Девственница
- У меня ещё никого не было...
- Та-ак! Случай клинический.
Наташа сбивчиво стала оправдываться.
- Я боюсь, ведь всякое может случиться. И мама говорит, что если не девушка, то жених, то есть муж, может запросто бросить и ещё ославить, и вообще... И потом, все будут пользоваться и бросать, пользоваться и бросать... И ещё аборты. Мама меня предупредила обо всем, потому я и сама не хочу.
Марина смотрела на тоненький пробор в светлых длинных волнис - тых волосах, на опущенные темные густые, как щеточка, ресницы, наманикюренные пальчики, теребящие красненький шелковый шарфик,и думала.
... Да, эта самая мама абсолютно права. Поматросят и бросят,особенно такую пичугу, хорошо еще, если не влипнет! А потом пойдет череда мужиков, провались они! А там и слава, которая бежит, скачет, летит уже впереди тебя. И отказывать становится нелепо. И жениться никто из них не собирается. А зачем? Когда можно и так.
- Боишься. Ну бойся, на здоровье, всю жизнь. Сиди под подолом у мамочки. Волков бояться - в лес не ходить. Чего ж ты тогда бежала, как настеганная, в кафе? Чего выпиваешь? Боишься, а выпиваешь. Боишься, а с Шуриком знакомишься и телефончик даешь с ходу, а? Если уж бояться, как мама велит, тогда и Шурика побоку: никаких встреч, никаких бесед. А вдруг он тебя?.. Ну, ладно, не трясись.Только я логики не вижу. Или - одно, или другое. А жизнь, милая моя, это лес, как ни крути, люди - волки. Надо только овцой не быть и тогда все - хоккей. Ну, запрешься ты на все засовы, загородишься от мира, состаришься, и что?
Ты прости, но твоя мама маленько чокнутая. Теперь стыдно замуж девушкой выходить. Смотри сюда: ты выходишь замуж. Ты девушка. А он оказывается импотент или хуже - голубой, или развратник-садист? Как тогда? Что тебе скажет мама? (Наташа сидела, как пришибленная. Сейчас она думала, что права Марина. А когда говорила мама, она думала, что права мама... Она потянулась за сигаретой...
- Нет уж! Чтобы меня обвинили в развращении малолетней? Никаких сигарет!
Марина вытянула сигарету из дрожащих Наташиных пальцев. Пос - мотрела на неё и вдруг сжалилась.
- Ладно, возьму грех на душу, кури. Легче станет - оттягивает. Только ты сразу не вдыхай полным горлом, а так, тоненькой струйкой, потихоньку, медленно...
Наташа взяла сигарету и стала истово учиться курить. Поти - хоньку вроде бы получалось, но голова кружилась.
- Мариш, а ты? Как ты живешь?
Я? - Марина небрежным жестом стряхнула пепел в пепельницу, курила она много. - Я, - не девственница, чему рада. У меня были мужчины... Да ты не багровей, ничего ужасного в этом нет. Мне было хорошо с ними, им со мной. Я им благодарна и, надеюсь, они - мне. Замуж я собираюсь нескоро, - погулять ещё охота, - и она повторила, - главное, чтобы слава худая не шла. Мужики хуже баб, любят трепаться о своих победах, сплетники!
Надо домой, надо срочно домой, думала Наташа. У Марины красиво, но ей хочется в свой дом, к маме... А потом остаться одной и обо всем, что произошло, долго думать. Скорее домой!Но тут раздался телефонный звонок, Марина взяла трубку. И тут же сделала огромные глаза.
- Да, узнаю. Шурик из Дома журналистов. А у вас голос особенный.Как вы на меня вышли? А-а... Да, она была у меня, только что ушла.
... Как? Это САМ Шурик? Разыскивает ее? Вот тебе, Мариша, и "никогда"! А Марина говорила.
- Зачем в кафе? Там довольно противно стало и закрывают рано. А не лучше ли у меня, например? Я живу на Горького, в "Хрустале", знаете? Вы на Академической? Отлично. Перезвонимся в ближайшее... Ну, или вы ей, или мне. Или мы - вам. Записываю... До встречи. Чао.
Марина торжественно положила трубку.
- Позвонил сам! Значит, заинтересовался. Тебе позвонил, мамаша твоя сказала, что ты у меня и дала телефон. Что же это она нарушает свои правила?
Наташа сама была удивлена, что мама дала незнакомому человеку телефон Марины. Но у Шурика такой голос!
А Марина уже строила конкретные планы.
- Позову Хачика с Аленой, они ничего, свои люди, для антуража, а может, ещё кого-нибудь, чтоб не думал, что ради него собираемся. К Шурику твоему присмотрюсь, разберусь, что за птица, я - челоек опытный.
ШУРИК, КАК ОН ЕСТЬ.
Маман уходила в институт на полчаса раньше Шурика - так она считала! Шурик при ней вставал, надевал халат, суетился, мылся, причесывался, давая понять, что вслед за маман он улетит, как быстрокрылый самолетик, на учебу, в ненавистный МИРЭА. И как только за маман закрывалась дверь, он валился на тахту.
Шурик не все наврал Наташе: и нянька была, и маман-профессор, но отношения были другими, чем те, что обрисовал он девчушке.
Няньку Катю он вовсе не боялся, да и обожала она его так, что все ему прощала, покрывала все его грешки, правда, старалась вывести Шурика на путь истинный и праведный, что, конечно, у неё не получалось. Он по-прежнему оставался для Кати "маленьким Сашунечкой", а что с ребенка спросишь? Как и мадам профессор оставалась для неё Лидонькой, как бы старшенькой сестрицей малого братца. Но хоть Лидонька и была женщина положительная но уж больно Лидонька была суха и неласкова. А с Сашунечкой, - ну прямо как железа!
После ухода маман Шурик крикнул Кате, чтобы тащила ему в ком-нату кофе, пирожки, сигареты и пепельницу.
Катя тут же все принесла и встала у порога с горестным видом.
Начинался час воспитания.
- Сашунечка, ты бы пошел в институт, мальчик. Мама-то чегой-то заподозрила, говорит, проследи за ним, чтобы пошел... А ты вон, в коечку да с бутылкой (она заметила около Шуриковой тахты бутылку вина и огорченно покачала головой).
Шурик со вкусом глотнул из бутылки, закурил сигарету и растя - нулся поперек тахты.
- Катя, у меня сегодня свободный день и вообще, я пишу работу дома, очень серьезную, мне надо все обдумать, а вино, так, ерунда, для бодрости духа. Разбудила ты меня когда? В семь? После этого я метался как ошпаренный козел перед маман.
Устал, будто мешки таскал всю ночь. Отдохнуть мне надо? Надо. Все говорят, что я похудел, и бледный, как бумага.
Это был Кате удар прямо в солнечное сплетение: здоровье Шури - ка волновало её с самого детства, вечно он болел ангинами, отитом, простудами, даже корь и краснуху подцепил где-то, хотя никогда не ходил в детский сад.