Девственница

Ваши вещи на втором этаже, сказала Любаня. 
Наташа кивнула и выскользнула, но не на второй этаж, а из дома. 
Ей не терпелось посмотреть, куда она попала. А попала она - в рай. Участок был огромным, - лесной, с опушками, залитыми солнцем, клумбами, дорожками, посыпанными песком и обсаженными хризанте - мами и игольчатыми астрами. Дом был тоже огромным, одна терраса - круглая, вторая - на другую сторону, - поскромнее, но уютная. На участке было ещё один дом - тоже двухэтажный, но попроще, с балкончиком на втором этаже, - рубленый, добротный. 
Наташа пошла по участку. Она наткнулась на удобную скамью со спинкой перед полянкой с высокой травой и села. Закурила. Солнце било прямо в глаза, но от этого не становилось неприятно, как в 
Африке, здесь ты расслаблялся весь и наслаждался полной тишиной и прелестью начинающегося вечера. Как хорошо!Голоса доносились откуда-то издалека, кто-то смеялся... Боже мой... Неужели это все принадлежит и мне тоже? Ей вообще хотелось бы сидеть на этой скамье дотемна, одной, курить и ни о чем не думать, только нас - лаждаться тишиной и безмерным одиночеством... Но за все, ангел мой, красавица и умница, - надо платить. Странно, здесь, в этом лесу, у неё не осталось печалей и ужасов прежних лет... А в доме Алек, и он её ждет. 
Надо себя приучить к мысли, что она - жена и обязана быть женой, без фокусов. 
С террасы донесся голос Алека: 
Наташка! Ты где? 
И она громко крикнула: 
Иду-у! 
Стол роскошный был накрыт на круглой террасе, и все уже были в сборе. А Наташа себя настраивала: во-первых, она ре - шила, что ей надо напиться, тогда все может пройти так, что она и не заметит (как тогда!) и потом, если и будет помнить, то не все, и не точно, и зыбко. 
И они стали гулять. Чего только они не выделывали! Пили, плясали, пели, валялись в траве, бегали меж деревьев раздетыми, под утро на машине, пьяные, поехали в аэропорт (недалеко он был) в ресторан за водкой, которой не хватило. Наташа тоже была хо - роша, в машине заснула и проснулась, когда они въезжали в дачные ворота. Оказалось, что с ними чуть не случилась беда - наскочили было на МАЗ, но тот как-то свернул, и Алек собрался и тоже виль - нул отлично. Вот только бок надо выправлять и красить. 
Ты бы так и погибла - во сне! - сказал Алек Наташе. А она подума-ла, что, может, это было бы самое лучшее, что могло случиться в её жизни. После счастливого дня, слишком счастливого для такой грешницы. "Жить тебе ещё и маяться", - вдруг как бы произнес чей-то голос. 
Алек обнял её. Наташа вздрогнула, потому что объятие сначала было простым, дружественным, успокаивающим, но сразу же стало другим притягивающим. Она почувствовала, что ЭТО приблизилось. 
Алек взял её на руки и куда-то понес. Да, она пьяная, но не настолько, - все чувствует. 
Она чувствовала, как её осторожно раздевают и стало немножко знобко она была голая. И кто-то, "мой муж..." - вяло пронеслось в голове, и она почти заснула, горячий, как печка, лег рядом с ней. Ее трогали за груди, целовали, потом она почувствовала, как раздвинули ноги и что-то с болью вошло в нее, и она почти очнулась и увидела над собой красивое лицо Алека: он старался, как мог. Она хотела оттолкнуть его, закричать, но сил не было и она только прошептала: - Больно, очень больно... 
Ты что, девушка? - услышала она горячий шепот и не знала, что сказать. 
Не эна-аю... - прошептала она и впала в сон. Алек удивился тому, что она крикнула: больно! 
Он посмотрел, - крови не было, но что-то все-таки было... Она же девушка! Болван, можно разве так напиваться! Но она сама хотела пить и пить! Боялась, наверное. Он с нежностью погладил по её ма - ленькой грудке... Нет, до утра. И он тоже провалился в сон. 
Утром её разбудил Алек. Он не потряс её, а тихо называл по имени, и она проснулась. У Алека было недовольное лицо,и он ска-зал: 
Натуль, я думаю, пора выпирать эту команду по домам. На-доели! Олег уже с утра смотался в магазин, сейчас сидят на ма-ленькой терраске, распивают! Давай, ты вставай, скажи, что плохо себя чувствуешь... или нет. Лучше я пойду и скажу, что Наташка мается головной болью и все наверх слышно, как они гуляют, и пусть сматываются. Пора! Олег может неделю проторчать. Раньше - пожалуйста, но не теперь... - он ласково посмотрел на Наташу, хотел присесть на кровать, но она вскочила накинула халат и ска-зала: - Неудобно, Алек, я сойду, посидим... а потом... 
  
Алек подумал, нехотя сказал: 
Хорошо, пусть ещё немножко погуляют, а потом мы с тобой нако-нец останемся вдвоем. - И он прижал её к себе и поцеловал, долго и сильно. Но она не чувствовала того, что ощутила в Африке, в мавританском дворике, когда он впервые поцеловал ее... Просто она отвечала и, наконец, задохнувшись, оторвалась и укоризненно произнесла: - Алек, у нас же столько времени... 
Он вздохнул: 
Ладно, пойдем, разберемся с ними. 
Они вошли на маленькую терраску и их встретили громкими восторженными криками. Компания оказалась много больше, чем они ожидали: сидели ещё два соседа, оба Сашки, симпатичные молодые выпивохи. 
Наташа улыбалась. Присела за стол, новые парни её нахально разглядывали, и видно было, что с удовольствием, а она думала об одном: ну вот, скоро вечер. Целый день они просидели на террасе. Соседи ухаживали за ней, подносили к сигарете огонек, устроили танцы, и все наперебой приглашали Наташу. 
Алек сидел мрачный. 
Под вечер перешли на большую террасу и там начался просто кар - навал! Соседи понадевали женские платья из старого гардероба 
Алисы. Все покатывались от хохота. Но Алек в середине карнавала ушел куда-то. Никто и не заметил: мало ли, в туалет, в ванную, может, заплохело... И продолжали бал. Но Наташа поняла, что Алек ушел неспроста. Что он наверняка наверху. И ждет, придет ли она? 
Идти ей не хотелось. Соседи-парни были веселые, остроумные и со ревновались, чтобы рассмешить её и что-нибудь необыкновенное придумать. Маленький Саша вдруг закричал, что надо немедленно идти на реку и кататься на лодке! Все восприняли это замечатель - но и только тут сообразили, что Алека давно нет. 
Да он спать пошел, - догадался Олег. Все были очень довольны: муж ушел, хорошенькая жена хоть на время осталась одна! О том, что тут свадьба, они забыли, хотя и пришли с претензией, мол, не сообщили, и с цветами, прекрасными осенними цветами, сорванными наверняка со своих дачных клумб. Наташе было хорошо! Но она ду-мала о том, что обязана, просто обязана идти наверх. Тем более она видела, что Алек пил, но немного. Конечно, он не спит! Иди, иди, толкала она себя буквально в спину.