Спаси меня
Они выходили из модного винного магазина через дорогу от «Блумов» с двумя бутылками просекко, собираясь отпраздновать хорошую новость с командой Роуэн.
– Ничего смешного, – фыркнул Уилл, схватив сестру за руку и дернув назад – та чуть не шагнула под автобус.
– Ах да, это не может быть девушка, ведь ты ни с кем не встречался после Нью-Йорка, – подумала вслух Роуэн, идя за Уиллом к пешеходному переходу в двадцати метрах. – Честно говоря, у меня в голове не укладывается, что ты согласился приютить собаку по просьбе совершенно незнакомого человека.
– А что в этом такого? – обиженно спросил Уилл.
Роуэн пожала плечами. Дни становились все короче, уже включили фонари, и светлые волосы сестры тускло поблескивали в их свете. Насмешливая улыбка и задорный огонек в глазах не слишком подходили к ее мягким, тонким чертам. Мо всегда говорила, что Роуэн похожа на альпийскую молочницу, и лучше бы Мэри назвала ее Хайди.
– Как-то непривычно, ты – и вдруг собака. Не верится, что ты внезапно захотел собаку. После того, что случилось с Матли. Я до сих пор иногда плачу, вспоминая о нем, – сказала она.
– Я тоже, – вздохнул Уилл.
– Мне показалось странным не то, что ты решил кому-то помочь, а то, что решился взять собаку. Кстати, о помощи: ты бы не мог зайти к нам поменять лампочку?
– А как же равноправие полов? Попробуй сама или в крайнем случае попроси Алекса.
– Ты что, у него голова кружится, даже когда он стоит на платформе в метро, – любовно отозвалась Роуэн о муже. – А лампочка – на лестничной клетке. Одно неосторожное движение на стремянке – и он сломает себе шею. Не вызывать же из-за такого пустяка электрика. Я могла бы попросить Яна, но он и так помогает со многими вещами: позавчера сконструировал навес для свадьбы, а денег брать не хочет.
Раньше их отчим держал хозяйственный магазин через дорогу от Блумов – там они с Мэри и познакомились. Он был мастером на все руки. Недавно он ушел на пенсию и теперь посвящал все время езде на велосипеде, его ремонту и разговорам о езде на велосипеде и его ремонте с такими же любителями велосипедов. В свободное от велосипеда время он помогал в магазине и проектировал всевозможные сооружения для цветов по просьбам приемной дочери.
На этот раз они перешли дорогу без происшествий.
– Не знаю, почему я должен рисковать своей шеей, – заартачился Уилл, хотя прекрасно понимал, что в конце концов поменяет злосчастную лампочку. – У меня есть своя жизнь.
Задорные искорки в глазах Роуэн погасли.
– Правда? – с сомнением спросила она. – О, хотела спросить, как прошел твой последний сеанс с Роландом. Это он посоветовал тебе взять собаку? Она терапевтическая?
– Конечно, нет, – рассердился Уилл.
Он закончил сеансы, решив, что они больше не нужны, и предположение, что он завел собаку вместо Роланда, считал неправильным и даже обидным. Когда они вошли в магазин, «терапевтическая собака» восседала, как на троне, в плетеном кресле, которое иногда использовалось в качестве подставки для цветов. В целях безопасности кресло застелили старым пледом. Перед Флорой стояла на коленях восемнадцатилетняя Сейдж.
– Блин, она такая класснючая! – сказала вместо приветствия сводная сестра, даже не повернув головы. – Смотрите, что она умеет!
Сейдж протянула руку.
– Флора, дай пять.
Флору не надо было просить дважды. Она подняла лапу и тут же получила вознаграждение – кусочек непонятно чего из окровавленного пакетика.
– Фу, что это? – воскликнула Роуэн.
– Я купила ей немножко свежей печени, – высунула голову из своей обители Мэри. – У бедняжки все ребра торчат.
– Флора – идеальное имя для собаки флористов, – заявила Сейдж, протягивая своей подопечной еще кусочек сырой гадости. – Она будет нашим официальным талисманом.
– Ничего подобного, – сказал Уилл. – Я взял ее всего на неделю.
– Папа сказал, что она от тебя не в восторге, да, мам?
Сейдж обратилась за поддержкой к Мэри, но та, почувствовав, что назревает скандал, спряталась.
Согласно биографии в Инстаграме, Сейдж была «отвязной стервой, которая живет ради острых ощущений».
– Она должна жить с нами, у нас есть сад.
Это звучало вполне разумно. Мэри с мужем и младшей дочерью жили в большом доме, который купили родители Берни перед Второй мировой войной. Когда Ян с Мэри поженились, у него была своя квартира, но Мэри нравилось жить в доме, где прошло ее детство, а Ян хотел, чтобы Мэри была счастлива, и согласился переехать к ним.
Вернувшись из Нью-Йорка, Уилл тоже поселился в семейном гнезде. Его хватило на три месяца. Мэри носилась с ним, как курица с яйцом, Сейдж устраивала истерики или злилась, а с отчимом приходилось вести светские беседы о бескамерной резине и алюминиевых заклепках. Когда появилась возможность переехать в освободившуюся квартиру над магазином, пока он решит, что делать дальше, Уилл чуть не прослезился от радости.
Он все еще не знал, что будет делать дальше, но точно не собирался отдавать Флору Сейдж – ее саму еще нужно воспитывать.
– Пользуйся моментом, потому что в понедельник Флора возвращается к законной хозяйке, и я считаю часы, – сказал он.
Флора, в очередной раз проделавшая свой трюк, бросила на него укоризненный взгляд.
Час спустя, когда магазин закрылся и все разошлись, Уилл повел Флору наверх. Как только он отстегнул поводок, собака устремилась в гостиную – явно чтобы спрятаться под стол. Массируя рукой затекшую шею, Уилл последовал за ней. Боль не отпускала. Он налил свежей воды в миску для хлопьев, которую отдал Флоре во временное пользование, и решил, что собака не голодна – в гостях наелась. Заварив чай, он опустился на диван.
Надо как-то убить вечер. После возвращения из Нью-Йорка Уилл ни с кем не общался, кроме родственников. Он не поддерживал связи с одноклассниками или однокашниками из университета. Всегда предпочитал смотреть в будущее, а не в прошлое. Да только Масуэлл-Хилл – не Манхэттен, где можно заводить ни к чему не обязывающие знакомства. Он записался в спортзал – ради поддержания формы, а не для того, чтобы найти приятелей, с которыми можно коротать вечера в баре.
Хотя Уилл не страдал от одиночества – в такой семейке это невозможно, в этом году проводил много времени наедине с собой.
Его размышления прервало знакомое цоканье когтей по деревянному полу.
– Мы ведь только что гуляли, – сказал он показавшейся из-под стола Флоре. – Ты сделала все, что нужно, десять минут назад.
И тут ему в голову пришла ужасная мысль.
– А может, эта печень расстроила тебе желудок?
Собака подошла ближе. Уилл осторожно, чтобы не напугать ее, спустил ноги с дивана и встал. Флора запрыгнула на диван и улеглась на его место.
– Тебе нельзя на диван, – мягко объяснил он. – У меня правило: никаких животных на диване.
Гостья с сомнением посмотрела на него.
– Ничего личного. Просто от тебя пахнет, а диван очень дорогой. Слезай!
Уилл показал жестом, что она должна спуститься на пол. Флора встала, покрутилась вокруг себя, вновь улеглась на бархатную обивку – на самый край, подальше от Уилла, и свернулась в клубочек. Несоразмерно большая голова пристроилась на подлокотнике. Флора определенно решила, что раз эти милые люди внизу терпят Уилла, то она тоже готова мириться с его присутствием.
Он собирался с духом минут пять. Наконец протянул руку и легонько погладил короткую шерсть. Флора не вздрогнула и не отодвинулась, и он продолжал ритмично поглаживать собаку, пока та не зевнула, высунув розовый язык и показав острые зубы. После этого она окончательно расслабилась и громко захрапела.
Уилл осторожно, чтобы не разбудить гостью, потянулся за телефоном. Он сделал снимок – Флора оказалась очень фотогеничной – и открыл WhatsApp, чтобы отправить фото и короткое сообщение Марго.
«С ней все нормально».
7
Марго
М
арго собиралась вырвать Флору из когтей Уилла сразу по прилету, в воскресенье после обеда. Этот красавец ответил на ее второе сообщение всего тремя словами. Чего хорошего можно ждать от человека, который не отвечает на сообщения?