Путеводная звезда. Том 2 (СИ)
Причем о природе этого мира не имеют полного представления ни сэр Галлахер, ни Саманта, ни Николаев - который информацию об этом месте узнавал только от меня. Часть из которой - информации, до сих пор находится в моем эксклюзивном пользовании. К примеру о том, что время здесь остановилось двадцать шестого октября две тысячи пятого года. День, в который - по словам Рыбки, был впервые совершен перенос личности на блок сохранения памяти.
Связаны эти события? Напрямую вряд ли, как говорит мне предчувствие. Да, случилось все в один день, но прямой связи нет. Если только опосредственная. Ну не возникает отражение мира из-за… пусть не вполне будничного события, но не вызывающего всплеск силы, могущий создать отражение целого мира. Причем темное отражение.
Предчувствие с уверенной определенностью подсказывало мне, что первое успешное создание блока сохранения личности не причина возникновения этого мира; но то же самое предчувствие мне также подсказывало, что в самое ближайшее время причину появления этого отражения я узнаю. Осталось только долететь до места.
В полете между тем прошло уже больше часа, а мы все летели над гористой местностью. Хотя по ощущениям времени должны были оказаться над Черным морем - если лететь напрямую в Крым. Когда уже собрался было задать вопрос пилоту, заметил впереди очертания черноморского побережья. Вдоль которого, сменив курс, мы и полетели.
Это что, здесь по старинке, по картам и ориентирам на земле летают? - подумал я, но вопросов задавать не стал. Впрочем, причина выполненного крюка стала понятна, когда слева, сквозь просветы в мглистых облаках, заметил вдали нечто невообразимо черное. Темный смерч, недвижимый при этом, спускался с самого неба прямо в море. Он был невероятных, просто гигантских размеров, занимая большую часть горизонта. Словно воронка мрака, спускающаяся с неба до самой земли - именно ее мы и облетали, двигаясь вдоль побережья.
Смотреть на черную воронку было не очень приятно - спину потягивало холодком. А если задерживаться взглядом на черной стене, то и вовсе возникало ощущение, что не ты на нее смотришь, а она на тебя. Поэтому, когда темная стена на Черным морем исчезла из вида, я вздохнул с облегчением.
Еще через полчаса мы наконец прибыли на место. Ливадийский дворец, замеченный мною издалека, казался здесь частью иного, настоящего мира. Ярко освещенный, он казался островом благополучия настоящей жизни среди темного мира.
Приземлились мы совсем неподалеку от белоснежного здания; самолет со мной опустился на посадочной площадке, созданной в том месте, где в моем мире сейчас находится памятник Александру III Миротворцу. И едва я покинул кабину, как доставивший меня на место летающий танк вновь взмыл в воздух. Проводив его взглядом, я увидел, что направился он к стоящему на рейде судну, не замеченному мною ранее.
Немалых размеров корабль стоял так, что мне был виден широкий кормовой открытый проем доковой камеры, предназначенной для перевозки десантных катеров и бронемашин-амфибий. В центре высокого корпуса корабля возвышалась крупная и угловатая, ощетинившаяся антеннами коробчатая надстройка, разделяя палубу на две посадочные площадки. На кормовой расположилось три конвертоплана, рядом с которыми я увидел несколько фигурок обслуживающего персонала, а на носовую посадочную площадку корабля как раз сейчас приземлялся второй из сопровождавших меня летающих танков.
Занятия в гимназии, а именно изучение вооруженных сил стран вероятных противников, для меня не прошли даром. И даже на таком расстоянии по характерным очертаниям корпуса я определил, что вижу корабль SMS «Heinrich von Preußen». Корабль Его Величества «Генрих Прусский», если по-русски. Универсальный десантно-штабной корабль Kaiserliche Marine, флагман III-й оперативной эскадры Германии, входящей в Европейские вооруженные силы, обеспечивающие интересы Европейского Союза в южной части Индийского океана.
Наблюдать именно этот корабль в водах Черного моря было весьма непривычно. Да и вообще непривычно видеть здесь - в смысле в этом мире, подобный «живой» корабль, на поддержание которого нужно тратить просто неимоверное количество ресурсов. Относительно живой, конечно - если учесть, что в его экипаже лишь внешне похожие на живые организмы штампы.
И кстати о живом. Я только сейчас понял, как, наверное, меня ощущали в Хургаде, а до этого в Фамагусте одержимые; потому что почувствовал рядом невероятный отзвук чужих, живых эмоций. И обернувшись, заметил торопливо идущую в мою сторону по парковой дорожке девушку. Настоящий ангел - особенно это видно сейчас, когда за границей световой поляны дворца виднеются стены враждебного темного мира.
Принцесса Елизавета Брауншвейг-Мекленбург-Романова. Мать Олега. И по совместительству моя ангел-хранительница, уже не раз спасшая мне жизнь и душу.
Выглядела Елизавета также, как и во время нашей последней встречи. Совсем юная (похоже, остановившееся время этого мира остановилось и для нее) и ослепительно прекрасная. Принцесса была в белой ассиметричной тунике, подпоясанной широким поясом и скрепленной на левом плече золотой фибулой. Распущенные волосы стянуты на лбу тонкой диадемой, бриллианты которой блестели почти также, как огромные васильковые глаза принцессы.
Сопровождали Елизавету два вооруженных штампа, которые по ее жесту остались на краю поляны. И обернувшись, Елизавета - старательно пытаясь не побежать, подошла ближе. Я все сильнее и ярче чувствовал захлестнувшую девушку бурю эмоций. Более того, ощутил даже эхо того, как у нее перехватило горло - губы Елизаветы чуть подрагивали, и она сейчас просто не в силах была ничего вымолвить.
Подойдя ближе, принцесса робко взяла меня за руку, несмело улыбнулась - словно все еще не в силах поверить в то, что в этом мертвом мире появился кто-то разумный, настоящий и живой, а после просто упала в обморок.
Подхватив Елизавету - удивительно легкую, я прошел вместе с ней до одной из скамеек на парковой дорожке. Посадив ее, сел рядом, ожидая пока принцесса придет в себя. Ждать пришлось недолго. Глаза Елизаветы распахнулись, и она - найдя мои глаза взглядом, взяла меня за руку и больше не отпускала, крепко сжав.
Долго, очень долго мы просто сидели в молчании. Девушка двумя руками обхватила мою ладонь, словно принуждая поверить себя в реальность происходящего, я же осматривался по сторонам, то и дело скользя взглядом по такой юной матери Олега.
- Как долго я этого ждала, - наконец произнесла моя ангел-хранительница.
- Могла бы и сказать, я мог бы прийти быстрее.
- Не могла.
- Даже намекнуть не могла?
- Ты же уже знаешь о равновесии?
- Оу. Ты тоже… встречалась с нашим общим другом?
- Да.
Елизавета передернула плечами, а я словно вживую почувствовал стягивающий ей лопатки холодок неприятных воспоминаний.
- В какой-то степени тут из-за него, - ответила она в ответ на мой взгляд. - Причем он спас меня от… участи худшей чем смерть.
«Где-то я подобное уже видел» - мысленно, невесело улыбнулся я. Вслух же сказал несколько иное.
- Теперь ясно. Прости, я не очень умный, сам сразу не догадался где ты.
- Самое главное, что ты сюда пришел, - улыбнулась Елизавета.
- Ты… живая?
- Абсолютно.
- Ты же…
- Умерла, да. Но и ты ведь умер. Там, у себя дома, - едва улыбнулась Елизавета.
- Ну, в смысле… Так. Давай начну сначала. Попробую объяснить и снова задать вопрос. Я здесь и сейчас… это не «я» в полном смысле слова. Я здесь нахожусь как тень. Мое тело живое и полноценное - оно является таким только дома, в истинном мире. Сейчас я здесь… вот здесь, вот моя душа, - показал я на клинок кукри. - Я прошел вместе с ним инициацию, и клинок замкнулся на мои энергетические каналы, став неотъемлемой частью моего тела. А я - «я», - похлопал я себя по груди, - если смотреть на тело, здесь только тень. Которую отбрасывает моя душа.
Если примерно обозначить состояния, то в истинном мире я нахожусь как человек, в Изнанке - как астральная проекция, а здесь - в этом отражении мира, как тень собственной личности, которую могу создавать с помощью перемещения сюда части моего тела… - поднял я клинок-кукри, демонстрируя его.