Барон фон дер Зайцев (СИ)

— Ох и достанется тебе от Марии, — почесал бороду Семён.
— Если замок возьмут штурмом и убьют нас всех, то и не страшно. Ну, встретимся в раю, я у мачехи прощение попрошу. А ежели отобьёмся, то новое ей куплю. Мыло продам и куплю.
— Как-то были мы с боярином, с отцом твоим, в Риге на рынке, десять — двенадцать шиллингов за ярд тонкого шёлка просили купцы. Марка целая. Так это за ярд. А тут атлас ещё, а не простой шёлк. Тут все четыре ярда (ярд — 0,9144 метра), с учётом этих клиньев.
  
— Всё! Не расстраивай меня. Думаешь, погибнуть лучше⁈ Продам мыло. И купим платье, если живыми останемся. А мёртвые срама не имут.
— Хорошо сказал. Чего уж, пошли резать и крутить.
Из сюрко в результате получилось нарезать полосок и скрутить тетивы на все девять луков. А вот на арбалеты уже не хватило. Коротких-то кусочков полно осталось, но не будешь же их связывать.
За этими хлопотами и день закончился. Дождик то прекращался, то снова начинался, то моросил так, что непонятно идёт он или нет. И ни одной хоть малой прорехи в тучах.
— Нету жемайтийцев, — на вечернем Совете в… гридницкой сообщил всем несведущим барон.
Всё и без него знали. Ну, разве Старый заяц со сна глаза протирал, ему в ночную стражу заступать, вот он со своими арбалетчиками и отсыпался впрок.
— Выйдем снова на дело как стемнеет, — для него как раз сообщил десятник Семён. — Для луков сделали шёлковые тетивы. Вы не пойдёте. На ваши арбалеты шёлка не хватило.
— У нас есть заветные из сухожилий. Они на дожде, конечно, размокают, но не так быстро, как пеньковые. Если натянуть прямо перед боем, то на десяток другой выстрелов даже в сильный дождь хватит. Так, что не дури, десятник. Пойдём все вместе, как и в прошлый раз. Их осталось-то там десятка три, пусть даже три с половиной. И они точно не будут нас ждать. Увидели же стрелы и вывод такой же, как и ты, сделают, что в дождь мы стрелять не сможем, — хрипящим своим голосом Ганс выговорил Семёну. Два рода войск сошлись. Пехота говнодавы против элитной тяжёлой конницы.
— Я разве против, если сможете стрелять, то конечно участвуете.
 
Событие шестьдесят пятое 
На этот раз после ухода партизанского отряда «Шёлковые струны» в рейд по тылам врага, Иоганн не сидел, спички себе в глаза вставляя, а наоборот пошёл сразу баиньки. Чего сидеть, придут, разбудят. Пришёл, лёг укрылся с головой тёплым одеялом на пухе утином и… И не спалось.
Мысли набросились. Не о партизанах думал. Думал о людях на том берегу Аа. Это ведь перебирались они туда в тёплый день. Бабье лето в разгаре было. А теперь дождь с утра до вечера, и температура упала до семи — восьми градусов. А ночью ведь и ещё ниже опустится. А там куча женщин и детей. До этого он как-то не задумывался о жителях баронства. Есть и ладно. Вроде не ропщут, и с голоду, как мухи, не выздоравливают. А смотрел на бесконечную вереницу людей, перебирающихся на тот берег и поражался. У каждой женщины на руках маленький совсем, часто и грудной ребёнок. Так и какая-нибудь старшая сестра ещё за руку волокёт или на руках несёт малыша. Если больше сотни семей в баронстве, то сейчас там под дождём в холоде и без горячей пищи сидит две сотни совсем маленьких детей.
Ну, да немцы, мать их за ногу, завоеватели в этих местах. При этом непонятно, ведь две сотни лет прошло, могли бы и полностью ассимилировать местное население, так ничего подобного, немцы отдельно, а летгалы и жемайтинцы отдельно. И постоянно восстают. Что-то не так королевстве датском.
Ничем помочь людям на том берегу Иоганн не мог. А вот не спалось. Прожекты строил, о построении коммунизма в отдельно взятом баронстве. Что можно сделать, чтобы улучшить жизнь людей? Просо завести с югов, раз кукурузы ещё долго не будет, как и картошки? Выращивать коноплю и построить фабрику по выделке пеньковых канатов?
Просо — это хорошая идея. И урожайность у него не меньше, чем сейчас рожь выдаёт, и плюсом можно стать эксклюзивным поставщиком веников. Где только семена достать? Хоть парочку. Веник купцам из Леванта заказать? М-м-м. А ещё пшённая каша с маслицем. Вкуснятина.
Под эти мысли прогрессорские и заснул.
На этот раз сам проснулся. Никто посреди ночи не разбудил. Пошёл умываться на улицу и дела всякие утренние делать… И понятно, что именно в это время партизаны и вернулись. Только Иоганн на пипку рукомойника нажал, как на барбакане свист переливчатый раздался, а за ним и крики.
— Открывай, засранцы, — раздался с той стороны ворот рык AlteHase — «старого заяца», — Мы им сумели saures geben (всыпать как следует).
К воротам все бросились. И… не смогли открыть. Иоганн тоже поучаствовал. Оказалось, что засов или ригель разбух от непрерывного суточного дождя и намертво застрял в проушинах. Пришлось брать колун и выбивать. И нет. Не идёт. Разбух так разбух. Били все по очереди, даже Кисель поучаствовал. Взял у раки мужицкий инструмент вместо меча рыцарского — уронил честь. Лишь через десяток минут смогли вытащить разбухший брус. Оказалось, что старый трухлявым стал и новый совсем недавно изготовили, ну и делали в размер. Сухой нормально входил, а тут сами себя замуровали.
Но ожидание и мат Ганса Шольца искупила полностью открывшаяся картина. На дороге стояла кавалерийская рота. Малости не хватало. Не хватало людей на лошадях. Коней было не менее сорока, а вот всадники имелись всего только на каждом третьем. Остальных вели в поводу. Ну, хотя, на двух жеребцах болтались уложенные поперёк седла тушки.
— Нужно срочно обоз организовать, там в селе осталось под сотню комплектов их амуниции и оружия. Всех мы побили. Двое только ушли по дороге на озеро. — Гордо восседал в седле вороного дестриэ командир арбалетчиков.
Озеро? Озеро огромное. Оно, а вот чёрт его знает, входит ли оно в баронство? Ну, крестьяне там рыбу ловят, птицу бьют, бывает на берегах и косулю пристрелят из лука. Тогда, возможно, озеро и входит в баронские земли. Оно огромно. Иоганн всего раз был там с пацанами, но на вопрос, а какова длинна, пацаны свистеть начали и глаза к небу закатывать. Хотел у управляющего спросить, чьи же там эти Воловьи лужки. Озеро называлось Бабитес и начиналось оно прямо за лесом по другую сторону дороги на Ригу. От замка километра два на юг. Пацаны тогда сказали, что вдоль него на закат можно целый день идти. Озеро мелкое и наполовину заросло камышом и рогозом. Такими островками то тут, то там. А птичий гвалт там такой стоит, что кричать всё время приходится, если хочешь, чтобы тебя услышали. Берега частично заболочены. У Иоганна тогда возникло пару идей по его использованию. Ежели, как говорили пацаны, там обитает карп, судак и щука, то можно попробовать коптить рыбу и возить на продажу в Ригу. А ещё из камыша можно будет попробовать бумагу делать.
Но это всё потом, уж точно после войнушки этой и после совершеннолетия.
— Давайте, рассказывайте! — рыкнул барон, чтобы начавшийся во дворе замка гвалт пересилить.
 https://ya.ru/video/preview/4094964475789533144 
Эти места
Событие шестьдесят шестое 
— Для меня в бою все равно, идёт на меня один человек или сто! 
  
— Как так? 
— Да ведь я всегда убегаю. 
Рассказ Старого зайца выглядел точно так, как дети в школе в младших классах про драку рассказывают.
— А я ему бамс, а он мне хрясь, а у него-то в пузе стрела. А я ставлю ногу в стремя, и бамс взвёл, и стрелу на ложе, а тут этот бежит, который пленный, ну я в него вжик, а он в луже бумс, а стрела из ноги торчит. Дрогнула рука. Alter (старик) совсем. Пора на покой. Садик с домом. Фрау с пузом. Так я опять ногой в стремя и тяну, а тут из-за плетня тот с мечом. Ну этот — Семён, в него копьём, а я взвёл, и в следующего. Хрясь и в голове лишняя дырка. Не совсем выходит старик, но домик не помешает, с фрау пузатой.