Нимфоманка

Услыхав знакомый голос, Света встрепенулась.
— Ираклий, я здесь! — вдруг воскликнула она.
— Свэта! — взревел начальник охраны. — Кто с тобой?
Север отшвырнул опустошенный автомат, одним прыжком оказался возле девки и жестокой пощечиной свалил ее.
— У него кончились патроны! — успела крикнуть Света.
— Погань! — зло усмехнулся Белов, доставая револьвер. — Однако сработала на меня, дура! Но поори мне еще! Завалю!
  
Тем временем Ираклий кивнул своему бойцу, притаившемуся напротив, за другим выступом стены. Тот понял, развернулся и струей свинца вышибив замок двери гаража, пинком растворил ее. Север тотчас выстрелил. Приняв пулю грудью, бандит упал. Оставшись один, Ираклий кинулся наверх по лестнице. Он знал: никто из находящихся там парней не слышит пальбы, стены особняка слишком толстые. Надо звать подмогу самому…
Север вытащил коробок, чиркнул, бросил спичку в лужу бензина. Схватил за руку полуживую от ужаса Свету, поволок к лифту. Ткнул нижнюю кнопку. Лифт, урча, спустил их еще глубже под землю. Взгляду открылась голая железобетонная коробка. Белов втолкнул туда девку, вошел сам. Сзади раздался механический шум. Толстая стальная панель автоматически опустилась, прикрыв собой проем шахты лифта, и словно слилась со стеной.
— Замурованы! — скривился Север.
Сверху послышались взрывы. Их звук доносился глухо, будто издалека. Света дрожала.
— Вот и околели твои друзья! — Белов перекрестился. — Впрочем, кто-нибудь мог выжить. Если вышел во двор. Ну, что с тобой делать, телка? Придется кончать. Не хотелось, а придется. — Он поднял ствол.
— Не убивай! — Она рухнула на колени. — Ну пожалуйста, пожалуйста, не убивай! Я… что хочешь…
— Говорил же: дорогие привычки дорого обходятся. Плати! — пожал плечами Север.
— Ну не убивай! — зарыдала девчонка. — За что?! Что я сделала?!
— Зачем орала в гараже?
— Боялась… тебя боялась… думала, они спасут…
— Теперь Ираклий знает, что ты можешь меня опознать. Если он выжил, то найдет тебя. Ты все ему скажешь. Тогда мне смерть, и не только мне. Сама пойми… где выход?
— Я не скажу… Никому ничего не скажу… Пощади… за что?! — надрывалась плачем Света.
— За что? — усмехнулся Север. — А кто тебя принуждал становиться подстилкой вора в законе? Или ты не знала, кто такой Дато?
— Знала… Но деньги… Мне только двадцать один… Так хотелось пожить… А девичья честь — кому она сейчас нужна? По телевизору вон… Шлюхи все в золоте… А чем я хуже?..
— Не хуже, не хуже, — успокоил Белов. — Только за все платить приходится.
— Неужели жизнью?! Я и так расплатилась с этим старым бессильным вонючим кобелем!.. Телом своим расплатилась!.. Думаешь, здорово? Он не подмывался никогда, а заставлял в рот брать… И теперь ты меня убьешь. Господи! За что?!
Север подумал.
— Деньги у тебя есть? — спросил он.
— Есть! — торопливо кивнула девчонка. — Сколько нужно? Все бери, только не убивай!
— Да не нужны мне твои деньги! — брезгливо сплюнул Белов. — Тебе самой они понадобятся… Ладно, живи. — Север опустил ствол. — Только впредь будь умнее.
Света не смела поверить своей удаче. За месяцы службы у Дато она хорошо изучила нравы бандитской среды. И сейчас мысленно уже похоронила себя. Этого безжалостного монстра она умоляла пощадить ее только от страха, не веря в душе, что он способен на добрые чувства. Хорошо еще, если сразу прикончит, не станет издеваться, насиловать, жилы живьем тянуть, думала Света. И вдруг…
— Ты правда не убьешь меня? — робко переспросила она.
— Нет. — Север подошел к стальной двери, о которой говорил Чекан, пятью выстрелами перебил мощный металлический язык замка.
— Пошли! — махнул рукой девчонке.
  
24
 
Они выбрались из канализационного люка и оказались в темном глухом переулке, находившемся за несколько кварталов от особняка Кунадзе. Неясная тень, маячившая у стены ближайшего здания, приблизилась.
— Север?! — радостно воскликнул Чекан. — Живой? Слава Богу! А я, как увидел, что дом горит, сразу на машину — и сюда!
— Чекан! — невольно охнула Света, узнав частого гостя своего покойного хозяина.
— Это еще кто?! — возмутился Витька. — Светка? Давидова блядь? Зачем ты ее притащил, Север?! Почему там не пристрелил?
— Легче, старик, легче! — Белов слегка обнял Свету. — Едем, по дороге объясню.
— Зачем ты волок ее сюда?! — возмущался Чекан в машине. — Пулю меж глаз — и вся недолга! Ведь она нас заложит!
Девчонка сидела ни жива ни мертва.
— Стоп, родной! Давай разберемся. Кто кончал Дато?
— Ну ты, — согласился Чекан.
— По чьей просьбе?
— Ну по моей. — Витька, сдерживаясь, скрипнул зубами.
— Особняк сгорел?
— Еще нет, но скорее всего сгорит дотла.
— Хорошо. А теперь ответь: кто из грузинов поверит, что я сохранил жизнь этой инфантильной дуре?
— Никто, — кивнул Витька.
— Так зачем лишняя кровь? Да и посмотри на нее! Не жалко? Ведь дура дурой, глазами хлопает, ни черта не понимает, вот-вот разревется! Если поднимется рука — убивай, не возражаю. Только прежде вспомни Инну. И подумай, что скажет Лида.
Чекан сник, весь его пыл испарился.
— Ладно, ты прав. Но куда мы ее денем? Она будет болтать…
— Не будет. Не будешь ведь? — Север обернулся к Свете.
— Мальчики… — пробормотала она. — Я что угодно, мальчики… Никому ничего… Клянусь…
— Где у тебя деньги? — перебил Белов.
— Дома…
— А, черт! Там родители?
— Только мама… Отец умер год назад… Замерз пьяный…
— Мама твоя — надежный человек? Жизнью твоей дорожит?
— Она и живет-то ради меня… Одна я у нее…
— Хорошо. Заедешь домой, скажешь маме, что отваливаешь в длительную командировку. Запретишь ей искать тебя. Если кто будет спрашивать, пусть говорит — не видела, мол, дочку с сегодняшнего утра, ушла девка на работу и пропала. Да, прихвати все свои деньги… Витька! Ты должен отвезти эту дуру подальше от Москвы, в любой город. Сними ей там квартиру или комнату, пусть устраивается служить куда-нибудь. И минимум год — сюда ни ногой! Усекла, шалашовка?
— Усекла! — Света оживилась.
— Витя, сделаешь? — спросил Белов.
— Сделаю! — усмехнулся Чекан.
— Прельстилась деньгами, идиотка… Шлюха… — пробормотал он, помолчав.
— Она больше не будет. — Север смерил взглядом Свету. — Не будешь?
— Никогда! — горячо воскликнула девчонка.
— Вот и славно. А искать ее никто не станет. Решат, что мертвая. Но ты учти, Светик, если хоть раз попадешься нам на глаза — точно убьем. Без вопросов. Ясно?
— Ясно… — вздохнула Света и вдруг одними губами жарко прошептала: — Спасибо тебе, Север…
  
25
 
— Итак, братец, надо что-то решать, — в тихом голосе Вахтанга таилась угроза. — Первый вопрос: кто? Имеешь ответ?
Шаликашвили говорил на грузинском. Тенгиз поморщился.
— Переведи. Ведь знаешь, я плохо понимаю по-нашему.
— Сопляк! Язык предков забыл! — раздраженно бросил Вахтанг Шаликашвили.
— Не надо, дядя Вахтанг! Не надо! Грубости оставь супруге! У меня десятки бойцов, и девяносто процентов из них — русские! Я сам знаю, на каком языке мне говорить! Так что не надо, дядя Вахтанг!
— Тенгиз сверкнул глазами.
— Угрожаешь?! — взорвался Шаликашвили. — Войны хочешь?!
— Успокойся, дядя Вахтанг! — резко прикрикнул Тенгиз. — Мы не ругаться собрались. Лучше давайте выясним: кто убил отца? Я уверен — Столетник!
Воры сидели на втором этаже «Приюта любви», в роскошном номере «люкс», предназначенном для подобных совещаний. А посовещаться было необходимо — смерть Дато Кунадзе нанесла страшный удар клану. Если она останется неотомщенной, само существование семейной империи Кунадзе — Шаликашвили окажется под угрозой. Конкурирующие банды, почувствовав слабость преступного треста, набросятся волчьей стаей, начнут рвать самые лакомые куски… Только сила и страх могут удержать их.