Неотступный преследователь

– Ему нравится кто-то другой, – подытожила она за ланчем, испепеляя парня за популярным столиком влюбленным взглядом. – Никак не могу понять, кто, ведь он чуть ли не каждую отшивает и постоянно говорит исключительно о дружбе.
Я удивилась:
– Ты успела ему признаться?
– Конечно, уже столько времени прошло. Разве только слепой не увидел, как я ношусь за ним хвостиком.
– Он сказал, его интересует другая, – дополнила Моника. – Адриан и правда всех отшивает, но не говорит ради кого.
  
– И что ты даже не предполагаешь, кто это может быть?
– Думаю на одну девчонку из академии. Они тусуются в одной компании.
– Эванс влюблен только в себя, – напомнила я. – Удивительно, что вы чуть ли не лучшие друзья.
– Себя я тоже люблю! Наоборот, очевидно, что мы лучшие друзья.
Моника и Эванс росли в соседних домах, их мамы – лучшие подруги, поэтому те с детства находились рядом друг с другом. Их отношения действительно теплые, поэтому я лишний раз не говорю о ее друге, желая сохранять нейтралитет, но с кем мне обсудить ситуацию на Хэллоуине?
– Ты знаешь имя той девушки? – не унималась Николь и достала телефон. – Аккаунт?
– Ничего не знаю, давай поищем.
Их внимание полностью переключилось на поиски, я же решила сбежать на стадион, чтобы выкурить долгожданную сигарету и избежать лишних упоминаний об Эвансе.
Собрав в рюкзак все вещи, я перекинула ногу через скамейку.
– Тебе даже это не интересно? – удивилась Моника.
– А что интересного?
– Шанс позлорадствовать. Узнать, кого Адриан от всех скрывает. Ты же можешь использовать это против него.
– Заманчиво, но не настолько, чтобы пропустить перекур. Скинете ссылку.
Я обошла стол и пошла в сторону стадиона.
Мысли о сегодняшнем ужине угнетали. Мне не хотелось находиться с Эвансом в одном помещении и делать при родителях вид, что между нами все хорошо, тем более после произошедшего. Многое оставалось недосказанным, и единственным человеком, кто мог разъяснить ситуацию, был Эванс. Планы о мести закрепились в мыслях, хотя я не до конца понимала, как именно планирую отомстить. Устраивать скандал не хотелось, ведь тогда вся школа могла узнать о том поцелуе, и все могло стать только хуже.
Дома Джулия с радостным криком выбежала мне навстречу и, обняв, начала подпрыгивать и раскачиваться из стороны в сторону.
После ее переезда в общежитие мы не виделись около двух месяцев. Она не находила времени приехать в родительский дом, так как обустраивалась на новом месте в незнакомом городе, поэтому мы успели друг по другу соскучиться. По внешности в нас было сложно рассмотреть родных сестер, да и характер здорово подводил черту. Ее светло-русые волосы ниже плеч, большие голубые глаза и ямочки на щеках с возрастом стали отцовским наследием, Джулия становилась женской версией нашего папы. Открытая, дружелюбная, где-то хитрая и чересчур впечатлительная.
– Я так переживала, когда узнала о произошедшем, – сообщила сестра, пробежавшись по мне оценивающим взглядом. – Каждый день была с родителями на связи, ты же по первости даже на звонки не отвечала…
– Какое-то время пришлось выживать без телефона, я же говорила. Зрение упало.
Мы созванивались несколько дней, хотя до произошедшего часто списывались по всяким мелочам. Сказать, что я и Джулия были лучшими подругами, нельзя, но нам нравилось быть в компании друг друга, несмотря на разность характеров и интересов. За год обучения в элитной школе она смогла обрести друзей среди плебеев, поэтому нас часто сравнивали как учителя, так и ученики.
– Главное, что с тобой все хорошо. Это настоящее чудо.
– Хотелось бы, чтобы за каждое подобное упоминание давали по десятке.
– Ты в своем репертуаре, – рассмеялась она. – Как тебе мои прическа и макияж для вечера? Визажист потрудился на славу.
Легкий смоки-айс и укладка сделали из нее настоящую леди.
– Ужин настолько важный?
– Ты никогда не можешь просто похвалить, Адри.
– Не обижайся, выглядишь как всегда чертовски обаятельной. С твоей внешностью комплименты – это ненужная банальность.
Мы прошли в гостиную, где я увидела двух незнакомых девушек. Джулия наклонилась к уху и произнесла:
– Теперь твоя очередь стать еще обаятельней, сестренка.
– Вообще-то я планировала просто умыться.
Когда я шутила подобным образом, сестра всегда застывала на месте. Иногда, клянусь, от моих шуток у нее даже начинал дергаться глаз.
– Тебе лишь бы паясничать! Родители будут в ярости, если опоздаем. Давай бегом в душ, а после в руки профессионалов. Будешь вишенкой для читы Эвансов.
– С косточкой для одного из них.
Она знала о наших сложных отношениях с младшим Эвансом, так как застала едкие фразочки во время обучения, но на эту фразу предпочла не обращать внимания, подталкивая меня к лестнице второго этажа.
Как бы ни хотелось завалиться в кровать, на которой лежало черное длинное платье в пол и множество аксессуаров из серебра, я помнила о важности вечера для родителей и изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Приняв душ, я моментально оказалась перед двумя девушками, взявшихся за меня с таким энтузиазмом, словно перед ними стояла цель всей их жизни. Я просила не штукатурить лицо слишком сильно, благодаря чему мне сделали минимум макияжа, делая основной акцент на глаза. Серые тени с блестками, аккуратные тонкие стрелки и хорошо прокрашенные ресницы преобразили глаза так, что я слегка опешила, даже не предполагая, что глаза могут иметь такой чарующий оттенок. Подкрашивая губы нежно-розовым карандашом, визажист часто отдалялась, чтобы оценить работу со стороны, и только ее секундная улыбка давала понять, как сильно ее устраивает мастерство собственных рук. Моим темным распущенным волосам придали максимум объема у корней. Косой пробор позволял краем глаза видеть волнистые пряди с правой стороны, что слегка отвлекало.
– Только не убирай волосы за уши, Адри, – прокомментировала Джулия, когда девушка массивно сбрызгивала мои волосы лаком. – Эта укладка божественна, Франческа, вы волшебница.
– Здесь не поспоришь, – подтвердила я, чуть ли не задыхаясь от запаха лака.
Надев платье и туфли, я нацепила украшения и обомлела от отражения в зеркале. До этого наряжаться было некуда, поэтому у меня было мало шансов посмотреть на себя в подобном образе. Вырез платья при шаге красиво обнажал ногу, поэтому я не удержалась и сделала фотографию, чтобы отослать ее подругам. Их восторг не заставил ждать.
Частный дом Эвансов расположился на окраине. Мама всю дорогу с гордостью поправляла мои волосы и никак не могла налюбоваться, поэтому настроение более-менее улучшилось. Автомобиль проехал полукруг у фонтана перед тем, как остановиться у большого крыльца дома. О достатке Эвансов знали все, поэтому я ожидала увидеть подобную роскошь. Хозяева во главе семейства ждали нас у входа. Высокая стройная женщина в черном вечернем платье моментально завладела моим взглядом, пока он не переместился на мужчину чуть выше ее ростом. Я в один момент поняла, что Эванс-младший взял только лучшее от шикарных родителей, только вот в моих глазах оставался самым конченым мудаком.
Он стоял по левую руку от отца в черной рубашке и классических брюках, всем своим самодовольным видом играя роль прилежного сына. Выйдя из машины, я моментально ощутила его оценивающий взгляд, но предусмотрительно не взглянула в ответ. Можно было сказать наверняка, Эванс очередной раз ожидал моих реакций.
Родители представили нас с Джулией хозяевам и прошли в дом, оставив меня наедине с Эвансом и сестрой, которые достаточно хорошо общались со времен школы.
  
– Ты так возмужал, Адриан. – Ее взгляд с восторгом осмотрел парня, я же решила пройти вперед, чтобы не становиться свидетельницей этих телячьих нежностей, но слышала все. – Признавайся, много сердец разбил?
– Перестань, Джул, не льсти мне на трезвую голову.
– Да прям! Я видела твою фотосессию для журнала и тысячу раз пожалела, что сказала одногруппницам о том, что мы знакомы. Они болеют тобой вторую неделю.