Двуглавый. Книга первая (СИ)

— Каких ещё способностей? — оторопел тёзка. Эх, не успел я вклиниться! Ему бы сейчас покерфейс состроить…
— Не хотите признаваться, Виктор Михайлович? — усмехнулся клетчатый. — Понимаю, понимаю… Власти обладание таким даром не приветствуют, и осторожность ваша была бы вполне оправдана, будь я именно представителем властей. Но я — сам по себе, и человек деловой. Поэтому подумайте, Виктор Михайлович, подумайте и согласитесь. Вам таких условий никто больше не предложит. И лучше соглашайтесь сейчас.
— Мне не в чем с вами соглашаться, — холодно ответил тёзка. — Никаких сверхъестественных способностей у меня нет, и давайте уже прекращать этот бессмысленный разговор.
— Ну смотрите, Виктор Михайлович, воля ваша, — клетчатый даже головой покачал, показывая своё разочарование. — Я мало того, что выгодное предложение вам сделал, так ещё и встречу нашу устроил в такое время, чтобы дома у вас не волновались вашим отсутствием. А теперь вам придётся у меня погостить, пока не согласитесь. Отец ваш уважаемый волноваться будет, маменька ваша, сестрёнка… Зачем оно вам, Виктор Михайлович? Опять же, ежели прямо сейчас не согласитесь, я вашу долю в наших доходах сократить буду вынужден…
— Что скажешь? — спросил тёзка моего совета, вместо которого я выдал краткую эмоциональную речь, где за исключением союзов и предлогов самыми приличными словами оказались «жопа» и «говно». Тёзку такое мнение развеселило и он озадачил клетчатого неуместной в данных обстоятельствах широкой улыбкой.
— Смешно вам, Виктор Михайлович? — в голосе клетчатого явственно звучала обида. — Зря вы так, честное слово… Последний раз сегодня спрашиваю: согласны за шестьдесят процентов?
Ответом его тёзка не удостоил, и клетчатый с видимым недовольством нас покинул.
— А если по существу, что скажешь? — спросил тёзка, когда клетчатый избавил нас от своего общества. Громила с замотанным лицом закрыл дверь на замок и тоже куда-то ушёл.
— Если по существу, очень похоже на развод, — ответил я.
— Развод? — удивился тёзка. — При чём тут развод?
— Извини, — спохватился я. — У нас в нормальном языке «развод», как и у вас, означает расторжение брака, а вот на бытовом жаргоне — обман и мошенничество.
— И почему же ты полагаешь, что это было мошенничество? — мой ответ тёзку, кажется, удивил.
— Не было, а похоже, — уточнил я.
— Хорошо, и чем же похоже? — не унимался тёзка.
— Он, если не ошибаюсь, брал тебя на испуг, — пояснил я. — Как я понял, у вас такими способностями лучше не выхваляться, вот он и рассчитывал, что ты сам предложишь ему денег за молчание и недонесение властям. В полицию, опять же, не пойдёшь. Мне тут на самом деле другое не нравится…
— И что же? — хм, не первый раз уже замечаю: чем интенсивнее наш с тёзкой идёт мысленный диалог, тем сложнее нам следить за фоновыми мыслями друг друга. Оно, впрочем, и к лучшему, а то не диалог был бы, а вообще хрен пойми что. Кстати, может, я ошибаюсь, но у тёзки в этом плане всё сложнее, чем у меня. То есть ему во время наших разговоров читать мои мысли труднее, чем мне заглядывать к нему. Вот и сейчас тёзка своим вопросом в очередной раз подтвердил мои наблюдения…
— Они знают, как тебя зовут, знали, откуда и куда ты идёшь, ловили тебя в нужное время и нужном месте, — обратил я тёзкино внимание на очевидные для меня факты. Факты те и ему наверняка стали бы очевидны, но со временем, не умеет, к сожалению, товарищ думать быстро. — То есть сведения о тебе заранее собрать не поленились. И при всём при том клетчатый вёл разговор, будучи уверенным в том, что те самые способности у тебя имеются. Есть что сказать по этому поводу?
— Нечего, — решительно ответил тёзка. — Сам же знаешь, что нет у меня таких способностей!
— Они явно уверены в обратном, — повторил я и тут же спросил: — А откуда вообще такое становится обычно известно?
— Хм, по чести сказать, даже не знаю. На Ольгу-то тогда доктор Буров донёс, — вспомнил тёзка о неприятностях сестры. — Может, они к ней хотели через меня обратиться? Или решили, что раз такое может она, то и я тоже?
  
— Вот уж не думаю, — возразил я. — Я вообще считаю, что им твои способности не нужны, есть они у тебя или нет. Не захотели бы они связываться с этим, слишком оно сложно и опасно.
— А что тогда им нужно? — не сообразил тёзка.
— Что и всем мошенникам — деньги, — ответ и тут представлялся мне очевидным. — Если бы ты согласился, у тебя бы попросили взаймы в счёт будущих доходов или на первоначальные траты, а потом просто бы с теми деньгами скрылись. Опять-таки, в расчёте на то, что в полицию ты не заявишь, чтобы не выдать свои способности.
— Твои познания в преступлениях иногда пугают, — с лёгким сарказмом отметил тёзка.
— А ты не бойся, — отбрил я. — Мне вообще, кстати, представляется, что наши похитители не первый раз такое проворачивают, уж больно сноровисто всё у них получается.
— Похоже на то, — спорить тёзка не стал.
— Значит, доходов с этих дел им хватает, — заключил я. — Причём на троих.
— Да, с изучением криминалистики у меня, чувствую, сложностей не будет, — ударился тёзка в предсказание будущего.
— Не о том думаешь, — осадил я его. — Выбираться надо отсюда и желательно поскорее.
— Так меня же искать будут, — с оптимизмом сказал тёзка. — И найдут быстро. Не такой уж Покров большой…
— Ну-ка, напомни, кто боялся, что отец заберёт его к себе в батальон? — в очередной раз я применил для убеждения тёзки нечестный приём. — А он ведь так и сделает после всех переживаний и волнений, которые испытает, пока тебя найдут.
Мы с тёзкой расползлись мыслями по углам. О чём думал он, я даже не подглядывал, и так понимал, что взвешивает все «за» и «против», прежде чем решиться на авантюру с побегом. Мне интереснее были мои собственные размышления. Ведь понимаю же, что искать и правда будут, почти уверен, что найдут и найдут действительно скоро, если папаша загонит тёзку к себе в часть, мне от того вообще ни холодно, ни жарко. Нет, без походов к Анечке Фокиной будет, конечно, грустно, зато тёзка научит меня водить машину. Да и пострелять вволю было бы, пожалуй, неплохо…
И тем не менее что-то прямо подталкивает меня устроить побег. Молодое тёзкино тело, что ли, так на сознание влияет? Так-то я и при жизни, той жизни, я имею в виду, имел некоторую склонность к авантюризму, даже в свои-то солидные года, а тут на этот самый авантюризм аж прямо-таки тянет! И это, замечу, при том, что сам же поставил нам с тёзкой задачу выжить, а авантюризм, знаете ли, ох как не всегда выживанию способствует! Ко всему, я ещё как-то пока умудряюсь утаивать от тёзки свои дальнейшие планы, тоже проходящие именно по авантюрной части… Интересно, их он как примет? Но о планах потом, сначала надо этот чёртов подвал как-то поскорее и половчее покинуть.
В общем, подбить тёзку на побег мне удалось, оно оказалось даже легче, чем я поначалу думал. Я даже убедил его на время операции отдать мне управление телом. Зачем? Ну не был я уверен, что тёзка морально готов убивать человека голыми руками, зато в том, что именно через это проляжет наш путь на свободу, уверенность у меня была абсолютной — иметь дело при побеге почти наверняка пришлось бы с громилой-охранником, и чтобы быстро и надёжно его обезвредить, действовать нужно решительно и крайне жестоко. Да, самому мне убивать голыми руками тоже пока не приходилось, но я прекрасно понимал, что в нашем случае без этого никак. Более того, когда-то я занимался рукопашкой, на любительском, понятно, уровне, но хотя бы что-то знал и умел. Нет, проявлять нездоровый пацифизм тёзка точно не стал бы, я хорошо помнил, как ловко он расправился со своим несостоявшимся убийцей, но стрелять — это одно, а ломать ребром ладони гортань, душить или сворачивать шею — уже совсем другое. Так что эту неблагодарную, но крайне необходимую в нашем случае работу я готов был взять на себя.
Тем не менее естественные биоритмы организма, тем более, такого молодого и здорового, как тёзкин, никто не отменял, и раз уж даже без часов понятно было, что время глубоко за полночь, тёзку начало клонить ко сну. Я-то что, я со своей привычкой поздно ложиться и поздно вставать, подержался бы и ещё, но всё-таки посчитал, что перед побегом неплохо бы и отдохнуть.