Там мы стали другими

– Доверься мне, бро, – говорит Джон. – Ты же не хочешь нарваться. Да, кстати, помнишь ту каморку под лестницей?
– Каморку? – Фил в недоумении. Он имеет в виду чулан под лестницей? Фил знает, что будет дальше. – Дай угадаю, ты переселяешь меня в чулан под лестницей, это моя новая комната, – говорит Фил.
– Угадал, – усмехается Джон.
– Но это моя квартира, здесь жил мой дед, он передал ее мне, чтобы я заботился о ней, – возмущается Фил. Это для моей семьи, если кому-то захочется приехать и остановиться у меня, вот для чего она мне нужна.
  
И тут Джон достает пистолет. Направляет его в лицо Филу и ведет того к чулану под лестницей.
– Я же говорил тебе, бро, – угрожает Джон.
– Говорил что? – спрашивает Фил.
– Тебе следовало просто присоединиться к компании. Нам бы пригодился кто-нибудь вроде тебя, – отвечает Джон.
– Ты никогда ни о чем меня не спрашивал, просто пришел ко мне домой и остался, а потом и все захватил, – говорит Фил.
– Как бы то ни было, бро, у моих регистраторов все оформлено по-другому, – отвечает Джон и кивает на двух парней на диване в гостиной, яростно отстукивающих на своих компьютерах Apple другую, как полагает Фил, версию событий.
Внезапно почувствовав себя очень усталым и голодным, Фил уходит в свой чулан под лестницей.
Вот, пока все, что у меня есть.
– Смешно, – говорит Блу. Как будто не находит это смешным, но чувствует, что он хочет услышать от нее именно это.
– На самом деле глупо. У меня в голове это звучало намного лучше, – признает Эдвин.
– Сколько таких историй в жизни, верно? – говорит Блу. – Нечто подобное случилось с моей подругой. Не совсем так, конечно, но склад в Западном Окленде, доставшийся ей в наследство от дяди, захватили скваттеры.
– Серьезно?
– Такова их культура, – говорит Блу.
– В смысле?
– Захватывать.
– Даже не знаю. Моя мама белая…
– Ты не обязан защищать всех белых, которых считаешь порядочными людьми, только потому, что я сказала что-то неприятное об их культуре, – продолжает Блу. И у Эдвина учащается сердцебиение. Он слышал, как она кричала на других по телефону, но на него – никогда.
– Извини, – говорит Эдвин.
– Не извиняйся.
– Извини.
В свете раннего утра Эдвин и Блу вместе расставляют столы и навесы. Распаковывают складные столы и стулья. Когда все готово, Блу смотрит на Эдвина.
– Может, пока оставим сейф в машине? – предлагает она.
Это маленький сейф, который они купили в Walmart. Было нелегко убедить спонсоров выписать им чек, который они могли обналичить. С наличными всегда проблема, если речь идет о грантах и фондах некоммерческих организаций. Но после бесконечных телефонных звонков и электронных писем, объяснений и поручительств за людей, которые приходят на пау-вау соревноваться, хотят выиграть наличные деньги, потому что предпочитают кэш, иногда не имеют банковских счетов, да и просто не хотят терять три процента на обналичивании чека, наконец-то удалось договориться о подарочных картах Visa. Их набралась целая куча.
– Не вижу причин, почему нам не забрать его сейчас, – говорит Эдвин. – Я уверен, потом начнется сумасшествие, и вряд ли нам захочется опять тащиться на парковку, когда придет время раздавать призы.
– И то верно, – соглашается Блу.
Они вытаскивают сейф из багажника и несут его вдвоем – не потому, что он такой тяжелый, просто очень широкий.
– Никогда не держала в руках столько денег, – говорит Блу.
– Я знаю, он не такой тяжелый, но кажется супертяжелым, верно?
– Может, проще было бы с денежными переводами? – вслух размышляет Блу.
– Но мы же анонсировали призы кэшем. Это один из способов привлечь людей. Ты сама так сказала.
– Наверное.
– Нет, но я имею в виду, что ты так сказала. Это была твоя идея.
– Просто сейф уж очень бросается в глаза, – говорит Блу, когда они подходят к столу.
– На пау-вау все должно быть броским, не так ли?
  
Келвин Джонсон
 
Они уже заканчивают завтракать, прежде чем кто-либо решается заговорить. Они собрались в закусочной «У Денни» неподалеку от стадиона. Келвин быстро управился с яичницей, сосисками и гренками. Чарльз и Карлос оба взяли комплексный завтрак. А Октавио заказал овсянку, но в основном пьет только кофе. Все становилось гораздо серьезнее по мере приближения дня операции, и чем сильнее нарастало напряжение, тем больше они помалкивали. Но Келвин втайне переживает о том, как сделать так, чтобы все прошло поскорее. Ему не столько хочется получить деньги, сколько уйти безнаказанным. Он все еще злится на Чарльза за то, что тот втянул его в эту дерьмовую историю. Что Чарльз выкурил всю свою дурь. Вот почему они здесь. Он никак не может с этим смириться. Но и выбраться из ловушки тоже не может.
Келвин подчищает остатки желтка гренком, запивает апельсиновым соком. Смесь кислого, сладкого и соленого, приправленная густым яичным желтком, оставляет во рту противное послевкусие.
– Но мы все согласны, что лучше провернуть это раньше, чем позже, верно? – ни с того ни с сего заявляет Келвин.
– Почему она так долго не подходит, чтобы предложить нам еще? – Чарльз поднимает пустую кружку из-под кофе.
– Мы просто не оставим чаевые, тогда наш кофе будет бесплатным, – говорит Карлос.
– Что за чушь, – фыркает Октавио.
– Чаевые сами собой. Но люди должны нести долбаную ответственность, – говорит Чарльз.
– Вот именно, – подхватывает Карлос.
– Она уже два раза подливала тебе кофе, ублюдок, – говорит Октавио. – А теперь заткнись на хрен насчет чаевых. Ты сказал, что они хранят это в сейфе?
– Да, – отвечает Келвин.
– Большого чувака мы узнаем сразу, потому что он большой, – говорит Октавио. – И с ним женщина лет сорока, с длинными черными волосами, вроде симпатичная, но не так чтобы очень, с плохой кожей?
– Верно, – подтверждает Келвин.
– Я предлагаю просто взять сейф, а уж потом думать, как его вскрыть, – говорит Чарльз.
– Мы не побежим с ним, – возражает Октавио.
– Наверное, лучше сделать это раньше, чем позже, верно? – Келвин опять за свое.
– Там будет куча людей с телефонами, которые могут позвонить копам, а мы будем ждать, пока какая-то жирная задница выдаст нам шифр? Чарльз прав, – говорит Карлос.
– Мы заберем его с собой только в крайнем случае, – говорит Октавио. – Если нам удастся получить шифр, мы откроем сейф там же, а не потащим этот гребаный ящик через весь стадион.
– Я говорил вам, ребята, что все деньги в подарочных картах? Там целая куча карт Visa, – напоминает Келвин.
– Это все равно что кэш, – замечает Октавио.
– Какого хрена все в подарочных картах? – возмущается Чарльз.
– Да, какого х… – повторяет за ним Карлос.
– Может, ты уже заткнешься на хрен, Чарлос? Просто закрой свой рот и думай, прежде чем говорить. Это то же самое, что и кэш, – говорит Октавио.
– Просто им нужны квитанции, для гранта, – объясняет Келвин, закидывает в рот последний кусочек и смотрит, как Чарльз переваривает то, что сказал Октавио. Чарльз смотрит через окно куда-то вдаль. Он в бешенстве.
  
Дэниел Гонсалес
 
Дэниел умоляет взять его на дело. Чтобы увидеть, как все пройдет. Он никогда не умоляет. Октавио говорит «нет». Повторяет «нет» снова и снова. Вплоть до прошлого вечера. В подвале только они вдвоем.
– Ты же знаешь, что должен разрешить мне, – говорит Дэниел, не отрываясь от компьютера. Октавио сидит на диване, уставившись на стол.
– Что я должен сделать, так это провести операцию как надо. Чтобы мы получили эти деньги, – говорит он и подходит к Дэниелу.
  
– Я даже не прошусь с вами, я останусь здесь. Отсюда я могу запустить дрон и долететь до стадиона. Или бери меня с собой…
– Нет, черт возьми, ты не пойдешь, – говорит Октавио.