Восьмой (ЛП)
Как они могут сказать, что я выгляжу «странно», мне непонятно. На другом конце парковки, в углу, я увидел группу людей, одетых в чёрное. Насколько я мог видеть, даже мальчики были накрашены. Другая группа, на той же парковке, все были одеты в одинаковую одежду, и их волосы были уложены в разные разноцветные шипы… И вот я одет в выцветшие синие джинсы, чёрную толстовку с опущенным капюшоном и новые белые кроссовки, которые, по моему признанию, слишком белые, но я ожидаю, что это изменится после пары дней обучения здесь. Мои волосы естественного коричневого цвета, с которыми я родился, я чисто выбрит. У меня глаза такого же тёмно-карего цвета, причём оба, в отличие от девушки, мимо которой я только что прошёл, у которой, казалось, был один голубой глаз, а другой зелёный… Тем не менее, люди говорят, что я странный. Во всяком случае, я думаю, что буду здесь сливаться с толпой. Если, конечно, я не решу в любой момент найти убежище на парковке. Определённо место, куда лучше не ходить из-за того, что я видел.
Я толкнул большие двойные двери и вошёл в своё новое место предполагаемого обучения. Знакомый запах «школы» поразил меня, как только я переступил порог. Я не знаю, что такого в школах, от которых у всех один и тот же старый затхлый запах. Возможно, они работают по старым учебникам? Возможно, это здания, от которых пахнет старостью и смертью, и вы просто привыкаете к этому, потому что вокруг здания ещё больше мусора? Возможно.
Коридор передо мной тянулся настолько далеко, насколько мог видеть глаз. Возле стен стояли высокие деревянные шкафчики с редкими промежутками между ними, через которые проходили двери в разные классы. Готов поспорить, что это похоже на все другие школы, в которых я был, и классы не расположены в каком-либо определённом порядке, несмотря на то, что в расписании они обозначены как «первый класс», «второй класс» и так далее. Последняя школа, в которой я учился, в нескольких городах от того места, где я нахожусь сегодня… Первая дверь, на которую я наткнулся, была под номером двадцать четыре. Несколько дней спустя я обнаружил, что класс номер один застрял в другом крыле, и даже там его не было у главного входа. Вместо этого он был спрятан на верхнем этаже рядом с комнатой шестьдесят пять. В первый раз, когда я заметил это, я даже не мог вспомнить, что это была за школа, я подумал, что это потому, что какой-то скучающий ученик просто ходил вокруг, меняя таблички на дверях, чтобы сбить с толку людей. Я учился в разных школах… Я знаю, что это не так. Нет, если только ответственный человек находится в одной лодке со мной и делает это в каждой школе, которую он или она посещает. Хотя я в этом сомневаюсь.
Я отошёл в сторону коридора, чтобы не мешать нескончаемому потоку учащихся, и полез в карман, чтобы найти своё расписание; небольшой листок бумаги с напечатанными на нём моими уроками и классами, который школа прислала мне домой около недели назад.
— Ты новенький? Ищешь что-то конкретное? — спросил тихий мужской голос позади меня.
Я обернулся и увидел парня примерно такого же возраста, что и я. Мышино-русые волосы и веснушки на лице. Дерзкая улыбка с массивными ямочками на щеках. Я не мог не задаться вопросом, было ли это улыбкой, которой можно доверять, или улыбкой, потому что он собирался отправить меня в совершенно неправильном направлении только потому, что мог?
— Это так очевидно? — спросил я.
— Во-первых, ты носишь рюкзак на обоих плечах. Никто не делает этого в этой школе, если только они не новички. А во-вторых, ты смотришь на своё расписание с растерянным выражением лица. Знаешь… Соединить первое и второе… — засмеялся он. — Куда ты направляешься?
Я проверил своё расписание и сказал:
— Английский с миссис Прайс.
Он улыбнулся шире.
— Точное попадание! Ты можешь следовать за мной, — предложил он.
Я поблагодарил его и сунул расписание обратно в карман.
— Как тебя зовут? — спросил он, сообщив мне, что его зовут Дэвид.
* * *
Дэвид смотрел на меня со своего места сразу за сиденьем Ребекки, взглядом в его глазах было предположение, что он понятия не имел, кем я стал. Слушая рыдания Ребекки, когда она садилась, я не мог не задаться вопросом, кем же я на самом деле стал? Я не этот человек. Не я. Я хороший человек. Обычно. Я как мой друг Дэвид. Я один из хороших. Кто же я сегодня? Обычно я не такой. Не я. Они сделали меня таким. Они превратили меня в это. Садист. Ненавистник. Мстительный. Это их вина.
Я оглядел остальную часть класса. Все смотрят на меня так же, как Дэвид. Миссис Прайс смотрит на Ребекку. По её глазам я вижу, что она отчаянно хочет пойти и утешить её. Она внезапно повернулась, чтобы посмотреть на меня, как будто она почувствовала, как мой взгляд обжигает её красивое лицо. Я не узнаю выражения её глаз. Как будто она спрашивает: «Что ты наделал?», но не произносит ни слова. Я даже не понимал, как сильно я ненавидел себя в этот момент, но ответил ей собственным взглядом. Я посмотрел и сказал ей:
— Я сделал то, что она заслужила, и это было только начало.
Я встал из-за учительского стола, чтобы обратиться к классу. Я чувствую, что должен что-то сказать. Хотя я уверен, что некоторые из них знают, зачем я здесь, я уверен, что некоторые из них понятия не имеют. В конце концов, некоторые из моих одноклассников… Я почти не разговаривал с ними, а они, в свою очередь, почти не разговаривали со мной. Это честно, учитывая обстоятельства, я даю им возможность понять, что я здесь делаю. И будет справедливо сообщить им, что они не пострадают.
— Если я назову ваше имя, я бы хотел, чтобы вы встали, пожалуйста… Дэвид Барлоу… — класс замолчал. — Линдси Уэст…
Один за другим, когда я называл их имена, они вставали, как я их и просил. Каждый из них выглядел таким же нервным, как и тот, кого вызывали раньше. Им не о чем волноваться. Всего семь имён — Дэвид, Линдси, Элизабет, Маркус, Саманта, Кейт, Хелен. Забавно, что я называю в основном девичьи имена. Думаю, мальчикам больше свойственно быть жестокими по отношению друг к другу. Но ненадолго. Не к тому времени, когда я закончу. И весть о том, что будет дальше, скоро разнесётся и по городу; суровое предупреждение для других, которые могут совершать те же ошибки, что и Пирс и его мелкие ублюдки.
Я оглядел класс и увидел учеников, что всё ещё сидели. Одним из них был Крейг Клемо. Я также подумывал назвать его имя, но… я помню, как он участвовал в одном из инцидентов, когда я был под вражеским огнём. Он держал голову опущенной. Он не предлагал помощи или чего-либо ещё. Даже когда группа оставила меня в покое, а у меня был кровоточащий нос, он не спросил, в порядке ли я? Он не предлагал помощи. Ничего такого. Просто стоял и смотрел на меня. Он может оставаться сидящим.
— Если вы сейчас стоите… мне жаль, что вы здесь. Если бы был другой путь, я бы принял его, уверяю вас. Я не хочу делать вам больно. Вы не сделали ничего плохого ни мне, ни кому-либо ещё. Если хотите выйти вперёд… Вы можете принести свои стулья… Вы можете сесть в стороне, рядом со мной; в безопасном месте…
Была самая короткая пауза, прежде чем каждый из семи вышел вперёд класса, как я просил. Остальные в классе выглядели нервными и сбитыми с толку.
— Я знаю, что вы не будете, но… Если кто-нибудь из вас попытается сделать что-нибудь странное… Вам придётся присоединиться к остальным своим одноклассникам. Поняли?
Они кивнули. Дэвид выглядел так, как будто он отчаянно хотел что-то сказать, но из его дрожащего рта не вышло ни слова.
Миссис Прайс спросила:
— А как насчёт меня? Что я сделала?
Я бросил на неё взгляд.
— Дело в том, чего вы не сделали…
Я знаю, что изначально думал, что дело не в ней, но миссис Прайс такая же плохая, как и некоторые ученики, сидящие передо мной. То, как она ругала некоторых из нас перед всем классом, во многом влияло на самооценку и смущало нас. Чем больше я вижу её сидящей там… Тем больше я вижу в ней ещё одну форму тирании.