Ужасно-прекрасные лица (ЛП)

От мысли о том, что Кэнди — мой враг, что я стою с ней лицом к лицу на одной сцене, я наполняюсь глубоким ужасом. И одновременно тайным, лихорадочным трепетом. 
  
Глава 9. Четыре года назад
 
"Сладкая каденция" становится мегапопулярной.
Имена наших персонажей специально выбраны с использованием наших реальных прозвищ, чтобы получился плавный переход, когда мы дебютируем как поп-группа.
  
Кэнди — идеальная дочь иммигранта, преуспевает в учёбе на классического музыканта, но втайне мечтает стать поп-айдолом.
Минни — неоткрытый талант, замкнутая изгнанница, скрывающая свои амбициозные мечты и мощный голос.
Санни — игривая чирлидерша, разрывающаяся между желанием вписаться в популярную школьную тусовку и своей любовью к азиатской поп-музыке.
Сюжет следует за нашим превращением из обычных подростков в знаменитых айдолов, затрагивая проблемы дружбы, семейных ожиданий и романы в том, что критики называют "позитивным и нюансированным" изображением девочек-американок азиатского происхождения.
Всего после нескольких серий несколько наших популярных песен возглавляют стриминговые чарты, и к концу первого сезона фанаты узнают меня на улице, в торговом центре, в кинотеатрах, ресторанах. Однажды кто-то окликнул меня из своей машины, когда я остановилась рядом с ними на красный свет.
Предложения о спонсорстве и производстве мерча поступают потоком, и внезапно мне показывают прототипы коробок для ланча и пижамы с моим лицом на них. Менеджер Кэнди, мисс Тао, стала музыкальным менеджером "Сладкой каденции", и она наполняет нам программу съёмками, репетициями, выступлениями, интервью и фотосессиями.
Как фанату, мне всегда было интересно, каково айдолам вести такое возвышенное существование, когда ты уже не человек, а символ, живое воплощение одержимости. И теперь, когда я нахожусь по другую сторону телеэкрана, у меня наконец-то есть ответ.
Этого просто класс. Как фейерверки и парады, которые проходят ежечасно, как пробуждение и прыжки с парашютом каждый божий день. Десятки тысяч незнакомых людей одновременно обнимают тебя, говоря, что ты красивая, талантливая и особенная, что они тебя очень, очень любят.
Это самое прекрасное чувство в мире.
Но за невероятными взлётами следуют резкие падения. Многие внезапно убеждаются, что наше шоу либо слишком хайповое, либо слишком показушное. Опубликовано множество статей о том, что авторы пытаются поместить симпатичную мордашку на фоне уродливых реалий индустрии поп-айдолов, и что наши персонажи насаждают вредные азиатские стереотипы. А затем раздаются призывы к бойкоту, нас досаждают сообщениями от "Возвращайтесь в свою страну" до "Вам должно быть стыдно участвовать в превращении нашей культуры в товар".
А потом по коже бегут мурашки. Отвратительные сообщения в личку. Неприятные комментарии о наших телах. Мужчины средних лет отсчитывают дни до того, как мы станем совершеннолетними. Стратегия Мины — блокировать и игнорировать, и я знаю, что Кэнди тоже не читает свои сообщения, а вот я не могу остановиться. Я читаю каждый комментарий, пытаюсь отреагировать на каждую проблему. Я так сильно стараюсь угодить всем, но в итоге только проваливаюсь в каждую яму, и после всего, что я публикую, начинается новый раунд ещё более жарких дебатов, пока Мина не грозится отобрать у меня телефон.
У обеих Кэнди и Мины огромные фан-базы, и я пытаюсь напомнить себе, что так всё и было задумано. Кэнди — прекрасная принцесса-айдол, Мина — приземлённая и милая, а мой персонаж — "малышка" (макнэ) группы, и я начинаю беспокоиться, что меня воспринимают как неполноценную младшую сестру, пытающуюся испортить вечеринку гораздо более крутых старших сестёр. Из зависти я постоянно прокручиваю упоминания о себе и просматриваю хэштеги, чтобы видеть, что обо мне говорят.
Как-то я получаю действительно приятное сообщение одной от фанатки, от которого приятно всю неделю.
 
Привет, Санни. Обожаю, как ты сыграла в эпизоде на этой неделе. Было очень смешно. У меня не слишком много подруг в школе, но я смотрю "Сладкую каденцию", как будто вы втроём — мои лучшие подруги, и от этого мне не так одиноко.
 
Я улыбаюсь про себя, набирая ответ.
 
ОЧЕНЬ приятно. Спасибо! Иногда мне тоже одиноко, даже когда я не одна. Но когда я знаю, что благодаря мне кому-то другому легче, то и самой становится радостнее на душе.
 
<3 <3 <3
 
— Я подумала, что, когда мы вернёмся в студию на следующей неделе, то могли бы попробовать… Санни, ты слушаешь? Ты можешь хоть на секунду оторваться от своего телефона?
— Э-э-э… что? — я отрываюсь от набора сообщения и вижу раздражённое лицо Кэнди.
— Я с тобой разговаривала, — говорит она.
— Я весь день слушала, как кто-то со мной разговаривает, а сейчас мой мозг — это манная каша, — стону я, убирая телефон.
Аккуратные уголки её бровей сходятся вместе, и я готовлюсь к предстоящей лекции, но сегодня мой счастливый день, и Кэнди просто отворачивается и продолжает собирать вещи. Я втайне вздыхаю с облегчением.
Мы будем вместе.
Кэнди сдержала слово. Она всегда готова дополнительно потренироваться и порепетировать со мной в любое время, когда я захочу. Похоже, она не разделяет моей неуверенности в том, нравлюсь ли я людям, достаточно ли я хороша. Кэнди ни с кем себя не сравнивает.
Работать бок о бок с Кэнди было мечтой, ставшей явью, но это также означало познакомиться с настоящей Кэндис Цай — критичной, темпераментной, одержимой перфекционисткой.
Я смотрю, как Кэнди собирает последние вещи, выражение её лица отстранённое и бурное — такое бывает у неё, когда камеры выключены и она думает, что никто не смотрит. Наклон её плеч говорит об одиночестве, замкнутости, окутывающем её фигуру. Она известная звезда популярного шоу с легионами поклонников, которые замирают при одном её виде, но Кэнди редко кажется... счастливой.
Я думаю о нашей первой встрече, о розовых глазах Кэнди, о её тихих всхлипываниях.
Как бы мне хотелось сделать что-нибудь, чтобы она была счастлива.
— Завтра вечером Минни придёт ко мне домой посмотреть фильм, — говорю я ей. — Хочешь присоединиться к нам?
Она поворачивается ко мне, торжественный взгляд уже пропал, его сменило то, что, как я теперь знаю, является её отработанной фальшивой улыбкой:
— Может быть, в другой раз.
— Ты занята? — хмурюсь я.
— Да.
— Чем?
Она не отвечает, и я заговорщически наклоняюсь вперёд:
— Серьёзно, почему ты всегда нам отказываешь? Ты живёшь двойной жизнью, как Ханна Монтана?
Она издаёт сухой, умиротворяющий смешок.
— Или, может быть, у тебя запрещённые отношения со звездой К-поп, вынужденной встречаться тайно из-за запрета на свидания? — ахаю я, напуская на себя возмущённое выражение лица.
— Да. Именно так. Ты меня спалила, — говорит она невозмутимо.
— Я вижу тебя насквозь, — я указываю на неё пальцем, вращая им в воздухе, как будто могу выманить у неё все секреты. Кэнди закатывает глаза и отталкивает мой палец от своего лица.
Я испускаю надрывный вздох:
— Я знаю, что наши отношения вышли за рамки кринжовой парасоциальной эпохи, но мне по-прежнему кажется, что я ничего о тебе не знаю.
— Что ты хочешь знать? — Кэнди смотрит на меня так, словно не понимает, в чём проблема.
— Э-э… что-нибудь эдакое? Чем ты занимаешься, когда не работаешь? Какая у тебя семья?
— Я читаю, занимаюсь музыкой, снимаю видео, — она пожимает плечами. — Я живу с тётей и маленькими двоюродными сёстрами, но последние несколько лет учусь в школе-интернате.
От меня не ускользает, что она подчёркнуто ничего не говорит о родителях.
В этот момент Мина просовывает голову в студию через дверной проём:
— Девочки, вы готовы? Папа уже приехал.