Вечный попадос 2 (СИ)

— Чшшего на людей кидаешься, кибер?
Я даже не сразу соображаю, что это морф, а не кто-то из местных обитателей. Настолько он вписывается в окружающую обстановку. Он высокий, зеленокожий и в одной набедренной повязке. В общем, полностью сливается с местностью. На голове несколько гребней, покрытых тонкими длинными пластинами, напоминающими то ли перья, то ли чешую. По земле постукивает чешуйчатый же хвост.
По всему видно, что в генах этого морфа основательно потоптались рептилии.
Пришелец обиженно хмурится и потирает запястьем ушибленную голову. Но два коротких кривых клинка, которые он продолжает сжимать в руках, красноречиво указывают на его намерения.
И как только подкрался, гад?! У меня ж Аки есть!
«Прости, Джеймс, — покаянно пищит девушка, — отвлеклась».
Великолепно. Просто слов нет. Может, Борис Петрович мне уже там башку отпиливает, а я ни сном, ни духом?!
«Обижаешь, — уязвлённо тянет Бо, — мы с сестрой вместе за тобой приглядываем».
— Вы кто такие? — интересуется между тем человекоящер. — Не помню, чтобы вас звали.
— А нас и не надо, мы сами приходим, — усмехается Папка.
— Шутишшшь? — злобствует зелёный. — У нас очередь на месяцы вперёд расписссана!
— Очередь на вход в гейт? — притворно удивляюсь я. Кажется, охотники на кристаллы сюда всё-таки наведываются. Так просто туда войти не получится. Жаль.
— В пирамиду, придурок! — ожидаемо взрывается пришелец. Психованный. Поучился бы у своих собратьев хладнокровию.
Пожимаю плечами:
— А мы-то тут причём?
— То есть вы не в пирамиду?
— В пирамиду, — мой взгляд кристально чист и даже слегка наивен. — И спрашивать твоего разрешения не собираемся.
Зелёный задыхается и чуть ли не буреет от возмущения.
— Во, видали?! — складывает шиш. — Ждите очереди! Ишь, припёрлись на готовенькое!
— Ты кого это притащил, Гром? — из кустов выступает лохматая ушастая пигалица в чёрно-сером защитном костюме. Нижняя часть её лица скрыта под респиратором, над которым сверкают алым злобные глазища.
— Они сами пришли, Вика! — ябедничает зелёный. — Тоже в пирамиду собираются!
— Ну это мы ещё посмотрим, — в руках коротышки мгновенно оказывается здоровенная пушка с горелкой и баллоном. Огнемёт? Как хоть она его удерживает — он же с неё размером! Не знал, что енот — а именно его гены использовала девица для создания аватара — настолько выносливая зверюга.
— Давай, Вика! — подбадривает зеленокожий, перемещаясь девушке за спину. Он что, сражаться не собирается? Мда. Это не ящерица, а ленивец какой-то.
— Надеюсь, ты не рассчитываешь, что девочек мы не бьём? — свирепо усмехается Папка. Енот отвечает — струёй огня. О, насчёт огнемёта я угадал! Мы с киборгом отскакиваем в разные стороны. Там, где мы только что стояли, медленно и печально разгорается куст.
— Нападающий не имеет пола и возраста, — назидательно изрекаю я. — Так что мальчик, девочка — какая разница?
Енотиха палит уже в меня. Обиделась что ли? Какие тут все нервные, ужас.
Ладно, пошутили — и хватит. Нам конкуренты не нужны точно так же, как и им. Сжимаю рукояти пистолетов в ладонях. Сейчас Аки завершит анализ цели, а потом…
Странный скрежещущий звук, раздающийся, кажется, со всех сторон сразу, внезапно оглушает всех. Забыв про раздоры, мы озираемся по сторонам в поисках возможной угрозы. Никого не видно, разве что оравшее до этих пор зверьё подозрительно затихло.
Не нравится мне это. Как затишье перед бурей.
Резкий свист — и прямо мне под ноги плюхается кокосовый орех. Ну или что-то на него похожее. Рассмотреть не успеваю: из треснувшей скорлупы выстреливают чёрные, жирно блестящие нити. Отшатываюсь назад, неосознанно активируя «Живчика». Неудачливый агрессор бессильно опадает на прелую листву и растекается грязной лужей.
Почти одновременно Папка точным ударом кулака отбивает второй «орех». Тот разбивается вдребезги о древесный ствол, который, за неимением другой цели, тут же оплетают чёрные волокна.
— Джеймс, они на деревьях! — возбуждённо сообщает киборг то, что я уже и сам понял.
 
Зловещий скрежещущий звук раздаётся с новой силой. В нас летит новая порция из четырёх или пяти ореховых бомбочек. Я успеваю в полëте разнести пару выстрелами.
Папка повторяет фокус с отбрасыванием. Один орех раскалывается раньше, чем нужно. Киборга оплетает чëрная сеть… которую он тут же разрывает!
Рядом вовсю ругается спелëнутая енотиха, уронившая огнемëт. Ящер куда-то испарился.
— Папка, прикрой!
Хватаю бесхозное оружие — я потом верну, честное слово! — и… роняю его обратно. Тяжеленное!
— Он только на меня настроен, так что хрен тебе, — сердито шипит енотовидная девица.
— Значит, будешь сама их поджаривать!
И начинаю срывать связавшие еë нити. Получается не так хорошо,как у киборга, но всё-таки они поддаются! Сам Папка в это время раскидывает летящие в нас орехи.
Один из них получается вернуть точно туда, откуда прилетел. С коротким возгласом сверху падает зелëное существо, сильно напоминающее сбежавшего человекоящера. Только вполовину меньше ростом, с крупными ушами и длиннющим гребнем.
Существо хлопается оземь, подскакивает кверху и, прихрамывая, уносится прочь.
Я тем временем освобождаю крошку енота из нитяного плена и указываю на огнемëт:
— Ты зажигай, а мы прикроем.
К счастью, енотиха не спорит. Подхватывает пушку и заливает кроны деревьев пламенем. Мы с Папкой прикрываем девушку только на первых порах: нападавшие быстро просекают, что у них есть более насущные заботы, чем заваливание нас ореховыми снарядами. Несколько минут — и на поляне остаëмся только мы втроëм.
Сверху немилосердно припекает солнце, потому что плотного переплетения ветвей над нами больше нет. Огонь, однако, дальше не распространяется — то ли из-за высокой влажности, то ли из-за ограничений локации.
— Крутая у тебя пушка, — уважительно замечаю, оглядывая свежее пожарище. — Не хотелось бы оказаться под её огнём.
— Эт надо совсем тормозом быть, — безжалостно припечатывает киборг. — Она медленная, жуть.
— Твоего мнения не спрашивала! — ярится енотиха. Но после совместного сражения смотрится эта злость безвредно, даже в какой-то степени мило. Будто мелкий котёнок шипит.
— Да ладно вам, — примирительно замечаю я. — У нас там пирамида скоро откроется, Папка. Идём?
И тут же из кустов раздаётся торжествующий вопль:
— Куда это вы собрались?
Друг за другом оттуда выбираются потерянный человекоящер и лысый шкафообразный мужик в чёрном костюме-тройке и дорогих на вид кожаных туфлях. Его левый глаз скрыт за светящимся моноклем, вмонтированным, кажется, прямо в физиономию.
На фоне джунглей мужик смотрится странно и неуместно. Ему бы в какой-нибудь шикарный кабинет за начальственный стол, а не по подлеску скакать.
— Вот они, те самые придурки, о которых я рассказывал! — верещит ящер. Надеюсь, привлечёт своими воплями пару-тройку местных монстров, которые им отобедают и заставят наконец заткнуться.
Лысый оглядывает окружающую разруху и негромко обращается к нам с Папкой:
— Пойдёте с нами?
У ящера отвисает челюсть. У меня, если честно, тоже. Приз-то всего один, какой ему смысл собирать толпу?
— До верха пирамиды дойдём вместе, а дальше каждый сам за себя, — объясняет лысый. — Приз получит наиболее достойный.
Переглядываемся с киборгом и киваем. Самые достойные, понятное дело, мы. Но заранее об этом сообщать не стоит. Пусть потом будет сюрприз.
Мы знакомимся. Человекоящера зовут Тихий Гром, девушку — Ежи Вика. У лысого прозвище самое пафосное — Крушитель Небес. В их пати он выполняет роль лидера и, в какой-то степени, локомотива, потому что в пирамиде он бывал уже не раз и водит туда народ ради личного обогащения. Не осуждаю, если что. Может, и мне тоже потом такой бизнес замутить? Миллиард сам себя не заработает…
Тем временем мы выступаем. Папка беззаботно чешет впереди, время от времени переругиваясь с ящером. Насупленная Вика идёт следом за ними. Мы с Крушителем замыкаем шествие, причём он то и дело норовит приотстать. Будто опасается, что кто-то окажется у него за спиной. Но я такое тоже не люблю, поэтому топаем с ним бок о бок.