Девственница
Днем? В светлоту? Да и зачем, он же понимает, что здесь уже ничего не обломится.
Она медленно пошла к двери.
Кто? - спросила и заглянула в глазок: там стоял молодой чело-век в черном кожаном плаще, опустив голову, она не могла расс-мотреть его лица. Странно... Похоже, все-таки решили, что у неё есть хороший загашник... Что делать?
Кто? - повторила она и парень вздрогнул, будто очнулся и, улыбнувшись, сказал:
Не бойтесь, Наталья Александровна, я из УГРО, от Александра Евгеньевича, меня зовут Горин, Валентин. - И он показал в око-шечко красную книжечку. Глазок был отличный! Хорошо, что она его сделала.
Все ещё немного побаиваясь, открыла дверь. Перед ней на поро - ге стоял не очень высокого роста молодой человек, блондин, с густыми, почти белыми, волосами и при этом темными бровями и ресницами. Глаза у него были настолько светлые, что даже стано - вилось немного не по себе... Нос - с горбинкой, тонкий и нервный и немного выпяченные вперед губы, тоже, пожалуй, тонковатые, но в целом оригинальная и красивая внешность, если бы не эти свет - ло-серые, слишком светлые глаза и белые, очень густые волосы, разделенные четким косым пробором.
Все это она увидела сразу, и он смотрел на неё так же присталь - но.
Проходите, - сказала она, - и повернулась спиной к нему, спину захолодило - вот сейчас вонзит нож между лопаток или как там, под левую лопатку, у неё даже кольнуло туда. Но она стойко прош-ла в гостиную. Он прошел, чувствуя, видимо, некоторое смущение.
Его, наверное, Евгеньич прислал, - потрясти её насчет знако - мых и родственников. А чего сам не пришел? А этот - совсем соп - лячок, лет двадцать пять, самое большое. Но посмотрев в лицо парня, она заметила уже резкие морщины у губ и на переносице, может, и к тридцати катит... Все равно для неё - молодняк.
Он уже сидел, плащ скинул в передней, пока она впереди него шествовала и ждала удара ножом между лопаток. Усмехнулась, он удивленно посмотрел на нее. Еще подумает, что над ним и его на - чальником насмехаюсь. Надо быть серьезной, милой дамой... И ска - зала:
Хотите кофе?
Он покачал головой:
Спасибо, нет. Я к вам по делу, Наталья Александровна, как вы поняли. Она кивнула, хотела было пошутить, но решила - не нуж-но, у молодого человека был очень служебный вид. Он ещё раз дос-тал свою книжечку и подал ей. Она взяла, глянула - все правиль-но: Горин Валентин Владимирович, младший следователь УГРО.
Я вас слушаю, Валентин Владимирович (она нарочно назвала его по имени и отчеству, давая понять, что относится и к нему, и к его посещению совершенно серьезно), он усмехнулся, - понял её задумку.
Шеф мой, А.Е. - мы так его зовем - просил, чтобы вы повспоминали, кто к вам заходил, вплоть до сантехника или трубо-чиста?..
Просил, - ответила Наташа, - но я никого не могла вспомнить.
Ни сантехника, ни трубочиста, как вы говорите. (Не очень прият - ный парень, держится даже несколько высокомерно и никаких чело - веческих эмоций. Так их там учат. Возможно! Откуда ей знать? А может, он вообще такой и служба лишь усугубила характер. Жене с таким тяжко. Придет домой и сидит, как сыч. А скорее, он не же - нат, и таскает к себе девок, у него порочные складки у рта...)
Жаль, - сказал Валентин таким тоном, будто дальше следовало - а мы так хотели бы оставить вас в живых... - но никого не было, значит, не было. Не выдумывать же вам! - и он улыбнулся наконец по-человечески. У него оказались крупные, очень белые зубы, вы-дающиеся вперед, что придавало его улыбке некоторую хищность... "Девки по нем сохнут", - подумала Наташа, и вдруг ей захоте-лось понравиться этому парню, чтобы он не смотрел на неё своими почти белыми глазами, как на нечто неодушевленное.
Она вынула сигареты, положила ногу на ногу, закурила, предло - жила ему, он поблагодарил, но вынул из кармана свои. Одет он был хорошо - пиджак чисто английский, рубашка в узкую полоску, не броскую, без галстука, в свитере или безрукавке чугунного цвета.
Сигареты у него были "Кэмел".
Она снова предложила ему кофе, он замкнулся на секунду, но потом ответил, что, пожалуй, да, сейчас он бы выпил кофе.
Наташа ушла на кухню и подумала о том, что она не похожа сама на себя. Выпендривается перед каким-то милиционером, ментом, как здесь говорят. Не все ли ей равно, что он подумает и скажет про нее? Здесь, в кухне, одна, заваривая кофе, она чувствовала, как уходит от нее, выходит из неё его отрицательное обаяние - хищно - го зверя, сдержанного от внутренней силы и чего-то еще. Чушь ка - кая-то! Он - мужик, и этим все сказано.
Она поставила на поднос чашки с кофе, сахарницу, печенье, ли - мон и сливочник, посмотрела, - сервировано, как в лучших домах! Для кого? Для милиционера. Никому она об этом не скажет, в особен - ности - Маринке, она её оборжет. Понесла поднос в комнату. Па - рень сидел спиной к двери - не боится! - и курил, глядя в сторо - ну окна.
У неё вырвалось:
Эй (так там, в Европе, зачастую обращались друг к другу, если неохота и длинно было называть по имени, а у него уж и имя, и отчество!), - он обернулся и, тут же вскочив, перехватил у неё поднос: то ли он испугался, что она уронит и принял вскрик за просьбу о помощи, то ли привык к такому обращению. По крайней мере - он не удивился.
Их руки столкнулись на краю подноса, и она по чувствовала хо - лод его пальцев. Нервничает, что ли? А отчего? Накачку дал шеф?
А может, он всегда такой - ледяной, как кусок льда. Кай из
"Снежной королевы"...
Они сели друг напротив друга за журнальным столиком, молча пили кофе. Наташа все больше и больше испытывала неловкость. На черта она его кофе пить усадила! Молчит, как сыч.
Но мальчонка, видимо, собрался с силами и сказал:
У меня, Наталья Александровна, к вам ещё дело. Лично у меня.
Без шефа.
...Та-ак. Это уже интересно. Может, взятку спросит и скажет, что все сам найдет? Фиг с ним, даст она ему взятку, только пусть расстарается, хоть часть отыщет. Пусть поносится по Москве, по рынкам и скупкам - найдет! А то она его так перед шефом разло - жит! Что делать? Конечно - взятка. И вдруг он показался ей таким заморышем, лет семнадцати, чуть что не сопли под носом. Эх, ты, не выдержал марку! Денежку надо! Лю-юбит денежку, мальчик.