Легкое отклонение от канона. Или гоп со смыком по-корейски (СИ)

— Вся соната, рассчитана на 30–35 минут звучания. Согласитесь, сабоним, для вступительного экзамена, это чересчур.
— Ну-ка, ну-ка, — СуМи передала кошку мне в руки, а сама, взяла флэшку из рук сабонима и подключила её к компьютеру. — Давайте послушаем.
Тем временим Никотина, быстро юркнула в рюкзачок и принялась там чем-то шебуршать, устраиваясь поудобней.
Зазвучали первые две части, сонаты №17 Людвига Ивановича Бетховенова.
 https://www.youtube.com/watch?v=K3ktnc8RerM
 https://www.youtube.com/watch?v=i9kG6KVjx3Q
Во время исполнения, СуМи незаметно подошла ко мне и обняла за плечи. Когда музыка закончилась, она склонилась к моему ухи и жарко прошептала:
— Маленькая, хитрая змейка. Ты подсадила меня на свою сладкую иголку. Берегись — ты в ответе, за тех кого ужалила!
Интересно, и что это сейчас было?
Раздались аплодисменты, причём сразу с двух сторон. Аплодировали ИнСон и СуМи прямо, так сказать по курсу, а к СуНа, заглянувшей в кабинет при первых звуках рояля, присоединился ещё и старший менеджер ГиСок, которого как позже выяснилось пригласил, сабоним.
— Браво, Чжуна, — первым высказался босс. — Ты меня не перестаёшь приятно удивлять. Но это только то, что касается музыки, — строго добавил он. — Во всём остальном, твою бы энергию да в правильное русло. Проходи, ГиСок, — обратился он уже к менеджеру. — Не стой у порога. СуНа, принеси пожалуйста кофе. Всем, кроме ГопСо. Она уже уходит.
Вот же ж гад! Кофе зажал! И улыбается ещё!
— Значит так. Я понял, что ты хотела мне сказать, ГопСо-ян. Миньон выпускаем с «Каприсом №1», «Сонатой №1» и «Контрдансом». На контрасте, так сказать. Обычной классики и классики в современной обработке. Пусть публика решает, что ей больше по вкусу. Соната же номер? — босс вопросительно посмотрел на меня.
— Пусть будет «Соната №17» — ответила девчонка.
— 17?
— Я так хочу. Можно же?
— Хм. Я бы согласился, сабоним, — высказался ГиСок. — У народа появится интрига. А где тогда ещё шестнадцать? Что подвигнет нашу трейни, на написание следующих сонат.
— Хорошо, — прихлопнул по столу сабоним. — Так и сделаем. Всё, ГопСо. Свободна. Производственные вопросы, мы обсудим без такой важной персоны, как ты. Тебя ждут в католическом соборе.
ЧжунГи, подхватила со стола свой рюкзачок, лихо забросила его себе за плечо, что-то там мявкнуло внутри, а потом приложив ладонь сначала ко лбу, а потом к груди, поклонилась:
— Слушаюсь и повинуюсь. О босс, моего сердца! — хихикнула и вымелась из кабинета.
— Паяц! — крикнул ей всед сабоним. — Паяцница…паяца…паясница! Тьфу-ты! Вот, что ты с ней будешь делать?
— Что там по поводу её вчерашнего разговора с танкистом, сабоним? — всё ещё улыбаясь спросил ГиСок. — У нас могут быть неприятности?
— Неприятности могут случиться в любое время, — философски заметил ИнСон. — Но конкретно этим делом, занялась её омма. Думаю и её хальмони тоже подключится. Есть мнение, что кто-то решил хорошо хайпануться на хейте ГопСо. Слишком мелкий повод для раздувания крупного скандала. Кто-то искусственно его создал, для каких-то своих целей. Люди ХёЧжин, выясняют.
— Н-да, кому-то не повезло нарваться на чеболей. Подумали просто девчонка с улицы…
Дверь в кабинет внезапно открылась.
— Сабоним, а «Тройку» записывать будем? Нужен оркестр.
— Исчезни, я сказал! — рявкнул ИнСон. — СуНа, почему посторонние мне мешают работать?
Дверь закрылась.
Я привычно просеменил мимо секретарши, она привычно фыркнула. Традиция, однако. Кое-что припомнив, вернулся в приёмную.
— СуНа-сонбэ, не подскажете, где я могу получить пропуск? Постоянный или гостевой. Меня охрана на входе не пропускает.
— А как же ты вошла? — удивлённо посмотрела на меня сонбэ.
— Охранники знают меня в лицо. Поэтому вовнутрь, пропускают. А вот обратно, требуют пропуск или разрешение моего менеджера. А у меня ни того, ни другого, — развела руками девчонка.
— И как ты выходишь? — хитро усмехнулась СуНа.
  
— А-а, — печально вздохнула ЧжунГи. — Пришлось у стаффа попросить бухту бельевой верёвки, бежать на третий этаж, привязывать к крыше и спускаться.
— Холь! — округлила глаза секретарша. — А к первому этажу нельзя было привязать?
— С третьего спускаться прикольней, — радостно улыбнулась трейни.
— Ты, дура?
— Ага!
Мне очень нравится смотреть, как корейцы удивляются. Они вообще, очень эмоциональный народ. Большие круглые глаза и на несколько мгновений из них пропадает всякий проблеск интеллекта.
— Холь! — повторила СуНа и открыв ящик письменного стола, выложила на поверхность пластиковую карточку-бейдж упакованную в ламинат, с отверстием. Затем на свет появилась и лента с карабином.
— Забирай и проваливай, мичиннён! Учти, я всё доложу, сабониму!
— Да, сонбэ. Спасибо, сонбэ, — девчонка поклонилась и выбежала в коридор.
Интересно, с чего это она так разозлилась? За меня, что ль перепугалась? Хе-хе. Я спускался по ступенькам вниз и разглядывал свой пропуск. На одной стороне написано имя агенства, адрес и телефон. На другой, моя фотография и имя. Чхве ЧжунГи. Трейни. Дата рождения, место проживания и ID номер, присвоенный мне с рождения. Внезапно до меня донёсся шум, а вскоре показалось несколько мужчин из стаффа. Они почти бежали, неся телескопическую лестницу и ещё какие-то инструменты.
— Пуджанним СуНа, сказала на крыше, — донеслось до меня сверху.
— Быстрей! Может она уже наверху! Не дай богиня, сорвётся!
Н-да. Пошутил называется. Только зря людей взбудоражил. Ладно, после обязательно извинюсь.
Настоятель католического собора, понравился мне с первого взгляда. Вполне себе приятной наружности, слегка полноватый хангук.
Падре Габриэль.
Встретились мы с ним, в просторном, полном воздуха и света зале храма. Ну или как он там называется. Я его увидел первым, он стоял среди прихожан и о чём-то с ними разговаривал. Дождавшись, пока верующие разошлись по своим делам, подошёл, поздоровался и представился.
— Так вот ты какая, ГопСо-ян. Маленькая создательница, большой музыки, — улыбнулся дядечка. — Очень рад тебя видеть.
— Спасибо, святой отец, — ЧжунГи слегка засмущалась. — За добрые слова.
— Покраснела, — ещё шире улыбнулся священник. — Хороший знак. Скромность украшает человека. Ты веришь в Бога, дитя моё?
Так, если мы сейчас начнём теологический диспут, я до утра отсюда не выберусь, а мне ещё в школу, директору Ли ХёнСу, ноты клавира и оркестровку сюиты отдать надо. Пусть начинают работать.
— Я агностик, падре. Постоянно нахожусь в поиске идеала.
— Какая умненькая у меня гостья, — ответил отец Габриэль, вполне понимая моё нежелание не вступать с ним в полемику. — И всё же, безотностительно какого ты вероисповедания, ты веришь в Бога?
— Падре. В Бога, даже Эйнштейн верил! Так что уж говорить обо мне? Естественно верю.
— Ладно, дитя — смилостивился падре. — Не буду мучать тебя вопросами. Поднимайся на хоры. Там тебя уже заждались. Ответь мне только на один вопрос. Как ты относишься к католической церкви?
— А зачем вам, святой отец? — напрягся я. Меня, что, сейчас охмурять начнут? В стойло загонять?
— Понимаешь, — замялся священник. — Примерно неделю назад, в наш мир пришла новая, написанная тобою музыка. Она настолько хороша, что возможно старший католический клир, заинтересуется ею и мне не хотелось бы…как бы это выразиться…
— Впасть в ересь, относительно меня? — подсказала ЧжунГи.
— Приблизительно так, — облегчённо выдохнул настоятель.
— Я нормально отношусь ко всем церквям, падре. Просто я разделяю веру и религию. Наверное вам это покажется банальным и вы уже сто раз слышали эти сентенции. Но к религии, к церкви, я отношусь как к бизнесу. Вполне себе успешному, между прочим. Так, что если ваши начальники заинересуются мной, как композитором — милости просим в агенство. Что же касается веры, то разговор бога со своим созданием, настолько интимный акт, что боюсь даже аналогии не подберу. Во всяком случае, этот акт намного интимней, чем ночью между мужем и женой, — улыбнулась девчонка.