомили с другими собаками: невообразимым количеством кокапу, множеством цвергшнауцеров, мопсов и французских бульдогов. В Хэмпстед-Хит были представлены все породы. Изящные венгерские выжлы, серые веймаранеры, длинноногие лерчеры, заласканные чихуахуа, всегда одетые в свитерки, и даже парочка стаффордширских бультерьеров, владельцы которых дружелюбно кивали Марго, точно принимая в секретный клуб.
Люди, никогда не жившие в Лондоне, уверяют, что это жесткий, вечно спешащий, недружелюбный город, где обитают угрюмые, неприятные личности. На самом деле это не так. Марго здоровалась со всеми соседями (даже с Кейт Мосс), а ближайшие – Дафна с Джеффом, жившие этажом выше, заменяли ей бабушку и дедушку. Она доверяла им ключ от квартиры, и они забирали ее посылки, если Марго ударялась в шопинг на eBay. Она знала всех бариста в своей любимой кофейне, продавцов в газетном киоске и двух книжных лавках, официантов в маленьком итальянском ресторанчике, где готовили правильную пасту аррабиата.
Но за неделю прогулок с Флорой число ее знакомых удвоилось, если не утроилось. Это полностью компенсировало боль в ногах, какой она не испытывала с тех пор, как сдуру записалась на велотренажер в фитнес-клуб во время обеденного перерыва.
Зато после прогулок она вытягивала уставшие ноги на диване, а Флора запрыгивала к ней. Марго могла бесконечно любоваться мягкими ушками в форме розовых лепестков, забавной морщинкой на лбу, крупной головой размером чуть ли не с футбольный мяч и выразительной мордой с подведенными черным блестящими глазами, которую она так любила осыпать поцелуями.
И еще у Флоры был мягкий голенький животик, бархатистый на ощупь, который Марго могла гладить часами, к большому удовольствию своей любимицы. Та даже не сопротивлялась, когда Марго втирала в залысины кокосовое масло, только пыталась его слизать.
В отличие от мужчин, которых Марго честно старалась любить, даже поняв, что те не отвечают взаимностью, на Флору всегда можно было беспрепятственно изливать свою любовь, и та платила ей в десятикратном размере. Флора не обижалась, когда Марго отказывалась давать ей человеческую еду, и даже когда не пускала на свою кровать.
– Мы еще плохо знаем друг друга, а я тебя уже люблю, – призналась она, укладывая Флору в ее собственную постельку, очень дорогую, с ортопедическим матрасом, и подтыкая одеяло. – Тем не менее Уилл прав. Ты вонючка и храпишь, как паровоз. Ни за что не пущу тебя на свою кровать.
Флора не принимала это на свой счет. Утром, увидев опухшее спросонок лицо Марго, она радостно завиляла хвостиком.
– Это безусловная любовь в чистом виде, – сказала Марго в субботу вечером подругам, которые неожиданно заявились на смотрины. Марго с Флорой дремали на диване в позе большой и маленькой ложки, как вдруг пришло сообщение в ватсапе:
«Сюрприз! Открывай!»
На пороге стояли Трейси, Джесс и Сара с подарками, тортом и розовым гелиевым шариком с надписью «У нас девочка!».
Возглавляла атаку самая старая подруга Сара. Они дружили с незапамятных времен. Сара помнила родителей Марго и прекрасное время ее раннего детства. Они вместе ходили в садик и начальную школу, пока Сара с родителями не переехала в Гонконг. В двадцать с небольшим Сара вернулась в Лондон, они нашли друг друга на Фейсбуке и с тех пор не разлучались. Трейси с Джесс вместе снимали квартиру, когда учились в Школе моды, так что с Джесс тоже было выпито несметное количество белого вина.
 
За годы дружбы четверка пережила многое: неудачные места работы, неподходящих бойфрендов и ужасных домовладельцев; провела вместе несколько отпусков, множество вечеров в баре и поздних похмельных завтраков на следующее утро.
Их дружбу не ослабило ни замужество (в случае Трейси), ни даже появление детей (у Джесс и Сары). Остальные подруги Марго рано или поздно находили свою судьбу и покидали Лондон. Некоторые – еще до появления детей, другие – сразу после. Они считали загрязнение воздуха и заоблачную стоимость аренды даже самого скромного жилья неподходящими для себя и своего будущего потомства.
Марго знала, что Трейси и Сара тоже могут в конце концов переехать в места с более солнечным климатом, куда-нибудь в Маргит или Гастингс. Трейси уже рассылала подругам ссылки на недвижимость в Маргите, подписанные следующим образом: «Этот огромный дом стоит дешевле, чем однокомнатная квартира в Лейтоне», а Сара заявляла, что не хочет, чтобы трехгодовалая Мейси и малыш Берти дышали смогом и боялись по вечерам выйти из дома. Похоже, останется только Джесс, коренная уроженка Лондона, никогда не питавшая склонности к перемене места жительства.
Сейчас троица в полном составе стояла на пороге, дожидаясь, когда Марго отойдет в сторону и позволит им войти.
– Привет! Вот так сюрприз! О, торт!
Толпясь в прихожей, подруги начали избавляться от пальто, и маленькая квартирка немедленно наполнилась веселой болтовней, запахом трех разных духов и любовью.
– Где она? – спросила Джесс, вручая счастливой «мамаше» коробку с тортом.
– Там, – кивнула Марго в направлении гостиной. – Флора немного стесняется незнакомых людей.
– Надеюсь, она не кусачая, – сказала Сара. – Когда ты сказала, что взяла стаффа, я испугалась. Всегда считала, что тебе больше подходит золотистый ретривер.
Саре и самой больше подощел бы ретривер, хотя ей приходилось довольствоваться карликовой таксой. В детстве Марго – крепко сложенная, с запутанными темными кудряшками и тяжелым характером, мечтала проснуться однажды утром и превратиться в Сару – длинноногую, светловолосую, изобретательную оптимистку. Марго всегда считала Сару чрезвычайно обаятельной, но только не сейчас, когда та решила оклеветать ее собаку.
– Она не кусается. Даже не лает. И это полная ерунда, что стаффордширские терьеры агрессивны…
– Да, и ты слышала, что стаффтерьеры считаются лучшими нянями? – подхватила Трейси, дословно цитируя одно из сообщений Марго в WhatsApp, когда та сообщила им, что вместо миленького пушистого шпица нейтральной расцветки взяла плешивую стаффтерьершу с психологической травмой.
– Вы грубиянки.
Марго взяла Трейси под руку, и они бочком прошли в гостиную. Посреди комнаты, насторожив уши и помахивая хвостом, стояла Флора. Правда, хвост двигался не радостно, а скорее встревоженно. Она попятилась в дальний угол и спряталась за кресло.
– Не трогайте ее, она должна привыкнуть. Поставить чайник?
– Мы ради особого случая принесли игристое, – сказала Джесс, доставая из сумки бутылку кремана. – На шампанское не хватило.
Не зная, как Флора отреагирует на громкий звук, Марго открыла бутылку в саду. Только когда все получили по бокалу вина и по куску лимонно-малинового торта из кондитерской «Колибри», Флора высунула голову из-за кресла.
Она озабоченно принюхалась, подкралась к Джесс, умостившейся с тарелкой на коленях на краешке дивана, тесноватого для троих, села перед ней и положила правую лапу ей на колено.
Несмотря на стеснительность, Флора прекрасно разбиралась в людях. У Джесс был самый мягкий нрав. Ее добротой бесстыдно пользовались все, кому не лень, начиная с начальника на работе. Она выглядела подростком – едва доставала Марго до плеча, а детское личико обрамляло то же самое каштановое каре, что и в начальной школе. Джесс всю жизнь охотилась за нормальными, не детскими туфлями тридцать третьего размера.